Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим

Мы поехали втроём: я, Лейла и моя усталость. Район, где жил Соломон, разительно отличался от центральных проспектов. Узкие улочки, низкие кирпичные дома, запах… лучше вам не знать. Здесь не было магии, зато было много жизни.

Мастерская находилась в полуподвале. Над дверью висела вывеска, буквы на которой стёрлись настолько, что читалось только «…оломон…тной».

За огромным столом, заваленным лекалами и обрезками ткани, сидел маленький, сморщенный старичок в жилетке, утыканной булавками. На его носу сидели очки с толстенными линзами, увеличивающими глаза до размеров блюдец.

— Добрый день, — начал я. — Мы от баронессы Бестужевой.

Старик поднял голову, прищурился, а затем медленно снял очки.

— Бестужева… Анна Павловна? Помню, помню. У неё всегда были проблемы с вытачками на груди, слишком уж… пышная натура.

Он слез с высокого стула и подошёл ко мне, обходя кругом, как покупатель осматривает лошадь.

— А вы, молодой человек, Белославов, да? Тот самый, что кормит людей репой и заставляет их плакать от счастья?

— Он самый, — кивнул я.

— Я знал вашего отца, — неожиданно сказал Соломон. — Иван… Да-а-а. Нестандартная была фигура. Широкая душа и узкие бёдра. Сложный клиент, но платил всегда звонкой монетой. Жаль, что так вышло.

Он покачал головой и ткнул меня сухим пальцем в плечо.

— Ну-с, и что мы хотим? Фрак? Смокинг? Визитку?

— Нам нужен фрак для бала у Ярового, — вмешалась Лейла.

Соломон хмыкнул. Отошёл к столу, взял кусок мела и подбросил его в воздухе.

— Фрак… Все хотят фрак. Но я вам-таки скажу, фрак, милая барышня, требует породы. Или хотя бы умения носить его так, чтобы не быть похожим на пингвина, который украл рояль.

Он снова посмотрел на меня. Взгляд у него был рентгеновский. Он видел не ткань и её суть.

— Нет, — решительно мотнул головой старик. — Никакого фрака. Во фраке вы будете выглядеть как официант, которого повысили до метрдотеля. Шо это такое? Яровой вас сожрёт и не подавится. Вы не аристократ, юноша. Вы воин.

— Я повар, — поправил я.

— А разница? — Соломон развёл руками. — Нож, огонь, кровь, приказы. Вы генерал своей кухни. Таки зачем вам наряжаться в гражданское?

Он метнулся вглубь мастерской, шурша рулонами ткани.

— Мы пошьём вам не костюм, а мундир. Китель.

— Китель? — переспросил я. — Поварской?

— Парадный! — торжественно объявил Соломон, вытаскивая рулон тяжёлой, ослепительно белой ткани с едва заметным жемчужным отливом. — Строгий воротник-стойка. Двубортный, как у морского офицера. Золотые пуговицы с гербом Империи. И золотое шитьё на воротнике и обшлагах. Скромное, но дорогое.

Я представил себя в этом. Белый китель, похожий на военный мундир, но с поварской сутью. Это было… дерзко.

— Генерал кухни, — пробормотала Лейла, и в её глазах загорелся интерес. — Соломон Моисеевич, вы гений. Это именно то, что нужно. Он не будет пытаться сойти за своего. Он придёт как представитель другой армии.

— Именно! — старик щёлкнул ножницами. — Пусть графы ходят в своих чёрных фраках, как стая воронов. А вы войдёте во всём белом. Это цвет чистоты, цвет начала и… цвет савана, если уж на то пошло. Очень символично.

— Я беру, — сказал я. — Сколько по времени?

— Три дня, — Соломон уже набрасывал ленту сантиметра мне на шею. — Придётся поработать ночами. Но ради сына Ивана… и ради того, чтобы утереть нос Яровому, я-таки тряхну стариной. Встаньте ровно, молодой человек. И не втягивайте живот, я всё вижу. Правда должна быть удобной.

Глава 15

Обратно мы ехали молча. Я думал о словах старика. Генерал кухни. Звучало пафосно, но, чёрт возьми, правильно. Я не мог играть по правилам Ярового на его поле, нарядившись в его одежды. Я должен был прийти со своим уставом, и в своей форме.

Вечер в кафе был в самом разгаре. Несмотря на морозы и отсутствие дешёвых овощей, зал был полон. Люди шли на запах утки с репой, на тепло, на то самое чувство «настоящего», которое мы продавали вместе с едой.

