Признание (СИ) - Баранников Сергей

— Почему не вызвали дежурную? — выпалил Радимов, бросаясь на помощь пострадавшей, а уже через пару минут повернулся к нам. — Передайте дежурной, чтобы готовили операционную и позовите санитара с носилками!

Пока Анисимов бегал за санитаром, а София передавала распоряжения заведующего дежурной, я занялся диагностикой. Мне нужно понять почему возникла проблема, наделавшая столько шума. Егор Алексеевич без лишних слов устроился у кровати пациентки и начал оказывать помощь. Я проследил за его энергией и понял в чём дело. У пациентки открылось внутреннее кровотечение. То ли она хотела подняться, то ли неудачно повернулась, то ли целители из четвёртой бригады приложили слишком мало усилий, чтобы заживить послеоперационные разрезы — причину предстоит выяснить потом, а сейчас нужно действовать, чтобы спасти жизнь женщине.

— Нина Владимировна, останьтесь в отделении и присмотрите за пациентами. Костя, составишь мне компанию в операционной.

— А мне что делать? — поинтересовалась Ульяна.

— А ты смотри за ребёнком, ему пора спать, — отрезал заведующий, заставив целительницу опустить глаза.

— Простите, мне…

— Сейчас это неважно, — отрезал Егор Алексеевич и вышел из палаты.

Операция заняла у нас всего полчаса времени. Мы установили дренаж, чтобы убрать скопившуюся в брюшной полости кровь, остановили кровотечение и перевели женщину в палату. На всякий случай погрузили её в целительный сон, чтобы не двигалась, пока регенерация не заживит раны.

— Во вторую палату, и следите в оба, чтобы с ней было всё в порядке, — распорядился Радимов.

— Не доверяете? — поинтересовалась соседка по палате, ждавшая в коридоре результата операции.

— Хотим, чтобы дежурная медсестра была поближе, — ответил Егор Алексеевич и повернулся к нам. — Надеюсь, ночь продержитесь без меня, а утром уже разберёмся.

Я видел, что заведующий смертельно устал, и ему нужно хоть немного времени отдохнуть. Пусть он работает всего пять дней в неделю, но по факту проводит в отделении практически каждый день с утра и до вечера, а иногда и остаётся на ночь. С таким графиком хроническая усталость даёт о себе знать, но оставить отделение Радимов никак не может.

— А где Уля с Никиткой? — удивился я, когда мы вернулись в ординаторскую.

— Я отправила её в одну из свободных индивидуальных палат. Нечего ребёнку у нас в ординаторской ютиться. Тут тесно, шумно, а малышу нужен крепкий сон.

— Я бы тоже вздремнуть не отказалась, — призналась София. — День сегодня получился нервный и выматывающий.

— Бывало и хуже, — отмахнулась старшая целительница.

Сдав смену, я вышел в общий зал, чтобы подождать Леру, но там и ступить было негде.

— Что за ажиотаж? — поинтересовался я у дежурной, заметив огромную очередь, тянущуюся ещё с улицы.

— Поликлиника перебросила на нас задачу по выдаче лекарственных препаратов, — объяснила женщина. — Теперь за настойками, отварами, мазями и прочей ерундой, которую государство выдаёт бесплатно, идут к нам.

— Простите, но это не ерунда, — вмешалась стоящая в очереди женщина. — Я получаю лекарство, которое для меня — вопрос жизни и смерти.

— Для кого вопрос жизни, а для кого — головная боль, — вздохнула дежурная и переключилась на двух старушек, которые устроили драку из-за места в очереди. — Куда вы торопитесь? Все получат свои лекарства! Для кого вынесли дополнительные кушетки? Сядьте все, и не толпитесь возле входа!

— Я инвалид второй группы, имею право получить лекарства без очереди! — возмутилась женщина.

— Да на тебе пахать можно вместо лошади! — обозлилась её соперница. — Я сорок три года отработала в порту, заслужила с дюжину грамот, лично от градоначальника получала благодарственное письмо. Почему я должна кого-то пропускать?

— Минуточку, вас на какое время приглашали? — поинтересовался я.

— Я без записи пришла, — призналась женщина.

— А что, я должна дома сидеть и ждать приглашения? — поддержала её другая женщина. — Лекарства на исходе, а вы не особо торопитесь их выдавать.

