Тогда Полина вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Адреналин ушел, оставив после себя дрожь и слабость. Она осела на пол, прислоняясь спиной к стене, и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.
— Ты как? — Игорь подбежал к ней, упал на колени. — Ты цела?
— Цела, все в порядке, — выдохнула она, пытаясь улыбнуться, вышло не очень. — Просто испугалась… А ты чуть не… тебя чуть не…
— Ты спасла мне жизнь. — Он смотрел на нее так, будто видел впервые. — Ты понимаешь? Ты спасла меня.
Полина смотрела в его глаза и вдруг поняла: все, что было до этого — обиды, ревность, злость, ночи, проведенные в одиночестве, слезы в подушку, — больше не имеет значения. Только он. Только они. Только этот миг. Они были уже не командой, а… семье? Истинной парой оборотней, как гласили древние предания.
— Я не могла иначе, — прошептала она.
Игорь прижал ее к себе. Крепко. Казалось, так, что хрустнули кости. Она чувствовала, как бьется его сердце, как дрожат его руки, как он пытается выровнять свое сбившееся дыхание, как его пальцы запутываются в ее волосах, лохматя их, прижимая ее голову к своей груди, не отпуская.
Где-то на заднем плане, в коридоре, еще кричала проклятья Лилия. Что-то про то, что ее заставили, что она не виновата, что она любила... Но они уже не слышали. Предательницы Лилии больше не существовало в их мире.
* * *
До позднего вечера Лилию допрашивали, закрыв в переговорной. Полина сидела в кабинете Игоря, пила остывший кофе и смотрела, как ее муж — ее истинный — отдает распоряжения, звонит в службу безопасности, договаривается с юристами, объясняет ситуацию отцу. Он был собран, холоден и крайне деловит.
Но иногда их взгляды встречались — и от его взгляда у Полины перехватывало дыхание. Он смотрел на нее не с благодарностью и не с одобрением. О нет, во взгляде Игоря в те краткие мгновения разгорался настоящий пожар, и Полина хотела вступить в этот огонь.
— Игорь Борисович, все готово. — Дверь открылась, и вошел начальник службы безопасности. — Передаем ее полиции. Документы действительно пропитаны экстрактом аконита. Доказательств хватает.
— Хорошо. — Игорь кивнул, отпуская его. — Дело о промышленном шпионаже и попытке отравления против Лилия — это неплохо. Как думаете, удастся в этот раз вывести на Озимого?
— Боюсь, что нет.
— Я не сомневался. Но ладно, хоть что-то.
Игорь затворил дверь за начальником службы безопасности и устало потер затекшую шею, задумчиво выдыхая:
— Чертов Озимый, вечно выходит сухим из воды. Доказательств опять нет. Даже если Лилия признается, что работала на него.
— Ничего, главное, что ты жив! — хрипло проговорила Полина, прокашлявшись и хлебнув кофе. Стало немного легче, но, казалось, горло сдавливает не от жажды или стресса. Игорь… Он был рядом! И теперь в отношении него что-то изменилось, в отношениях с ним. Да все изменилось. Они это чувствовали оба.
Игорь подошел к Полине, сел рядом на диван и взял ее руки в свои. Его шершавые пальцы были теплыми, сухими… надежными.
— Ты была права, — сказал он тихо. — Все это время права. А я… я не видел, что ко мне в постель пробралась змеюка. Но теперь все встало на свои места!
Полина молчала, глядя на их переплетенные пальцы. Его рука — сильная, мускулистая, с темными волосками на запястье. Ее — маленькая, бледная, все еще дрожащая.
— Полина. — Игорь мягко приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. — Я больше не хочу видеть в своей жизни никаких женщин, кроме тебя. Ты — моя истинная, хочешь ты того или нет.
Ее сердце пропустило удар. Полина смотрела в его синие глаза и видела там то, что так давно хотела увидеть. Не холод. Не расчет. Не деловую маску. Его. Настоящего. Его, желающего ее.
— Но я хочу, — выдохнула она.
— Я не сомневался.
Он потянулся к ней, и она закрыла глаза.
