— Я поеду.
— Куда?
— В офис. Прямо сейчас.
Кони смотрела ей вслед, качала головой, убирая со стола чашки.
— Эх, молодость... — услышала Полина уже из коридора. — Влюбилась девка по уши. И сама еще не поняла.
Слова Кони застряли в голове, пока Полина спускалась в лифте. «Влюбилась». Глупость какая! Она просто волновалась за человека, с которым у нее был контракт. За партнера по бизнесу. За фиктивного мужа, который обещал обеспечить ей будущее. За... партнера по команде! Кажется, ночью после пожара они определились с ролями — команда по борьбе с общим врагом. Только и всего. Но внутри что-то ныло, сжималось и не давало дышать полной грудью.
* * *
На улице Полину ждала черная машина с тонированными стеклами и телохранителями, которых Игорь приставил к ней еще после свадьбы. Двое крепких мужчин в одинаковых темных костюмах, с одинаково непроницаемыми лицами. «Двое из ларца», как окрестила их Полина. Но они не защитили от Озимого. Теперь один из них услужливо открыл перед ней дверцу.
— В офис, — властно сказала Полина, садясь на заднее сиденье. — Москва-Сити.
— Слушаемся, Полина Андреевна.
Машина плавно тронулась. Полина смотрела в окно на проплывающие улицы, на спешащих по своим делам людей, на витрины магазинов, и думала о том, как быстро ее жизнь разделилась на «до» и «после». Еще месяц назад она сама была такой же — спешила по утрам в салон, пила дешевый кофе из автомата, считала копейки. А теперь у нее был пентхаус, телохранители, банковская карта с неограниченным лимитом. И муж. Который спал с другой.
«Какое мне дело? — Полина зажмурилась, отгоняя эту мерзкую мысль. — Контракт есть контракт».
Но волчица внутри не слушала. Она скулила, царапалась, требовала: «Наш! Наш! И ничьей больше! И мы сейчас должны быть рядом!»
Полина открыла глаза, посмотрела на свое отражение в тонированном стекле. Бледное, растерянное, с горящими глазами — она сама себя не узнавала.
Вскоре машина остановилась у знакомой башни. Телохранители проводили ее до лифта, но в офис не пошли, передавая офисной службе безопасности. Полина нажала кнопку пятьдесят седьмого этажа и стала подниматься одна.
Лифт шел медленно. Или это ей только казалось? Она смотрела на мелькающие цифры, и сердце колотилось где-то в горле.
«Что я скажу? — думала она. — "Я почувствовала, что тебе грозит опасность"? Он же засмеется. Скажет, что у меня нет силы, что я все выдумываю».
Но волчица внутри не замолкала. Она выла, требовала: «Быстрее! Скорее!»
Двери открылись. Полина вышла в коридор, прошла мимо удивленных секретарш, толкнула дверь кабинета Гендиректора.
— Полина! — Игорь неожиданно радушно повернулся к ней, и на губах его появилась глупая незнакомая улыбка. — Это ты прислала цветы? Зачем? Это ведь я должен дарить тебе цветы.
Она замерла на пороге, чувствуя, как сердце пропустило удар. Цветы? В кабинете и правда оказалось очень много букетов. Смутно знакомых букетов, но на них не было маркировки сгоревшего салона, а ассортимент из каталогов часто перекликался. В большей мере обескуражило поведение Игоря!
— Или хотела подразнить своим запахом? — продолжал он, не замечая ее растерянности. — Или это то, что уцелело после пожара в салоне?
— Нет… — Полина шагнула к столу, чувствуя, как страх поднимается из груди в горло. — Не я… Откуда эти цветы вообще?
— Привез курьер. — Игорь пожал плечами с пьяной небрежностью. — Красивые, правда?
Она смотрела на него и не узнавала. Его глаза блестели, движения были замедленными, речь — невнятной. Таким она его еще никогда не видела. Даже после той ночи, когда он вернулся из клуба.
— Игорь, — осторожно сказала Полина, делая шаг вперед. — Тебе плохо?
— Все отлично, — отмахнулся он. — Просто голова немного... кружится. А зачем ты приехала?
— Игорь... какие-то это странные цветы.
— Да все в порядке! Езжай домой, Полинка!
