Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ) - "Afael"

Я закрутил поток спиралью и направил обратно — по тем же каналам, через которые он пришёл, только в десять раз сильнее.

Хруст.

Его рука вывернулась за спину под углом, который природа не предусматривала для человеческих суставов. Его собственные мышцы сократились против его воли, его собственная магия сдавила его, как тиски, — идеальная симметрия возмездия.

— АААААААААААААА! — он согнулся пополам, падая на колени, голося на всю округу.

Он явно не ожидал подобного ответа. Его лицо побелело до синевы, глаза выкатились из орбит, на лбу выступили крупные капли пота.

«Поклон» получился весьма глубоким. Именно так и должны кланяться подобные примитвы, когда наконец понимают своё место в иерархии бытия.

Я смотрел на него сверху вниз, не испытывая ни гнева, ни удовлетворения, а только холодную констатацию факта.

— Запомни это ощущение, — сказал я. — Это цена прикосновения без разрешения. Можешь считать это первым и последним предупреждением.

За спиной послышалось движение — щелчки предохранителей, шорох ткани, топот ног по асфальту. Его люди наконец среагировали на происходящее, пусть и с опозданием в несколько критических секунд.

Что ж.

Придется продолжить урок вежливости и для остальных.

Десять стволов уставились на меня прежде, чем их командир успел коснуться земли.

Охрана среагировала быстро, когда их командир ещё корчился у моих ног, а они уже выстроились полукругом, перекрывая направления отхода. Неплохо, профессионализм чувствуется, их явно натаскали на таких ситуациях, и они теперь уверенны в своём превосходстве. Только вот оружие у них было интереснее, чем я ожидал: магострелы с характерным свечением накопителей в рукоятях, артефакторные жезлы у двоих, явно не серийного производства. Такой арсенал выдают только элитным подразделениям для особых операций, и стоит он больше, чем годовой бюджет иного городка.

— Калев Воронов! — один из охранников выступил вперёд, целясь мне в грудь. — Руки за голову! На колени! Огонь на поражение при любом движении!

Я смотрел на них — десять пар глаз, в которых страх мешался с вбитой до рефлексов дисциплиной. Они видели, что я сделал с их командиром, понимали, что я опасен, но приказ есть приказ, поэтому продолжали направлять на меня бесполезные пукалки, которыми они ещё и друг друга убивать умудряются — я видел статистику по дружественному огню в имперских силовых структурах, впечатляющие цифры.

За спиной послышалось движение: Глеб и его люди достали оружие, Лина сместилась в сторону, уходя с линии огня, а Лисицкий, судя по звукам, упал на землю и закрыл голову руками. Разумный человек, в отличие от этих.

— Последнее предупреждение! На колени, или открываем огонь!

Глава 14

Виктор Орлов

Виктор Сергеевич Орлов стоял у окна кабинета, но смотрел не на улицу.

Его взгляд был прикован к горшку на столе — странному растению с тёмно-зелёными листьями и фиолетовым отливом, которое Гужевой выставил как трофей.

И этот идиот украл его ради мелкой мести.

Орлов отвернулся от растения и посмотрел в окно, где внизу, у ступеней мэрии, его охрана выстраивалась в оцепление. Кортеж Воронова должен был появиться с минуты на минуту, и Премьер-министр использовал оставшееся время, чтобы ещё раз прокрутить в голове всё, что знал о человеке, с которым ему предстояло говорить.

Досье на Калева Воронова лежало у него на столе — толстая папка, которая росла с каждой неделей. Аналитики из Канцелярии, агенты в регионе, информаторы в кланах — все несли свои кусочки мозаики, и картина, которая складывалась из этих кусочков, была… неожиданной.

Все говорили: тиран, захватчик, угроза стабильности. Кланы требовали санкций, губернатор Громов слал панические депеши, генералы ИВР — те, что остались после провала операции, они настаивали на силовом решении.

Но Орлов видел другое.

Он изучил каждый инцидент с участием Воронова за последние месяцы и обнаружил закономерность, которую другие упускали из виду — Воронов был «реактивен». Он никогда, ни разу не нападал первым. Кланы напали на него, и он ответил. Фанатики «Рассвета» попытались его убить, и он защитился. ИВР похитила его помощницу, и он забрал её обратно.