В кабинете было тихо. Только тикали часы на стене, только гудел где-то внизу вентилятор. Но эти звуки не имели значения. Осталось только их дыхание — частое, сбивчивое. Полина чувствовала запах своего истинного. Уже не затуманенный ядом, чистый, живой. И в этом запахе, в его руках, в его дыхании не было ничего фиктивного, ничего лживого, ничего притворного. Между ними осталась только правда. Правда и огонь. И Полина с наслаждением вступала в этот огонь, приоткрывая губы.
Поцелуй был жарким, долгожданным, неизбежным. Его губы — твердые, требовательные, ее — мягкие, отвечающие. Его руки сжимали ее плечи, ее пальцы запутались в его волосах. Он пах лесом, теплым дымом, хвоей — уютным домом на опушке чащи, и она тонула в этом запахе, забывая обо всем.
— Моя! — выдохнул он, на миг отрываясь от ее губ. — Не отпущу! Никогда!
— Мой! — ответила она, притягивая его обратно.
За окнами опускался вечер, зажигались огни Москвы, а они сидели в опустевшем кабинете, обнимая друг друга, и знали — это только начало.
Начало их ночи...
Глава 11. Зов
Полина не понимала, что произошло. Только недавно сновали люди, охрана допрашивала Лилию, в кабинет постоянно заходили люди. А потом… Все стихло. Они остались одни. Игорь запер дверь, приглушил свет и приблизился к Полине, вновь впиваясь в ее губы требовательным поцелуем. И она ответила, снова, жадно, страстно. Наконец-то ее мысли и мысли волчицы совпадали, превращаясь в единый поток, в зов.
— Моя! Ты будешь моей этим вечером! — сиплым глухим голосом проговорил Игорь, и тогда Полина вздрогнула. Какая-то ее часть, человеческая, глупая и неуверенная, захотела немедленно сбежать. Не переступать черту. Удержаться, чтобы… зачем?
Полина попятилась, но не уперлась спиной в холодную стену зеркального панорамного окна. За ней раскинулась Москва, тлели миллионы огней, шла своим чередом чужая жизнь. А здесь, в офисе Игоря, только его глаза. Синие, яркие, горящие, почти черные в полумраке, с расширенными зрачками. Звериные.
— Ты… — только выдохнула Полина, но не понимала, что хочет сказать.
Игорь прижался к ней вплотную. Она чувствовала жар его тела сквозь тонкую блузку, чувствовала, как тяжело и часто бьется его сердце. Или это билось ее собственное? Она уже не различала.
— Ты пахнешь... — выдохнул он ей в волосы. — Ты пахнешь так, что я с ума схожу. С первой секунды.
Полина не успела ответить, но ей хотелось прокричать: «Ты тоже! Я схожу с ума с первой встречи!». Игорь развернул ее — резко, властно, — прижимая грудью к холодному стеклу. Ладони Полины уперлись в гладкую поверхность, перед глазами поплыли огни ночного города, превращаясь в яркий калейдоскоп.
А за спиной оказался он. Горячий, тяжелый, дышащий так, будто только что бежал марафон.
— Игорь… — выдохнула Полина.
— Тш-ш-ш.
Одна его рука легла ей на затылок, чуть надавливая, заставляя прогнуться в спине. Вторая — на талию, прижимая к себе так, что Полина почувствовала все. Каждую линию его тела. Каждое доказательство того, насколько он хочет ее. И Полина снова вздрогнула, но уже не от страха: от ответного желания, разлившегося по ее телу.
— Ты моя, — прошептал Игорь ей в ухо, и от этого шепота по позвоночнику пробежала дрожь. — Истинная. Моя.
Полина внезапно захотела возразить — они же договаривались, что это фиктивно, это просто бизнес, — но слова застряли в горле. Потому что внутри нее просыпалось что-то древнее, не слушающее доводы рассудка и запреты странного человеческого мира. Волчица.
Она зарычала, ощущая, как ногти превращаются в когти. Зарычала тихо, низко, почти неслышно. Но Игорь услышал. И это подействовало на него, как спичка на порох.
Он отвел волосы с ее шеи и впился зубами в место, где плечо переходит в шею. В «загривок»… В чувствительную точку. Туда, где истинный кусает истинную, чтобы навсегда оставить след. Об этом не говорили в сказках и легендах, но Полина знала, что именно так это и происходит.
Она вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. И от новой гаммы запретных ощущений: это новое прикосновение отозвалось внизу живота горячей тянущей волной.
