Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

Четыре жаровни, укрепленные в чугунных гнездах, ярко пылали на колоннах, с четырех сторон ограждавших центральную часть зала. Когда-то здесь были три отдельные комнаты, затем в стенах проломили арочные проемы, чтобы соединить их в одну. В дальних стенах были устроены ряды сводчатых ниш, тянувшиеся от пола до потолка. Свет жаровен не доходил до них, и сейчас издалека они казались лишь черными провалами в стенах.

Дармут положил ладонь на гроб, располагавшийся слева. Пальцы его пробежали по резному изображению лица, имевшего сильное сходство с его собственным, только обрамленного длинной бородой и густыми усами. В этом гробу покоился его отец, сюда его положили после смерти. Другой гроб, справа, хранил останки деда, которые перенесли сюда из его могилы. Дармут жалел только, что так и не смог отыскать прах своего прадеда — того самого, что сотню с лишним лет назад отнял власть над провинцией у Тимерона.

Короли преклоняются перед генеалогией и высоко ценят фамильные усыпальницы, где представлены все без изъятия поколения царственного рода. Наследственная власть есть разновидность бессмертия, когда частица отца остается жить в сыне, а от него переходит к внукам и правнукам. В молодости Дармут об этом не задумывался. С годами, однако, он все чаще и чаще с отчаянием примечал, как в его волосах прибавляется седины и как тяжелеет некогда верный руке меч.

Нет, не для того он столько лет владел этими землями, чтобы так, за здорово живешь, отдать их какому-нибудь мятежному выскочке или же сопернику-правителю другой провинции. Ни у кого из них не хватит сил удержать в руках его власть. Если благодаря везению кто-то и сумеет вскарабкаться на его трон — в провинции воцарится хаос. Нет уж, подданным Дармута нужен он и только он, единственный, кому под силу сохранить мир и порядок перед лицом жалких шавок, тявкающих из соседних провинций.

Из коридора за распахнутой дверью гробницы донеслись гулкие шаги. Дармут поднял взгляд и увидел, что на пороге, между двух вооруженных стражников Омасты, стоит Эмель. Телохранители вопросительно глянули на Дармута. Он кивнул, и тогда они отступили.

Эмель, которому никогда не хватало истинной силы воли, не сумел избавиться даже от ненавистной жены.

Этот брак был устроен единственно для того, чтобы обеспечить его сыновьями с голубой кровью, но наследники так и не появились на свет. Тем не менее Эмель был человек надежный, один из немногих старинных друзей Дармута и преданнейший из его министров. Он заслуживал справедливого обращения, заработал его долгой и верной службой, однако же всем, кто служит ему, Дармуту, необходимо время от времени напоминать, кому они принадлежат душой и телом. Вот почему Дармут проводил подобные встречи в гробнице своих предков, там, где он судил равно верных слуг и изменников.

Эмель, мертвенно-бледный, так и стоял молча в дверном проеме — стройный, в неброских коричневых штанах и черной куртке поверх белой рубашки. Сейчас, как требовали здешние правила, он был безоружен, но Дармут за всю свою жизнь не видел лучшего фехтовальщика. В бою на мечах Эмелю не было равных.

— Войди, — приказал Дармут.

Эмель, к его чести, повиновался без колебаний. В городе шептались, что в гробнице Дармут порой собственноручно казнит предателей. Слух был верен, в чем Эмель самолично убеждался дважды.

— Мой лорд, — проговорил Эмель. Голос его был ровен, но в зеленых глазах метались искорки страха.

— Отдаю тебе владения Таровля. Ты хорошо знаешь те края, а доход от его земель изрядно пополнит твои сундуки.

— Мой лорд?

— Ты заслужил эту награду, — продолжал Дармут, — И к тому же я знаю, как мало времени ты проводишь в своем нынешнем поместье. Второй дом тебе пригодится, да и немногие могут похвастаться такой роскошью.

Он почти явственно видел, как мысли Эмеля мечутся, ожидая подвоха.

— Тебе также выпала честь первым узнать о том, что я решил жениться, — сказал Дармут, глядя на гробницу своего деда. — Когда-нибудь и я сам упокоюсь в этом зале. Мне нужен сильный и здоровый сын, который удержит под своей рукой эту землю и продолжит воплощение в жизнь моего замысла об объединении провинций. Я избираю тебя своим шафером и меченосцем на предстоящей свадебной церемонии.

