Первый Артефактор семьи Шторм 4 (СИ) - Окунев Юрий

— В смысле?

— … и к сожалению, я не смогу тебе помочь. Скорее наоборот: моё появление может привести к дополнительным проблемам. Будь внимателен. А я постараюсь подготовить тебе отход. Жди знак.

— Какой⁈

— Ты поймёшь, — даже издалека я услышал ехидный тон Кефира и понял, что он задумал очередную пакость. Надеюсь, она нас не добьёт.

Волкодлак ждал у открытых створок лифта и больше не улыбался, глядя перед собой. Мы зашли внутрь, седой набрал числовую комбинацию из номеров этажей. Двери закрылись и, слегка придавив нас ускорением, кабина понесла нас вверх.

Когда мы остановились, Волкодлак сделал вежливый жест рукой:

— Проходите. Вас ждут.

Перед нами открылась небольшая площадка, окружённая деревяными светло-ореховыми панелями, стильными лампами. Прямо напротив выхода была огромная дверь, которую можно было бы установить в каком-нибудь правительстве.

Мы, под внимательным взглядом Волкодлака, прошли вперёд и открыли двери. В глаза моментально ударил яркий свет, и, лишь проморгавшись, я понял, что в помещении больше нет стен, только огромные, от пола до потолка окна.

Панорама с такой высоты завораживала. Куда не кинь взгляд везде простиралась столица. Она казалась бесконечным лоскутным одеялом разных цветов и стилей.

Вблизи сверкали стеклом современные небоскрёбы и высились высотные краны, достраивающие очередной шпиль из стекла и бетона. Подальше находились особняки и доходные дома, которые строили лет сто назад. Бледно-желтые, голубые, мятно-зелёные — приятные оттенки с белыми колоннами и металлическими крышами, в которых до сих пор жила элита.

Правее виднелись трубы и красные стены заводов, производственных линий и технических полигонов. Оружие, станки, авиационные ангары — промышленный комплекс на страже экономики.

Совсем вдалеке виднелись дома попроще: серые, белые, бледно-разноцветные высотки от пяти до двадцати этажей. Просто жильё для простых людей без Дара, денег и связей.

Но самое интересное и важное сейчас находилось не за стеклом, а здесь, внутри башни Церберов. За огромным дубовым столом сидел пожилой мужчина в костюме. Не составило никакого труда предположить, что он такой: глава Церберов. Один из самых могущественных людей в этом городе, а может быть и в мире.

Его кожа походила цветом и глубиной морщин на те самые каньоны, которые любят рекламировать в рекламных проспектах туристические компании. А ещё он был слеп: на его глазах находилась повязка, закрывающая глазницы.

Несмотря на это, сила от него исходила неимоверная. Она давила, вынуждая склонить голову и подчиниться воле этого человека.

Я вздрогнул. Мужчина пошевелился и по залу пронеслась волна энергии. Тёмной энергии. Знакомой энергии.

Я вдруг понял, что чувствовал её уже дважды: в последний раз во время встречи с мёртвыми в Холле героев, а в первый… на горе Храма, когда неведомая сила Дара смерти разрушила Фонтан желаний, чуть не угробив меня.

Передо мной, ничуть не скрывая Дара, сидел бог. Бог Смерти.

Двери за нашими спинами медленно закрылись, щёлкнул замок. Со стола взлетели чашки, в них полился чай из изящного заварника, как надо: тонкой струйкой, ни капли мимо.

Всё это сделано было при помощи Дара, вслепую. Поразительны контроль над силой, особенно в мелких движениях.

Чашки долетели до нас с Черкасовым, повисли напротив груди вместе с блюдцами и небольшими печеньками.

— Я бы предложил вина, но нам предстоит серьёзный разговор. Присаживайтесь, — вежливо сказал Бог Смерти, но даже от его тихого голоса качнулся Антон. На меня надавило, но вроде не так сильно, как на Черкасова.

Я подошёл к столу и сел напротив Цербера, а Антон остался стоять за моей спиной, будто мог обеспечить мне безопасность. Чашки с чаем и печеньем подлетели ближе и без единого звона встали на стол рядом со мной.

— Чем обязан столь вежливому приглашению, глава? — спросил я, делая вид, что не понимаю, кто передо мной.

Цербер «посмотрел» на меня сквозь повязку, взял свою чашку и сделал маленький глоток.