Я вошёл через служебный вход, переоделся и сразу вышел в зал, чтобы проверить работу второй смены. Тамара справлялась отлично, но моё присутствие всегда держало персонал в тонусе.

И тут в зале возникла какая-то суета. Один из охранников пытался вытолкать какого-то пьяного старика на улицу.

— Мужик, тебе сказано, мест нет! — басил он.

— Ложь! — орал старик, размахивая руками, как ветряная мельница в ураган. — Всё ложь! Пластик! Химия! Вы жрёте нефть и думаете, что это амброзия!

— Дед, успокойся! Иди проспись!

— Я не сплю! — взвизгнул старик, опрокидывая со стола вазочку с салфетками. — Это вы спите! Весь город спит! Дайте мне водки! Водки и правды! Только водка в этом проклятом городе ещё сохранила честность!

Гости за столиками притихли. Кто-то достал телефоны, предвкушая контент для соцсетей. Тамара уже высунулась из раздаточного окна с выражением лица, обещающим старику быструю и безболезненную смерть посредством скалки.

Я продирался сквозь толпу официантов.

— Отставить! — рявкнул я так, что охранник замер.

Старик тяжело дышал. Его пальто распахнулось, открывая грязную рубашку. Он смотрел на меня безумными, налитыми кровью глазами.

— А-а-а… Белославов… — прохрипел он, тыча в меня дрожащим пальцем. — Наследничек… Думаешь, ты повар? Ты алхимик! Вы все алхимики! Где вкус? Где, я вас спрашиваю, настоящий вкус⁈

— Вкус на кухне, — спокойно ответил я, подходя вплотную. — А вы, гражданин, нарушаете порядок.

— Порядок… — он горько усмехнулся, и ноги его подкосились. Он рухнул на барный стул, чудом не свалившись на пол. — В аду тоже порядок, молодой человек. Котлы стоят ровно, по линеечке…

В этот момент к нам подошла Света. Она держала в руках планшет, и вид у неё был такой, будто она увидела привидение.

— Игорь, — шепнула она, хватая меня за рукав. — Ты знаешь, кто это?

— Пьяный дебошир, который знал моего отца? — предположил я.

— Это Вениамин Крот.

Имя повисло в воздухе. Вениамин Крот. Легенда гастрономической критики. Человек, чьи рецензии двадцать лет назад могли вознести ресторан до небес или уничтожить его одним абзацем. Его называли «Золотым Языком Империи». Говорили, что он мог определить год урожая вина, просто понюхав пробку.

А потом он исчез. Словно растворился. Говорили, что он спился. Или что его убрали конкуренты.

— Крот? — переспросил я, глядя на трясущегося старика. — Тот самый?

— Тот самый, — кивнула Света. — «Магический Альянс» уничтожил его карьеру, когда он отказался писать хвалебную статью про их новые добавки. Они ославили его сумасшедшим, лишили лицензии и пустили по миру.

Старик поднял голову. В его глазах стояли слёзы.

— Водки… — прошептал он. — Дайте мне водки, чтобы смыть этот привкус пластмассы…

— Водки не дам, — твёрдо сказал я.

— Жмот… — выдохнул он.

— Не жмот. Я не наливаю тем, кто в отчаянии. Алкоголь — это депрессант, Вениамин Петрович. Он вам не поможет. Вам нужно лекарство.

Я развернулся к кухне. Тамара всё ещё стояла в окне раздачи.

— Тамара! Срочно! Почки говяжьи есть?

— С утреннего привоза остались, вымоченные, —отозвалась она, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

— Огурцы?

— Бочковые, хрустят так, что уши закладывает.

— Отлично. Готовим «Имперский Рассольник». У нас десять минут, пока клиент не отключился окончательно.

Я схватил Крота за плечо, не давая ему сползти со стула.

— Сидеть. Сейчас будет вам правда. Жидкая, горячая и солёная.

Я влетел на кухню, на ходу завязывая фартук. Моя команда расступилась. Они знали: когда шеф встаёт к плите с таким лицом, лучше не мешать.

Рассольник — это не только суп, но и великий русский уравнитель. Он способен поднять мёртвого, протрезвить пьяного и примирить врагов. Но только если он настоящий.

— Бульон! — скомандовал я.

На плите всегда стояла кастрюля с крепким говяжьим бульоном на мозговых костях.