Межевик. Дилогия (СИ) - Билик Дмитрий

Нечисть споро развернулась, предприняв новую попытку для атаки. Это напоминало боксерский поединок новичка-тяжеловеса и легкого профессионала. Сколько ни бей этот мешок с жиром и мышцами, мои удары для него, как зуботычины. А я тем временем все больше уставал. Да к тому же вот эта его неприятная способность с голосом мне очень сильно не нравилась.

Баюн снова попер буром, не особо заботясь о тактике. Я же размахнулся «Сайгой» и крикнул совершенно неожиданное для себя: «Чтоб ты споткнулся!». Только спустя полторы секунды, когда приклад вновь встретился с откормленной антропоморфной мордой, я понял причину своего поведения. В арсенале у меня было не так много рубежных фишек — печать да единственное заклинание, которое сейчас ничем помочь не могло. А я вспомнил, что слова вкупе с хистом тоже обладали определенной силой.

И внезапно это сработало — баюн будто оступился, отчего и получил по наглой морде. А после замер, злобно глядя на меня. Я сначала подумал, что проклятая нечисть внезапно осознала, что бодаться со мной себе дороже, и сделала работу над ошибками. Однако когда баюн стал рыкать и бросаться в пустоту, пришло понимание, что дело в чем-то другом.

Я обернулся и увидел Витю со вздутыми венами на лбу, то понял причину неадекватного поведения баюна. Жиртрест, который теперь казался более напряженным, чем при наблюдении за моей готовкой, решил вмешаться и проявить свою природную магию.

Бог знает, что сейчас привиделось баюну, однако факт заключался в том, что на мгновение он явно забыл обо мне. Надо было действовать, о чем мне не преминула напомнить головешка.

— Миша, щас его не добьем, то уже не совладаем. Давай, чай дохлебываем и уе…

Договорить он не успел — баюн внезапно остановился и заревел белугой. На самом деле, конечно белухой, потому что осетровые рыбы не ревут, но именно сейчас в тонкостях филологии разбираться не хотелось.

Возможно, нечисть поняла, что затевается нечто неприятное, способное привести в концу такой славной и замечательной жизни, и решила сразу выложить все козыри или еще что. Я, который почти поднял «Сайгу» для выстрела, теперь тщетно пытался поймать в прицел мельтешащее крупное тело баюна. И с каждой секундой подобное получалось все хуже, потому что засранец и не собирался затыкаться.

А меня, меж тем, «вело» все ощутимее. Казалось, верхушки деревьев в своих сумасшедших приседаниях достают до земли, а та, напротив, стремится допрыгнуть до самого неба. Я упал, уже не в силах сохранить равновесие. Пытался подняться, потеряв карабин и загребая руками мокрые листья.

И после все стихло. Я с каким-то запозданием понял, что баюн заткнулся. Значит, сейчас все должно вернуться на круги своя. Что хорошо, я действительно не ошибся. Невероятное мельтешение, напоминающее «вертолеты» у перепившего, не сразу, но постепенно прекратилось. Но это именно что из приятных новостей. Из плохих — как только я смог смотреть на мир без желания вывернуть желудок наизнанку, передо мной возникла ехидная морда нечисти.

Я с содроганием взглянул на баюна и понял, что вызывает у меня такой животный страх. Это можно было сравнить с эффектом «зловещей долины». Нет, не той, когда ты покупаешь квартиру у пожилой певицы, а после остаешься ни с чем. Я про роботов, так сильно похожих на людей, что вместо симпатии они вызывают отторжение.

Вот и баюн был слишком уж… человечен. Будто толстяк, с нарушением гормонального фона (если судить по длинному густому волосу на лице), которого нарядили в костюм пушистого кота. Что интересно, все движения у нечисти были сугубо звериные, но вот хитрый взгляд и сжатые в ухмылке губы заставляли буквально цепенеть. Или этот эффект от последствия его зова?

Однозначно сказать можно было, что нечисть являлась разумной. Это читалось в глазах. А еще зверь, ведомый инстинктом, не будет вести себя настолько хладнокровно, словно играясь с жертвой. Именно сейчас баюн, оттопырив один единственный коготь, медленно провел им по моей руке, расцарапавая кожу. Точно демонстративно наказывал. А после отошел и сел на свою пушистую задницу, с интересом наблюдая за мной.

