Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

Акакий водрузил цилиндр на голову и замер в почтительной позе.

Эмма, слабо улыбнувшись, растворилась, и мороз на окне оттаял.

Батискаф, раздражённо фыркая, пробурчал что-то невнятное.

— Не бормочи, — сказала я, принимая дымящуюся чашку кофе, которая зависла в воздухе. — Выражайся яснее. Или у тебя от страха язык отнялся?

Кот презрительно сощурился и прошипел:

— Много ты понимаешь… Он не из тех, кто стучится в дверь. Он из тех, кто является, когда ему вздумается.

Я сделала глоток кофе и вздохнула с наслаждением.

— Ну, если он такой крутой, — проговорила я, — то, возможно, он знает, что не стоит всё испепелять сгоряча? И вообще, если припрётся, сначала поговорим о том, о сём, угостим его вкусняшками от Марты… Знаешь, а вдруг, его перо нам удачу принесёт?

Батискаф издал звук, средний между удушьем и смехом маньяка.

— Удачу⁈ — взвизгнул он. — О, да! Неслыханную удачу! Удачу превратиться в идеально прожаренный стейк! Феникс — это ходячий, летающий, сияющий природный катаклизм! И он положил глаз на наш дом на Перепутье!

— Ну, теперь хотя бы понятно, почему ты так паникуешь, — заметила я. — Ты просто боишься конкурента. Он весь сияющий, летающий, а ты… просто чудесный, мохнатый и ядовитый котейка.

Батискаф замер, оскорблённый до глубины своей кошачьей души.

Его хвост дёрнулся.

— Я… я не боюсь конкурента! — выдохнул он. — Я боюсь катастрофы! Это совершенно разные вещи! И, кстати, моя язвительность — это проверенное веками оружие против скуки и глупости! А его сияние — это просто… огненная магия, ничего особенного.

— Ладно, ладно, — махнула я рукой. — Рассказывай всё по порядку, но только без воплей про прутья из огня и конец света. Договорились?

Кот тяжко вздохнул, как будто на него взвалили всю тяжесть мироздания, направился в столовую.

Я за ним.

Он уселся за стол на высокий стул специально для него, обвил хвостом лапы.

Миска со сметаной уже ждала его кошачье величество.

А меня ждала тарелка великолепного божественного омлета, свежеиспечённый хлеб, булочки с джемом.

Вкуснотища.

— Расскажу. Но сначала сметану съем, пока у меня окончательно не пропал аппетит.

Я улыбнулась.

Каким бы ни был этот феникс, вместе с Батискафом мы его точно победим.

Глава 21

ВАСИЛИСА

Завтрак, как водится, совершил чудо.

Марта, после моей позитивной речи, что мы всех победим, никого в обиду не дадим, воспряла духом и вдобавок накормила меня ещё эклерами.

А Гаспар проскрипел что-то, похожее на «Сладость — белая смерть… предвещает скорый конец…».

Но на столь минорную ноту я решила не обращать внимания.

Пока последние крошки таяли во рту, а кофе даровал бодрость духа, я огласила план.

— Итак, Батискаф, мы сейчас едем в город. Первое, покупаем свежей сметаны для одного пушистого истерика. Второе… — я с тоской посмотрела на свою потрёпанную одежду, — мне позарез нужен новый гардероб. Этот уже кричит о бедности.

Батискаф, вылизывавший лапу после трапезы, отозвался, не глядя:

— Третье — тебе позарез надо оказаться в «реальной жизни», вдохнуть ароматный коктейль из выхлопных газов и пирожков, жареных на прогорклом масле. Услышать бессмысленный гул людских толп и на время убедить себя, что ты не сошла с ума и всё это — просто длинный, странный сон после неудачного десерта на ночь.

Я уставилась на кота.

Он поднял на меня свой янтарный взгляд и медленно моргнул.

— Ну, да! Именно так! — подтвердила я. — Мне нужно напомнить себе, что я человек, а не смотритель приюта для магических невротиков!

Кот тяжко вздохнул, как будто ему поручили читать лекцию по философии существу с мозгом из рисовой каши.