Даже сейчас он ехал сюда не потому, что хотел власти над Северным. Он ехал, потому что какой-то провинциальный царёк разгромил его оранжерею и украл его растение.

Более того, Воронов никого не уничтожал. Чернов лишился бизнеса, но остался жив, как и лидеры региональных кланов, которые ему помогали. Фанатиков он пощадил, хотя мог стереть в порошок. Правда, Виктор до сих пор не знал, что с Тархановым и Соколовым, но был уверен, что они живы.

А чем он занимался в свободное время? Цветами. Орлов видел фотографии Воронцовска — город преображался на глазах. Новые здания, восстановленная инфраструктура, цветущие парки там, где раньше были пустыри. Он выделил деньги нищему техникуму, который никому не был нужен. Он спас Котовск от последствий, хотя мог просто уехать и оставить город гнить.

Орлова называли «Железным Канцлером» за непреклонность, расчетливость и за способность принимать жёсткие решения без колебаний. Но если бы он оказался на месте Воронова, если бы ему пришлось терпеть то, что терпел этот человек — бесконечные нападки, провокации, попытки украсть, сломать, уничтожить всё, что он строил…

Орлов бы давно взорвался. Давно начал бы отвечать ударом на удар, кровью за кровь. Это было бы логично и так по-человечески.

А Воронов — нет. Он продолжал строить свой Сад, словно всё остальное его не касалось. Словно мелкие людишки, кусающие его за пятки, были просто досадными насекомыми, недостойными настоящего гнева.

Железный тут он, — подумал Орлов. — А не я.

Он отошёл от окна и опустился в кресло для посетителей, продолжая размышлять. За его спиной Гужевой что-то бормотал, оправдания, объяснения, жалобы, но Орлов не слушал. Мэр был неважен, фоновый шум, который скоро замолкнет.

Воронов был единственным взрослым в комнате, полной детей. Единственным, кто видел картину целиком и действовал соответственно. Он тот с кем имело смысл разговаривать.

Вопрос был в том, захочет ли он разговаривать с Орловым.

После всего, что власти и кланы ему устроили.

— … и я считаю, что мои действия были абсолютно оправданы! — голос Гужевого наконец пробился сквозь размышления Орлова. Мэр стоял посреди собственного кабинета, раскрасневшийся, потный, брызгающий слюной от возмущения. — Этот выскочка залез на мою территорию! Подкупил ректора! Раздаёт деньги направо и налево, не согласовывая ни с кем! Я здесь власть, Виктор Сергеевич! Двадцать лет я строил этот город!

Орлов смотрел на него и думал о другом.

Он видел перед собой не человека, а симптом. Гнойный нарыв на теле Империи, один из тысяч таких же, разбросанных по всей стране. Мелкий князёк, возомнивший себя королём, потому что Центр слишком слаб, чтобы держать его в узде. Потому что система прогнила настолько, что такие, как Гужевой, чувствуют себя неприкасаемыми.

— Губернатор обещал мне полную автономию! — продолжал разоряться мэр. — В обмен на лояльность и… и определённые финансовые договорённости. Это нормальная практика! Так работает вся вертикаль! А теперь этот Воронов лезет, и что мне делать? Терпеть⁈

Вертикаль… Орлов мысленно усмехнулся. Какая, к чёрту, вертикаль? Империя давно превратилась в лоскутное одеяло, где каждый тянет в свою сторону.

Император — молодой Александр, едва за тридцать — формально восседал на троне, но реальной власти у него было меньше, чем у иного губернатора. Заложник традиций, церемониальная фигура, которую кланы терпели только потому, что не могли договориться, кому из них занять его место. Парламент превратился в арену для грызни этих самых кланов — каждый тянул одеяло на себя, каждый урывал куски бюджета для своих, каждый плевал на страну, пока набивал карманы.

Коррупция? Это даже не баг системы, это была уже её кровеносная система. Единственное, что ещё как-то связывало разваливающуюся махину воедино.