Я даже удивился. И все? Никаких попыток разодрать горло или отгрызть ногу. Баюн реально просто пырился, не сводя с меня взгляда. Идиот какой-то.

Первой мыслью стало повернуть голову, и вдруг выяснилось, что шея отказала. Конечно, можно было подумать, что тому причиной постоянно меняющаяся весенняя погода. Как еще моя мать говорила: ни холоднее марта, ни теплее мая не бывал апрель. Вот только мне думалось, что внезапный хандроз был вызван явно не этим.

Я поднял руку, точнее в голове прозвучала команда: «Поднять руку», а в реальности не произошло примерно… ничего. Дела!

Если бы у меня было невероятно развитое чувство самоиронии, я бы сейчас расхохотался. Нет, а что? Первое мое знакомство с рубежным миром началось с того, что сознание буквально заперли в собственном теле, теперь вот это. Только смеяться я не стал — мышцы лица тоже слушались примерно никак. Это чего, так всегда будет? Как говорили в моем любимом фильме, так и останется… косоглазие?

Внезапно баюн встрепенулся и все в его поведении изменилось. Из самодовольного существа, которое поняло в мельчайших деталях всю жизнь, он превратился в эдакого заискивающего котика. Даже лицо мгновенно отупело, став менее человечным. Он тихонько мяукнул и поднялся на ноги, потянувшись. А следом к нам вышла девушка.

Молоденькая, ей и тридцатника еще нет, худая невысокая шатенка, с острыми, но вместе с тем приятными чертами лица. Красота ее казалась какой-то дикой, необузданной, как расходящийся в стороны лесной пожар или стекающая со склона вулкана лава. Да еще одета она была совершенно необычно для леса — потертые голубые джинсы в обтяг, тонкая белая футболочка и поверх нее теплая фланелевая рубашка в клетку.

— Васька, твою мать!

Причем, это было самое печатное, что сказала девушка. Она добавила еще кое-что, менее цензурное. После чего подошла ко мне, присела на корточки и поглядела прямо в глаза.

— А ты что еще за хрен такой?

— Солнце село в облачках, появился хрен в очках, — радостно отозвался Колянстоун. — Лера, здравствуй. Это, значит, твой баюн?

— О, обрубок, привет. Такой же мой, как и твой. Навязали смотреть, ему вроде как гулять надо, он мелкий совсем.

Если бы я мог говорить, то очень бы удивился вот этой «мелкости» нечисти. Это же каких размеров достигают взрослые особи?

— А ты, значит, из местного Подворья? — обратилась опять ко мне Лера. — Да ладно, не отвечай, храни свои секреты.

Молодец, веселая. Жаль, что в полной мере я оценить всего этого не могу. Девушка меж тем продолжала анализировать ситуацию.

— Жиртрест, обрубок, зеленый рубежник. Ребята, вас чего, списали, что ли? Нашли где шляться.

— Да нет, мы к вашим направлялись, — все так же радостно прогорлопанил Колянстоун. — Чуть не дошли.

— Угу, свалились на мою голову, блин, — вздохнула Лера. — Ладно, почапали. Эй, жирный, не отставай.

А после хрупкая и одновременно крепкая рука схватила меня за шкирку, потащив за собой. Мне же оставалось лишь наблюдать за кривыми голыми ветками деревьев на фоне голубого неба.

Глава 15

Я давно заметил, что в современных отношениях (в нынешних реалиях приходится еще добавлять «между противоположным полом») со стороны мужиков стало проявляться все больше инфантилизма. Хотя некоторых персонажей с тщательно выбритыми скулами и идеально уложенными волосами и мужиками назвать можно было с трудом.

Суть в том, что я лично не раз видел, как сильный пол вел себя подобно слабому. Я не вдавался в причины таких метаморфоз, на это есть правительство, которое в случае чего может запретить какие-нибудь передачи или площадки, тлетворно влияющие на молодежь.

Вот только судьба не готовила меня к тому, что я сам окажусь в подобном положении. А как можно еще назвать путешествие по лесу, когда тебя на хрупких плечах тащит худенькая девочка?