— Во-первых, вы, Сергей Иванович, — в его голосе мелькнула едва заметная улыбка, специально, чтобы я заметил, — хотели разобраться с нашим сотрудником и избавиться от её преследования. Верно?

— Это было лишь моим условием для встречи с вами. Вы сами позвали меня, — не поддался на простую манипуляцию. Пусть он и сильнее меня, но всё-таки не нужно переводить стрелки.

Старик кивнул, сделал ещё один неспешный глоток. Указал на меня мизинцем руки, которой удерживал чашку.

— Дело в том, что здесь наши с вами интересы сошлись. Вам нужно было освободиться от госпожи Яровой, а нам, — он убрал мизинец и снова глотнул чая, — от её связи с вами.

— Интересно, что она успела натворить, раз вы решили избавиться от неё столь жутким образом?

Старик не отвернулся, не стал оправдываться. Его голос звучал так же спокойно, как и раньше. Только вот давление Дара выросло примерно на половину:

— У Церберов есть правила. Одно из них — верная служба. Пришедшие к нам в, скажем так, орден, отказываются от личных целей и задач, начинают служить высшим целям.

Ага. Точнее, Богу Смерти. Который преследует свои какие-то цели, прикрываясь тем, что убивает других богов.

Цербер продолжал:

— Госпожа Яровая поклялась служить, отдать себя борьбе за наши идеалы. Но спутала личные мотивы с настоящим служением. И это нормально, — его голос вдруг стали тихим и вкрадчивым. — Люди слабы. Им нужно руководство более опытных, кхм, коллег. Тех, кто наставит на путь истинный. Раскроет их истинный потенциал.

По моей душе пробежала неприятная дрожь.

— И каков же был истинный потенциал Светланы?

— Она должна была стать наставником для многих Гончих и Церберов в будущем. — В его голосе мелькнуло что-то похожее на досаду. Неужели то, что произошло в подземелье, пошло не по плану? Неужели всё-таки я должен был оказаться на её месте?

Старик словно прочитал мои мысли:

— Не беспокойтесь, Сергей Иванович. Несмотря на жестокость, с которой вы столкнулись, вы бы не пострадали. — Я поднял бровь, и старик будто это заметил. — Да-да, в священной комнате вам не грозила опасность. Испытание было не для вас, а для Светланы.

— Она его провалила?

— Нет. Это испытание она прошла. Иначе бы священная комната не приняла бы её добровольную жертву.

— Добровольную? — усмехнулся я. — Она явно не была в курсе того, что происходит.

Бог Смерти улыбнулся краем губ.

— Она поклялась служить, но зашла за красные флажки. За что и получила наказание. У неё был выбор: умереть в муках и бесполезно или же принести пользу ордену посмертно, коль она не готова была служить ему верой и правдой при жизни.

— Жестоко, — пробормотал Черкасов за спиной. Старик услышал:

— Действенно. Мы защищаем этот мир от вторжения божественных сущностей уже долгое время. И это требует определённых жертв.

— Звучит красиво. Но я-то тут причём? Могли бы просто убить Светлану, раз вы уж решили, что она не жилец.

— Убить её просто так было бы слишком бездумной потерей драгоценного ресурса. Она должна была послужить более высоким целям.

Я промолчал, поняв, что не хочу знать, что же этот Бог считает высокой целью. Но то, что он сказал дальше стало для меня неожиданностью:

— И именно благодаря тому, что вы пришли, Сергей Иванович, всё получилось. И за это мы хотим вам выразить благодарность.

ОН указал рукой влево от себя, туда, где стояли ширмы, отгораживающие небольшое пространство этого зала. Оттуда сначала вышла бледная Татьяна Кислицина. Она выглядела так, будто с момента нашей встречи продолжала воевать с мёртвыми или её без передыха проверяли другие Гончие.

Увидев меня, она кивнула и сразу отошла в сторону, открывая проход кому-то ещё. Из-за ширмы вышла симпатичная женщина лет сорока, в красивом, очень по фигуре синем платье, коснулась плеча Татьяны благодарным жестом, а затем подошла ближе.

Когда она приветливо улыбнулась, я чуть не упал со стула: она тоже оказалась сильной одарённой. Её дар переливался зелёными волнами и лечил мои раны даже на расстоянии.