Полина подошла к цветам. Вдохнула. И тут же отшатнулась, не понимая, что ей так не понравилось. Но... Запах был неправильным. Сладковатый, приторный, он ударил в ноздри, и у нее самой закружилась голова.
— Я сейчас, — сказала Полина, пятясь к двери. — Мне нужно... в туалет.
Она вышла в коридор и едва не побежала. В голове шумело, к горлу подступала тошнота. Она влетела в женский туалет, открыла кран, подставила руки под холодную воду, плеснула себе в лицо. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вроде бы прошло... Или нет... Полина буквально завалилась в ближайшую кабинку, чтобы куда-то сесть.
В этот момент в соседней кабинке зашуршала одежда, щелкнул замок.
Полина замерла, ощущая смутно знакомый аромат. Человек, женщина. Она знала эту женщину! Встречалась несколько раз, но не могла вспомнить, кому именно принадлежал этот запах.
«Плохая из тебя поисковая собака, вернее, поисковая волчица», — казалось, корила ее волчица.
«Да разве это вообще важно?» — не понимала Полина, но невольно затаилась в своем нежданно «убежище», пытаясь привести мысли в порядок.
Кажется, женщина по соседству достала телефон и набрала чей-то номер. Она говорила тихо, почти шепотом:
— Да, он подписал первый пакет документов. Все идет по плану. Букеты на месте.
Полина прижалась к двери, затаив дыхание. Пальцы вцепились в край дверцы. Слух волчицы напрягся до предела. В такие-то моменты и стоило пользоваться силой оборотня, которой даже бездарная волчица не была лишена.
И этот обостренный слух позволил расслышать мужской голос из трубки, холодный и шипящий.
— Когда подпишет все, ты получишь свою долю и сможешь исчезнуть.
— Я не хочу исчезать, — внезапно с нотками истеричности ответила женщина. — Я хочу быть с ним. Когда все закончится. Я могла бы...
Голос в трубке перебил. Полина не слышала, что он сказал, но женщина всхлипнула.
— Но я люблю она, — прошептала та.
— Ты дура?! — раздался отчетливый яростный возглас из трубки. — Такие, как мы, не заслуживают любви. Не умеют ее отдавать. Все. Завтра буду ждать финальный отчет.
— Завтра в это же время доложу о результате, — сдавленно ответила женщина, а потом, похоже, уже добавила для самой себя: — Ничего. Скоро все кончится.
Она вышла. Каблуки зацокали по кафелю, шаги затихли в коридоре. А Полина осталась сидеть в кабинке, прижимая ладони к лицу. Голова гудела, мысли путались, но одно она знала точно: надо возвращаться к Игорю.
Она не видела лица. Не была уверена, что это Лилия. Не была уверена, что звонил ей Озимый. Не могла и обвинять в шпионаже без доказательств. Что она слышала? Какой-то договор. Кого-то с кем-то. Слышала голос, искаженный кафельной плиткой и эхом в замкнутом пространстве кабинки.
«Может, показалось, — думала Полина. — Может, не она. Игорь скажет, что я просто ревную. Да, возможно».
Мысль обжигала. Лилия. Помощница. Та, которую Игорь, кажется, считал своей. Свой вернейшей сотрудницей и любовницей. Да, Лилия, которая смотрела на Полину с неприкрытой ненавистью. Неужели она работала на Озимого? Неужели именно она была той самой «крысой», о которой говорил Яр? Но если нет? В офисе хватало и других девушек.
Полина встряхнула головой, заставила себя подняться на ноги. Она вышла из кабинки, подошла к раковине, снова плеснула в лицо водой.
— Соберись, — прошептала она своему отражению. — Ты нужна ему.
Она вытерла лицо бумажным полотенцем, поправила волосы, расправила плечи. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вот вроде и успокоилась.
Полина выпрямила спину, шагнула в коридор. И сразу же столкнулась с Лилией нос к носу.
Та стояла в трех шагах от туалетной комнаты, скрестив руки на груди. На лице ее застыло непроницаемое выражение — ни тени смущения, ни следа той паники, которую Полина слышала в голосе неведомой девицы. Только привычная смесь холода и презрения. Полина замерла. Взгляды их встретились.
— Игорь никого не принимает, — процедила Лилия.
— Никого? — Полина выпрямилась и яростно добавила: — Я его жена.
