Он шагнул за тяжёлую бархатную портьеру, и шум трибун за его спиной тут же приглушился.
В узком служебном коридоре было пусто. Велиан прислонился спиной к холодному камню и прикрыл глаза.
– Опять, – прошептал он.
Мальчишка Моррис должен был умереть ещё несколько месяцев назад, потом ещё дважды. Но… Каждый раз что‑то шло не по плану! Словно кто‑то аккуратно вставлял палки в колёса его идеального механизма именно в тот момент, когда тот уже набирал ход.
Корвес открыл глаза.
– Ему кто‑то помогает, – тихо произнёс он. – Очень любопытно, кто именно.
Он поправил сюртук, выдохнул и зашагал к боковому выходу, где его ждала неприметная карета.
До окончания срока, назначенного Драхом, оставалось всё меньше дней.
* * *
У дверей операционной Нисса и Орт бросили на меня взволнованные взгляды и занесли носилки со зверем внутрь. Дальген на миг замешкался на пороге, открыл рот, собираясь что‑то сказать, но Зикариус едва заметно качнул головой, и рыжеволосый парень молча скрылся за дверью.
– Не задерживаемся, – произнёс Кринст и зашагал дальше.
Я молча последовал за ним. Вскоре мы оказались перед комнатой отдыха, и Зикариус остановился.
– Проходите, – произнёс он, толкая створку.
Я переступил порог, добрался до лавки и рухнул на неё, прислонившись затылком к стене. Колени слегка тряслись от пережитого напряжения, и я крепко прижал к ним ладони, чтобы хоть как‑то унять эту дрожь.
Кринст заложил руки за спину, подошёл к столу и провёл пальцем по краю столешницы, будто проверяя, нет ли пыли.
– Эйден, – начал Зикариус. – Скоро вас вызовут на беседу. Переоденьтесь, приведите себя в порядок и… Успокойтесь.
– Постараюсь, – выдавил я. – А что будет с турниром? Впереди ещё десять боёв. Брон и ребята справятся без меня?
Кринст несколько секунд молча всматривался в моё лицо.
– Эйден, – произнёс он мягче обычного. – Не переживайте на этот счёт. Турнир не останется без целителей, я обо всем позабочусь.
– Хорошо.
– И ещё, – он чуть наклонил голову. – Раз уж я взял это дело под личный контроль, то обещаю: расследование пройдет строго по правилам. Никакого произвола я не допущу. Вы не один, Эйден.
У меня в груди что‑то ёкнуло. Я открыл рот и выдавил:
– Спасибо.
– Не за что, – он слегка улыбнулся. – Ждите здесь, я скоро вернусь.
Зикариус развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.
Несколько секунд я сидел неподвижно, слушая, как где‑то далеко ухали трибуны. Наконец, заставил себя подняться и подошёл к небольшой двери.
Оказавшись в раздевалке, поставил сумку Ассоциации на пол, скинул форменную куртку, аккуратно сложил её на лавке, стянул штаны и потянулся к своей рубахе.
Переодевшись, поймал своё отражение в полированной железной пластине на стене.
– Ну, целитель, – буркнул я. – Влип ты, конечно, знатно.
Я опустился на корточки перед служебной сумкой, переложил склянки с обогащёнными лекарствами в ранец и закинул сверху флягу.
Вернувшись в комнату отдыха, вновь уселся на лавку и попытался трезво ответить самому себе на вопрос: «Что это было?».
Очевидно, меня подставили, причём весьма красиво. Кассель точно не случайно заглянул именно в мою лавку. Он прекрасно знал, что я продаю корма и имею собственную печать, потому и попросил поставить оттиск на ту злополучную тряпицу, чтобы у меня не осталось шанса оправдаться.
А добавить в мой корм яд – дело пары секунд. Но зачем? Кому я перешёл дорогу?
Я медленно потёр виски.
Неужели это провернул тот же человек, который подкупил Торвальда, чтобы меня убить? Однако одно дело – заплатить группе добытчиков, чтобы те сделали грязную работу в Лесу, без свидетелей. И совсем другое – подготовить столь масштабный план, требующий внушительных ресурсов и связей наверху…
Что ж, есть лишь два варианта: либо за мной охотится кто‑то влиятельный, либо всё это разыграли вовсе не для того, чтобы убрать меня.
