На картинах, как и следовало ожидать — тоже воспоминания. Да и сами они были скорее трансляциями.
— Вижу старый коридор, изрисованный абстракциями, — произнесла Настя. — Скучно. Хотя необычно, да.
Картины наслаивались на отражения за ними. Пятна ярких красок перестраивались в кадры из жизней, моих и Риты, вместе и по отдельности. Воспоминаний было слишком много, и они были слишком разрозненны и настойчивы. Голова начала заметно болеть и кружиться.
Теперь было достаточно даже просто посмотреть на предмет, чтобы меня захватили смутные образы чужой жизни. А сердце билось как бешеное, проживая за жалкие секунды самые эмоционально яркие фрагменты из жизни. В какой-то момент я понял даже без аппаратов, что у меня сильная аритмия и пульс за границами нормы.
Стучало и звенело в ушах. Голова всё сильнее начинала кружиться, но самое главное — я всё чаще стал проваливаться в мысли о том, что уже не всегда понимаю, где я, а где Рита, и какие у нас там отношения.
— Нам… нужно уходить отсюда, — сказал я во время редкого прояснения сознания. — Если мы останемся здесь, то сойдём с ума.
Лицо Риты казалось таким родным, будто это самое частое, что я видел в своей жизни. Причём в половине случаев она смотрела на меня из зеркала.
Наивная, но умная. Храбрая, когда дело касалось других, и трусливая, когда дело касалось её самой. Принципиальная. Немного фанатичная. Удивительным образом сочетавшая в себе невидимый снаружи пессимизм и не менее искренний солнечный оптимизм.
Щелчок. Мы синхронно поворачиваемся к арке, которую до этого не замечали. За ней — что-то новенькое. Большой зал с покрытой светящимся мхом и реальной зеленью плиткой. В центре лестница, покрытая тем же мхом. На вершине — огромный медный телескоп, а под ним — хорошо узнаваемая фигурка тёмно-синего пришельца с розовыми светящимися глазами. Того самого, которого выбрала за нас Настя.
Перед нашей троицей появилось прямо в воздухе светящееся окно, как оповещение в играх.
'Sонасtройка готøва…
Каnалъ пøниманїя уста҇̂̀͗̃́̌͒новлѐн.
Пrодøлжайте идt̶и…'
— Настя, ты это…
— Нет, не вижу! Так что повторяй для особо одарённых, пожалуйста.
— Да если б мы сами что-то сейчас понимали, — покачал я головой. — Эй, ты нас слышишь? Ты так общаешься?
«Отвѣтъ… утвeрдитeльный»
Благодарим за прøхøждeнїе лаbиринта.
Идётъ аnализъ dанн̀̓͑̽̿̊̀̆͂͠ых…
Ожиdайте.'
— Он нас слышит! — воскликнула Рита.
Я сделал шаг в сторону существа, стоящего в дальнем конце зала у телескопа.
'В пrошлом т͠ы уже б͠ывал здѣсь.
Но б͠ыли внeсены измѣненїя.
Т͠ы нe пøмнишь.'
— Он говорит, что я здесь впервые, но ему нравится моя душа, — озвучила свой текст Рита.
Значит, каждый видит свои послания?
— Я чуть не забыл, кто я такой. Ещё пара коридоров, и я бы поверил, что меня зовут Маргарита.
'Этø прaвда.
Лабиrинт нe раcсчитан нa паrное пrохождeнїе.
Я оcтановил eго прeжде, чeм вøзникнeт эффeктъ ми͠ирам’тхоррин.
Тeкущeе давлeнїе нa раzумъ — прiемлeмо.
Когнитивныx искажeнїй в длитeльной пeрспeктивѣ нe набл͠юдаeтся…'
— А предупредить слабо? — раздражённо бросил я.
'Чтобы говорить с тобой, тебе нужно было сперва пройти лабиринт.
Я говорил, что второй раз будет сложнее'
— Второй? — спросил я, отметив, что текст стал чище.
— Что он говорит, ну⁈ — принялась ныть Настя.
— Что подарит мне Ализарин. Но я не знаю, что это… ага, он говорит, что это голос… Эй, мне нравится мой голос! Не нужен мне никакой Ализарин!.. а… он говорит, что это ээ… не понима-аю!
— Вы видите какие-то тексты? Читай дословно!
