Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ) - Токсик Саша

«Видишь, малышка? Мы сделали хорошее дело. Эти люди так рады вернуть свои вещи», — мысленно похвалил я Каплю.

«Люди странные! Льют воду, когда грустно, и льют, когда радостно. Как вы сами понимаете, когда вам что?»

«С опытом приходит», — уклончиво ответил я.

Тем временем Ильинская закончила составлять опись возвращённого имущества и вернулась к трупам пиратов, которые всё ещё лежали ровным рядом на песке.

— Нужно позаботиться о телах, — сказала она, больше себе, чем окружающим. — В такую жару…

Она достала свой боевой жезл. Прошла вдоль ряда тел, остановилась в центре и подняла жезл вертикально вверх.

— Всем отойти на несколько шагов, — скомандовала она.

Мы послушно отступили. Ильинская закрыла глаза, сосредотачиваясь, и начала плавно водить жезлом в воздухе, выписывая сложный узор. Воздух вокруг неё похолодал. Резко и ощутимо, словно кто-то открыл дверь в ледник.

От жезла начал исходить голубоватый туман, медленно расползающийся по земле как утренний морозец. Когда он достиг первого трупа, по телу пробежала волна инея, превращая кожу в подобие воска. Туман полз дальше, накрывая тело за телом, и каждое из них покрывалось тонкой ледяной коркой.

Но это было только начало.

Ильинская резко опустила жезл, почти воткнув его в песок, и от точки удара во все стороны разбежалась настоящая волна холода — видимая глазу, как рябь на воде. Она накрыла все восемь тел одновременно, и температура упала так сильно, что наше дыхание начало превращаться в пар.

Трупы застывали на глазах. Не просто покрывались льдом — промерзали насквозь, превращаясь в ледяные статуи. Конечности, застывшие в неестественных позах смерти, теперь стали твёрдыми как камень. Одежда превратилась в хрупкую ледяную корку. Даже песок вокруг тел покрылся изморозью.

— Теперь их можно транспортировать, — сказала Ильинская, убирая жезл. — Они сохранятся до Синеозёрска для опознания и захоронения.

Стражники с патрульного катера принялись таскать тела пиратов. Быстро и сноровисто.

— Грузите аккуратнее! — прикрикнула Ильинская. — Это всё-таки тела людей, пусть и преступников.

Пока стражники занимались погрузкой, она подошла ко мне.

— Господин Ключевский, объясните, пожалуйста, как добраться до пиратского лагеря. Мне необходимо провести осмотр места происшествия.

Я подробно описал маршрут по протокам. Какие ориентиры искать, где сворачивать, как не пропустить замаскированный вход в заводь. Она внимательно слушала, делая пометки и изредка задавая уточняющие вопросы.

— Что ж, полагаю, на этом наше с вами взаимодействие завершено, — она неожиданно протянула мне руку для рукопожатия. — Доставьте господина Воробьёва и его семью в Трёхречье в целости. Это всё, о чём я прошу.

— Даю слово, — ответил я, пожимая её руку.

Пальцы у неё были холодными, последствие магии льда.

Вскоре с борта катера на воду спустилась небольшая шлюпка.

Она с характерным гудением движетеля отошла от берега, направляясь к протокам. Патрульный катер последовал за ней, держась в десятке метров позади.

— Ну что ж, — сказал Волнов, первым нарушив молчание. — Пора и нам двигаться. До Трёхречья ещё путь неблизкий.

Рассадка по судам прошла с некоторой суетой. Степан Воробьёв попытался было направиться к своей лодке, но покачнулся на третьем шаге, и Надя властно взяла его под локоть, а Марья подхватила под второй.

— Никуда вы не поплывёте в таком состоянии, — сказала наш медик тоном, не терпящим возражений. — У вас явное сотрясение мозга, возможно, лёгкой степени, но это не повод геройствовать. В катер господина Ключевского, пересаживайтесь живо!

Степан попытался возразить, но Марья решительно поддержала доктора.

— Слушайся, милый. Хватит с тебя на сегодня злоключений.