— Мы только сегодня утром их получили, — объяснил Радимов, который хоть и только вошёл в больницу, но уже был в курсе дел. — Раньше этим занималась поликлиника. Если вам нужны лекарства, ждите приёма у целителя, и тогда получите всё, что вам нужно. Сначала пройдут все, кто пришёл по записи, а потом уже вы.

— Безобразие! — в один голос возмутились обе скандалистки. — Мы будем жаловаться! Коллегии на вас нет!

— Это правило медицинской коллегии, а не нашей больницы, — стоял на своём заведующий. — Мы следуем инструкциям. Если вас что-то не устраивает, можете жаловаться напрямую им. Но я бы рекомендовал не тратить время, присесть и подождать, пока все получат лекарства, и придёт ваша очередь. Это займёт всего пару часов, не больше.

В толпе отыскались ещё несколько человек, которые пришли без записи. Вот откуда ноги растут у этого столпотворения!

— Ничего, заработаем пару жалоб, но наведём дисциплину, иначе толпа будет собираться каждый день, а уже через неделю нас завалят жалобами, — объяснил Егор Алексеевич. — Вот увидишь, через несколько дней люди самоорганизуются, и очередей уже не будет.

Радимов оказался прав. Когда я пришёл на следующее утреннее дежурство через три дня, возле больницы никого не было, а внутри находилось всего четыре человека, ожидающих своей очереди.

Зима шла своим чередом. Мы встретили Новый год, мой День рождения, а весной отпраздновали юбилей Леры. Погрузившись в работу, я уже и забыл о людях, строивших грандиозные планы, где я имел важную роль. Но в скормо времени мне пришлось об этом вспомнить. Первой ласточкой стал звонок матери.

— Костенька, как ваши дела? Как Лерочка? Давно её не слышала, — затараторила мать, услышав в динамике мой голос.

— Всё в порядке, — ответил я. — Вы как?

— Отец дома себе места не находит, ждёт окончания весенних каникул, а пока таскает мальчишек то в походы, то на спортивные состязания. А я работаю понемногу. Сейчас заказов чуть меньше стало, потому как все отдыхают. Кстати, звонили из твоей академии, интересовались всё ли у тебя хорошо.

— Вот как? — удивился я, вспомнив слова Радимова. Видимо, Егор Алексеевич был прав, и Селиванов всерьёз вознамерился переманить меня в Привольск.

— Сам Михаил Павлович звонил, — с нажимом произнесла мать. — Сказал, что если вдруг у тебя что-то не получится в Градовце, они будут рады видеть тебя после отработки в родных стенах.

Ещё бы они не были рады! Это я уже понял, когда оперировал в Привольске.

— Костя, ты задумайся, — мать сменила тон, и начала говорить так, будто я заканчивающий гимназию подросток, который не понимает куда ему поступать дальше. — В Привольске тебе обещают должность старшего целителя, когда стаж позволит, а ещё местечко в академии на полставки. Мой сын может стать профессором. Это ведь так замечательно!

— Я так не думаю. Никогда не рассматривал своё будущее в плане науки. Моё призвание — быть на острие борьбы за жизни людей и спасать их.

— А как это мешает научной деятельности? Будешь преподавать и работать над исследованиями. Может, удастся сделать какое-то важное открытие и навсегда вписать своё имя в историю. Думаю, для Леры они тоже найдут хорошее предложение. И потом, ты же сам знаешь как отец расстраивается из-за твоего отъезда.

Ясно, Селиванов отлично поработал, запудрив матери мозги и намолол кучу обещаний, а мать и рада поверить.

— Мам, у меня совсем другие планы, — честно признался я. — Мы с Лерой не собираемся уезжать из Градовца после окончания отработки. И потом, половина обещаний нашего декана — это пустое сотрясение воздуха. Уж можешь мне поверить, я знаю его уже девятый год. А обиды отца для меня не новость, но я думал, что он уже смирился с моим выбором. Если он так переживает, что некому будет его лечить, можете переехать к нам.

Наш разговор закончился безуспешно. Мы едва не разругались, но каждый остался при своём мнении. Если Михаил Павлович считает, что может лезть в мою семью и давить на меня таким образом, то глубоко ошибается. Так он добьётся только того, что я предприму ответные меры, отчего ему не поздоровится.