Стоп. А что, если… Миру впутали не просто так и целью являлась именно она? Или, если точнее… Валленхофы?
Насколько мне известно, их семья занимается изготовлением кормов. Громкий скандал с отравлением на Арене может стоить им репутации. Да и новость о том, что они тайно закупали корма у паренька из района Отверженных, мигом вызовет массу вопросов.
«Думай, целитель, думай».
Мои размышления прервал скрип двери. Створка распахнулась, и в комнату отдыха шагнул Зикариус.
– Эйден, – произнёс он. – Пора.
Я поднялся, подхватил ранец и, на ходу перекидывая ремень через плечо, приблизился к нему.
– Имперская служба прислала своего человека, – добавил Кринст, когда мы вышли наружу.
Вскоре мы свернули налево, миновали несколько дверей и, преодолев еще один поворот, направились по длинному коридору.
– Зикариус, – тихо позвал я, не поворачивая головы.
– Да.
– А Имперская служба… Зачем она? Я думал, этим расследованием будет заниматься Ассоциация.
Кринст на мгновение скосил на меня взгляд.
– Поскольку ты член Ассоциации, мы считаемся предвзятой стороной, – ответил он. – А Имперская служба никогда не принимает чью‑либо позицию в конфликте. В этом их главное преимущество и опасность.
– Понял, – буркнул я.
Несколько шагов мы прошли молча.
– Знаете, Эйден – неожиданно продолжил Зикариус, – после вашей недавней операции я до сих пор нахожусь в некотором… шоке. За всю свою жизнь я встречал лишь двоих целителей с таким невероятным талантом.
На моем лице дрогнула мышца.
– И одним из них был… Ваш отец, – закончил Кринст.
Несколько шагов я просто смотрел себе под ноги.
– А вторым? – спросил я.
– Возможно, когда‑нибудь, – Кринст слегка повёл плечом, – расскажу.
Он помолчал.
– И я не верю, что такой человек, как вы, способен намеренно отравить пациента, – тихо добавил он.
В желудке расслабился тугой узел, который сжимал внутренности с того момента, когда трибуны принялись скандировать «убийца зверей». Впервые за долгое время я по‑настоящему ощутил, что не один.
Мы свернули ещё раз. Коридор сузился, потолок стал заметно ниже, а плошки на стенах горели чуть тусклее.
– Мы пришли, – обронил Зикариус, останавливаясь перед неприметной дубовой дверью на кованых петлях, рядом с которой стояли двое стражников.
Один их них постучал, и изнутри донеслось: «войдите». Стражник приоткрыл створку, и на каменный пол коридора наискось легла узкая полоса света.
Я поудобнее перехватил ремень ранца и шагнул вслед за Кринстом.
Мы оказались в тесном вытянутом кабинете с одним узким окном под потолком. Пробивавшийся сквозь него луч упирался в ножку массивного стола, заваленного листами пергамента.
На полке у стены аккуратными столбиками высились запечатанные сургучом папки и одинокая чернильница.
За столом сидел мужчина лет сорока в тёмном мундире. У него худощавое гладковыбритое лицо, тонкие губы и холодные серые глаза. На его правом мизинце поблёскивал перстень с эмблемой в виде тонкого клинка, перечёркивающего раскрытый свиток.
Позади него стоял молодой человек лет двадцати пяти с папкой в руках и пером, заложенным за ухо.
Мужчина за столом не поднялся, не поздоровался, лишь указал ладонью на два стула напротив себя.
– Меня зовут Имерт Гальс, – произнёс он спокойным голосом, стоило нам занять места. – Дознаватель Имперской службы.
– Эйден Моррис, – представился я.
– Я знаю, – Гальс слегка кивнул и перевёл взгляд на Кринста. – Уважаемый Зикариус.
– Дознаватель.
Имерт повернул голову к помощнику, тот обмакнул перо в чернильницу и раскрыл папку. Гальс перевёл на меня взгляд.
– Изложу по порядку, – продолжил дознаватель. – Поскольку инцидент произошёл на Имперском турнире молодых дарований, делу присвоен наивысший приоритет. Это означает, что не будет никаких отсрочек или послаблений ни для одной из сторон. Это понятно?