В итоге вся семья Воробьёвых разместилась в нашем катере. Степан полулежал на корме, опираясь спиной на мягкие подушки. Марья села рядом с мужем, не выпуская его руку из своей, словно боялась, что стоит отпустить, и он снова исчезнет. Настя примостилась у ног матери, положив голову ей на колени. Девочка молчала с самого возвращения из плена, только крепче прижималась к родителям.

Надя устроилась напротив своих пациентов, открыв саквояж. Достала маленький фонарик на цепочке, медицинский артефакт с крошечным светящимся кристаллом внутри.

— Следите за огоньком, господин Воробьёв. Только глазами, голову не поворачивайте.

Пока она проводила осмотр, проверяя реакцию зрачков и задавая простые вопросы вроде «какой сегодня день» и «сколько пальцев вы видите», я запускал движетель. Катер мягко отошёл от песчаной косы.

Волнов уже забрался в купеческую лодку Воробьёвых и теперь возился с управлением, бормоча что-то себе под нос. Плавучий дом был тяжёлым и неповоротливым, совсем не то, к чему привык старый лодочник. К тому же пираты утащили из движетеля русалочьи камни. Пришлось искать подходящие на скорую руку, но синхронизировались они неудачно.

Я подвёл свой катер ближе и бросил ему крепкий трос.

— На буксир возьму! — крикнул я. — Не стоит мучиться!

Волнов с облегчением принял трос и закрепил его на носу плавучего дома.

— И то правда! — откликнулся он. — Эта штука управляется как пьяный бегемот! Без обид, господин Воробьёв!

— Никаких обид, — слабо улыбнулся купец. — Мы выбирали дом, а не гоночную лодку. Нам нужно было место для жизни, а не для скорости.

Я дал плавный ход, чувствуя, как катер взял дополнительную нагрузку. Движетель загудел чуть громче, но тяга оставалась ровной, мои камни легко справлялись с двойным весом.

Река текла спокойно. По берегам тянулись заросли ивы, склонявшие длинные ветви к самой воде. Между ними виднелись редкие прогалины с песчаными пляжами, похожими на тот, что мы только что покинули. Вдалеке, на правом берегу, показалась небольшая деревушка, десяток домов с соломенными крышами, деревянный причал с парой рыбацких лодок.

— Это Камышовка, — пояснил Волнов, заметив мой взгляд. — Рыбацкая деревня. Хорошие люди, но бедные. Живут только рыбной ловлей да плетением корзин.

«Данила, смотри! Там дети играют!» — Капля забулькала радостно. — «Они бросают камушки в воду! Зачем?»

Действительно, на причале несколько босоногих ребятишек играли в «блинчики», запуская плоские камни по поверхности воды. Один особенно удачный бросок заставил камень прыгнуть раз восемь, прежде чем утонуть.

«Это игра такая, малышка. Люди любят играть с водой».

«Глупая игра. Камни должны лежать на дне, а не прыгать по воде. Это неправильно!»

Я усмехнулся её возмущению и повернулся к Степану, который уже выглядел получше. Румянец вернулся на щёки, взгляд стал более осмысленным.

— Расскажите о своём деле, — попросил я, больше чтобы отвлечь его от недавних переживаний. — Как вы занялись торговлей амулетами?

Лицо купца заметно оживилось.

— О, это целая история! — он даже попытался сесть прямее, но Надя предупреждающе покачала пальцем, и он остался в полулежачем положении. — Началось всё лет пятнадцать назад. Я тогда только-только встал на ноги как торговец, открыл небольшую лавку, стал торговать речным кварцем, который все русалочьими камнями называют. Всякой мелочью в основном. Крупные закупить редко удавалось.

Он замолчал, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям, и Марья мягко подтолкнула его локтем.

— Расскажи же про нашу встречу, не томи!

— Да, да… Так вот, стою я как то за прилавком, и тут подходит в лавку девушка. Молодая, красивая, в простом платье, но с такими умными глазами…

Марья покраснела и легонько шлёпнула мужа по руке.

— Не смущай меня при людях!

— Это правда же! — Степан повернулся к нам. — Она подошла и начала рассматривать камни с таким вниманием, словно это были не осколки за медяки, а настоящие сокровища. Потом достала лупу как у настоящего ювелира, и начала изучать каждый камушек. Выбрала штук двадцать самых мелких, которые я и даром готов был отдать, и говорит: «Эти подойдут».