— О, дитя моё заблудшее, — начал он со сладкой ядовитостью. — Ты жаждешь «реальности»? Позволь мне, как старший и несравненно более мудрый товарищ, открыть тебе глаза. То, что ты называешь «реальным миром» — это всего лишь самая скучная, серая и плохо прописанная версия бытия. Там нет говорящих котов, нет привидений, критикующих твою осанку, и нет печей, которые готовят обеды из ничего. Там есть только налоги, очереди в банке и соседи, которые сверлят в воскресенье. Ты хочешь вдохнуть воздух города? Это воздух, в котором плавают частицы чужой скуки и разочарования. Ты хочешь услышать людей? Они будут говорить о погоде, ценах на бензин, на золото и о том, как их котёнок сходил в лоток. Разве это может сравниться с высокой поэзией Гаспара о тленности всего сущего? Или с кулинарными шедеврами Марты? Ты стремишься убедить себя, что ты «человек». Дорогая, быть «человеком» — это как иметь самую заурядную подписку на базовый пакет мироздания. А здесь…

Он махнул лапкой, указывая на весь наш прекрасный, волшбный дом.

— Здесь у тебя пожизненный премиум доступ ко всем эксклюзивным безумиям. И ты хочешь променять это на… на жареные пирожки? Это всё равно, что променять алмаз на горошину. Причём несвежую.

Я слушала его и не могла не улыбнуться.

— Закончил? — спросила Батискафа. — Твоя философия, как всегда, блестяща, язвительна и абсолютно бесполезна. Я всё равно еду за сметаной и платьями. Ты можешь остаться и обсуждать с Гаспаром тленность пирожков.

— Ни за что! — он спрыгнул на пол. — Без моего руководства ты купишь сметану не с той жирностью. А это уже не еда, а оскорбление моего достоинства. И платья, что ты выберешь, я уверен, будут цвета уныния и фасона «мешок с дырками для рук». Я должен присутствовать! Как стилист и дегустатор молочной продукции.

Перед выходом меня осенило.

Я принесла Марте телефон, купленный в прошлую поездку.

— Марта, смотри, — сказала я, включая телефон.

В магазине мне уже его настроили, приложения нужные скачали, установили.

— Это для тебя телефон. И для всех остальных. Вот… звонить вот так… Вот мой номер, я его записала. Набирай меня сразу, если случится нечто катастрофическое.

— Ка-та-стро-фи-чес-кое? — с интересом прошептала она, рассматривая экран.

— Ну, например… — я задумалась. — Явится тот самый феникс и начнёт требовать дань в виде сладких пирогов или устраивать тут рэкет. Или призраки тут появятся, помимо Эммы и начнут творить хаос… Или… ну, мало ли что! Главное — сразу мне звони! Мы с Батискафом срочно вернёмся.

Кот, наблюдавший за этим инструктажем, фыркнул.

— Да, вернёмся. Но по пути мы обязательно заскочим в оружейный. Прикупим ружьё. Или арбалет.

— Или в спортивный за бейсбольной битой, — рассмеялась я. — Битой, знаешь ли, очень хорошо зубы выбивать. Особенно наглым птицам, которые без спросу в чужие спальни заглядывают.

Батискаф посмотрел на меня с новым, почти уважительным интересом.

— Надо же… В тебе просыпаются задатки домовладелицы старой закалки. Прямо слышится лязг замков и скрип виселиц. Лестно. Очень лестно.

Марта, тем временем, взмахнула ручкой и телефон тут же уменьшился. Она аккуратно взяла его в свои руки, как будто это была хрустальная бабочка, и кивнула.

— Я всё поняла, Василиса. Езжай. Всё у нас будет в порядке.

Мы пополнили денежкой свой финансовый портфель, точнее, спортивную сумку и поехали в город.

Батискаф, устроившись на пассажирском сиденье, вёл себя как настоящий босс в изгнании, критикуя всё на свете.

— Смотри-ка, — тыкал он лапой в окно, — опять эти ваши люди понастроили себе одинаковых коробок из стрёмного кирпича и бетона.

Когда мы проезжали мимо большого супермаркета, он съёжился.

— Фу, чувствую запах массового производства и тоски.

Наконец, я припарковалась у торгового центра, где уже кипела настоящая, шумная, пахнущая кофе и выхлопами жизнь.

Вышла из машины и открыла зонтик, накрапывал мелкий, колючий и холодный дождик.

Погода просто бррр…

Глубоко вдохнула, и правда, в воздухе был коктейль из газов, кофе и чего-то сладкого, но я всё равно улыбнулась.

У меня было отличное настроение.