— «Вибрации звука — аналог. Нет подходящего термина. Это набор значений, которые подходят твоей душе. Я дам тебе его, чтобы сиять. Ализарин созвучен со спящим богом. Мы могли бы стать друзьями»… о-о, дружить можно. Он говорит, у меня душа очень чистая. Это редкость. Вот так, поняли?
— Что за голос ты ей обещаешь и зачем? — спросил я.
«Такой же, как был у тебя. Если хочешь, я могу снова его зажечь»
— Ты уже говорил, что я приходил сюда раньше. Зачем? Что мы обсуждали?
«Ты просил силу. Я дал тебе голос»
«Наверное, мне следовало представиться повторно» — мы уже почти подошли к покрытой светящимся мхом лестнице и телескопу.
Сидящий рядом с ним инопланетянин встал мне навстречу. Он был ниже меня где-то на голову.
«Я Лукаш, Цвет Полночи. Часть Спектросферы. Но тебе это ни о чём не говорит, равно как и не говорило в прошлый раз. Наши миры критически различны. Но благодаря моему лабиринту взаимодействие возможно.»
— Что я буду должен за эту силу?
«Ничего. Долг уже уплачен.»
— Каким образом?
«Только что. Ты прошёл через лабиринт. Данные для анализа — единственное, что имеет критическое значение. Вы здесь только за этим.»
Он протянул ко мне длинную тонкую руку. Сперва указав на темя, затем промеж глаз, затем остановился на уровне горла.
' Голос Небесного Василька подходит твоей душе'
— Что он делает?
«Чтобы узнать — говори на его языке. Запоминай образ.»
Он поднял палец и коснулся моего лба. В следующий миг всё пространство вокруг нас раскрасилось в голубоватые, васильковые цвета спектра.
«Так это звучит. Пробуй»
Лукаш повернулся к Рите и повторил процедуру с ней.
Повинуясь наитию, я полез за пояс, нащупал телефон в кармане и попробовал представить его в васильковом спектре.
Сработало. От меня потекла некая сила, которая перекрасила все цвета на устройстве.
«Вы поймёте. В своё время» - обратился он, видимо, одновременно к нам обоим.
— Поляр, с кем вы говорите? Хоть представьте меня, ну! — напомнила о себе Настя.
— Ты можешь стать видимым для неё? — спросил я.
«Я попробую проявить спектр. Но её вибрации иные. Её разум не способен воспринимать меня»
Мне сделалось обидно за Настю.
— Неужели ничего нельзя сделать? Думаю, она согласится пройти твой лабиринт.
«Нет нужды. Сделано достаточно. Но она поднимется достаточно только в следующей жизни.»
Мда. Сильно ей это поможет… но лучше, чем ничего.
«Спроси, готова ли она заплатить всем, чтобы стать той, кто вершит свою жизнь»
— Всем — это чем? — насторожился я.
— Да, я готова на всё! — воскликнула Настя, будто поняла смысл вопроса. — Я должна найти своего брата!
«Даже я не знаю, где сейчас её брат, и в какой форме пребывает его суть.»
«Но я дам ей Амарантовый путь . Однажды.»
— Если б мы ещё поняли, что ты нам дал… — покачал головой я.
«Мне сложно описать, что такое голос цвета тому, кто не говорил на нём. Заговори и будешь знать. Иного ответа у меня не будет».
— А ответь на такой вопрос. Зачем вообще была нужна эта акция с дорогой сюда и возможностью получить способности? Что за акция невиданной щедрости?
«Так было решено не мной. Но я согласился участвовать. Они ищут тех, кто будет нести их волю в твой мир»
— Кого — их? Я не соглашался ни на кого работать!
«В этом нет необходимости. Я уже выполнил свои цели»
— Какие цели? — меня не покидало ощущение, что меня разводят, но я не понимал, в чём именно. — Разве тебе не нужно, чтобы я что-то для тебя сделал? Нёс твою волю, как ты сказал?
«В этом нет необходимости. Я уже получил достаточно.»
После этого пришелец повернулся к Рите и бережно взял её за руку. Поднёс к своим глазам так близко, словно хотел поцеловать, но рта у существа не наблюдалось.
Корона из подвижных усиков улитки на его голове зашевелилась.
Затем он отступил назад.
«В следующий раз лабиринт станет ещё сложней. Сожалею об этом. Возможно, это будет предел анализа для твоего духа и разума.»