Он сделал паузу. Эмель должен быть польщен тем, что услышал личные размышления своего повелителя, а также тем, что именно ему предстоит быть шафером на свадьбе Дармута.

— Мне нужен законный наследник, — продолжал Дармут. — Конечно, об этом следовало задуматься раньше, но тогда я был слишком занят поддержанием порядка в провинции. Теперь же мой долг — произвести на свет сына, который станет таким же сильным правителем, как я сам.

Эмель шагнул ближе, и его тонкие губы тронула улыбка.

— Превосходные новости, мой лорд, — проговорил он. — Кто же она — твоя избранница?

— Кто же еще, как не Хеди Прога!

Лицо Эмеля окаменело.

— Она не замужем и происходит из благородного рода, который получил титул из моих рук, — продолжал Дармут. — Правда, ростом она невелика, но крепкая, здоровая и достаточно молода, чтобы выносить моего сына.

— Но… — Эмель запнулся. — Никоим образом не желал бы я оскорбить твой выбор, мой лорд, но ведь она дочь изменника!

— Ну, со смерти Проги прошло уже столько лет, что его дочь стала вполне благонадежной… и достойной такой высокой чести, — отозвался Дармут.

Ему нравились черные кудри Хеди, и он надеялся, что его сын унаследует их от матери. Сын… или сыновья. Всегда лучше завести несколько детей, чтоб потом выбрать, кто из них сильнее. Так лучше и для его подданных, его провинции… для нации, которую он рано или поздно создаст в краю, который чужаки именуют Войнордами.

— Но… м-мой лорд, — заикаясь, пробормотал Эмель. — Она прожила со мной не один год, но так ни разу и не понесла. Если ты желаешь наследника, быть может, стоит выбрать другую, наверняка плодовитую женщину?

Голос Дармута отвердел.

— Это ты, мой друг, не сумел никого обрюхатить. Ни жену, ни одну из своих любовниц.

Эмель смолк, лицо его было непроницаемо, но Дармут хорошо его знал.

— Разумеется, мой лорд, — наконец согласился Эмель.

— Можешь сообщить ей радостное известие, — распорядился Дармут. — Свадебная церемония состоится в канун праздника зимы, как только будет подавлен мятеж Таровля. Мы отпразднуем падение предателя и продолжение моего рода, к вящему благу страны, которую я создам на этих землях. Можешь идти.

Взгляд зеленых глаз Эмеля оторвался от лица Дармута и скользнул по двум каменным гробам. Затем барон поклонился и, пятясь, вышел из гробницы.

Дармут направился в глубину зала. Хотя он все еще был занят размышлениями о своих предках и потомках, его все сильнее терзала другая, куда менее приятная мысль. Известие, которое сообщил за ужином Фарис, встревожило Дармута еще и потому, что все это случилось именно сейчас. Уж не новый ли это заговор соседей — Душана, северного деспота, или же Лукины, ведьмы с востока? Или, может быть даже, кто-то из дальних провинций отправил в Веньец этого давным-давно сгинувшего изменника?

Дармут вынул из гнезда на колонне жаровню и поставил ее на полу у дальней стены. Жаркий свет, заструившись вверх, озарил ряды бесчисленных ниш.

В каждой из этих ниш покоился череп, тем или иным способом очищенный от плоти. Черепа эти словно несли вынужденную стражу над прахом предков Дармута. Ниши в центре стены были отведены для наиболее именитых и значительных предателей. Вот почему этот зал был назван Залом Предателей, и вот почему некоторые трупы, болтавшиеся на стенах замка, были обезглавлены.

Дармут протянул свою крупную руку к одной из ниш и достал из нее череп. Тот лоснился гладким костным блеском, нижняя челюсть была закреплена стальными штифтами.

— Ну, приятель, каково это — знать, что ты и посейчас служишь мне через свою дочь?

Дармут провел большим пальцем по скуле черепа, а затем, улыбаясь, вонзил палец в пустую глазницу Андрея Проги. Когда он поставил череп на место, взгляд его упал на широкую нишу справа.