— Тогда может уйдем отсюда?
— Если защитите Аню, я все вам расскажу. Я готов к сотрудничеству, — выдает Максим.
— Значит, всё-таки не Ника натворила. А ты? — Аня поворачивается к нему, обнимая его в ответ. Даже сейчас, зная, что он что-то опасное натворил, не размыкает объятий.
Они также любят друг друга, как и мы с Глебом…
— Я. Я покажу тебе кое-что потом. Покажу, кто я. Давайте выбираться отсюда. Тут полным-полно людей.
— Это может быть подставой, — сомневается Глеб.
— Он любит Аню, а значит, не причинит ей вред, — говорю тихо. Но, конечно, демон слышит меня.
— Ей нет. А нам — да! — поддерживает Глеба оборотень.
— Я даю слово… — начинает Максим, но замолкает, глядя на наши спины.
Оборачиваемся, а там Гермес с молнией в руке, подбрасывает ее, словно резиновый мячик.
Успеваю лишь моргнуть, как молния летит в нас.
Удар сердца, и Максим оказывается перед всеми нами, буквально кидается на эту шаровую молнию, накрывает ее собой.
Слышу душераздирающий крик Ани…
— Интересно, — читаю буквально по губам, потому что крик и стоны демона заглушают голос Гермеса. — Ну, что, детишки, поторгуемся? — нагло улыбается отставной бог Олимпа.
56
56
В руках Гермеса появляется кадуцей*. Отставной божок танцующей походкой идёт к нам, мы медленно пятимся по дуге, отходим в сторону. В ушах звенит не затихающий крик Ани. Я не могу ей помочь, одно неверное движение и Гермес кинется в атаку, а мы не можем пустить всю операцию коту под хвост.
Боже, как же я себя сейчас ненавижу!
— Детишки… — снова ехидно лыбится Гермес останавливаясь перед поверженным демоном. Он опускает взгляд под ноги, поигрывает кадуцеем.
Сволочь! Когда-то давно его жезл — кадуцей — был символом примирения, посланника, а сейчас этот гад просто изображает из себя дипломата, прикрываясь старыми регалиями. Время тянет, скотина!
Удар Гермеса сжёг напрочь одежду у Максима на груди, опалил плоть. Демон вскидывает руку, сквозь пелену боли шепчет что-то неразборчивое. С пальцев Максима стекает тёмное покрывало проклятия, ползёт к кончикам крылатых туфлей божка… Гермес, с диким хохотом, прицельно бъёт Максима в бок. Несильно, но демона откидывает в сторону, как тряпичную куклу. Аня захлёбывается криком. Внезапно эта хрупкая девочка без капли магии, кидается на Гермеса и колотит его кулачками. Яростно, как дикая львица, защищающая свой выводок.
— Уйди, мелочь, — щёлкает пальцами божок.
Аню, как марионетку, откидывает прямо на на тело Максима. Она не шевелится, лежит как сломанная кукла. Ещё одна. Мы просто игрушки для Гермеса. Просто игрушки…
— Ублюдок! — рвусь я на Гермеса, но Глеб успевает перехватить меня.
«Жди», — шепчет он на ухо, а самого его трясёт от сдерживаемого напряжения. Я ловлю потемневший взгляд вампира и беру себя в руки. Сквозь зубы шиплю, глядя на развлекающегося божка:
— О чём нам торговаться?
— Разве не о чем? — закатывает Гермес глаза, — давай побеседуем об очаровательном артефакте твоей мамы, Ника. Видишь? Я не буду нападать, — издевательски смеётся он, демонстрируя мне кадуцей, — я тут как переговорщик. Торговец знаниями, если хочешь. Тебе же нужно знать, зачем всё это?
Нужно, ой как нужно. Злость застит мне глаза, я чувствую рядом кипящего от ярости Адама, готового сменить облик, и собранного Глеба, застывшего в ледяной угрозе.
— Говори, — выплёвываю я.
Гермес посредник, нам нужен главный. Раз божок сразу не размазал нас на молекулы, значит и ему нужно время.
— Хах, ты интересная ведьма, Видящая. Пошли к нам? А? Обещаю полный соцпакет, оклад стабильный с повышением на рост инфляции дважды в год. Медицинская страховка, премии, бонусы, отпуск за счёт компании на лучших курортах и в лучших отелях. Переходи к нам, не пожалеешь. А взамен я прошу всего лишь артефакт твоей мамы и технику, которую вы… хм, экспроприировали. Спёрли, одним словом.
—Ты серьёзно? Купить меня хочешь?
— Ну а что? Деньги есть деньги. Власть, возможности. Что дают тебе эти слабаки? Они даже бюджет нормальный на расходы заложить не могут… Просто представь, какие дела мы сможем творить! Какие великие вещи будет вершить! Вместе мы добьёмся таких высот, какие не снились старым богам. Подумай, Видящая, хорошенько подумай. Выбери, на чьей ты стороне…
— А не пошёл бы ты в тёмное царство Аида? — ехидно смотрю в его наглые глаза, — ах, да. Не можешь. Нет его больше, да, бездомное божество? Кстати, зачётные подкрадули*. На алике* брал?
Гермес темнеет лицом. В глазах его полыхает ярость оскорблённого достоинства. Он подкидывает кадуцей в руке и тот исчезает вспышкой марева.
— Что ж, попытка не пытка, — констатирует он. — Ты, муравей передо мной, а смеешь выеживаться. Думаешь, божество, лишившееся родины, теряет силы? Ошибаешься, Видящая. Думаешь, на кой чёрт я связался с этим отребьем? Демоны туповаты, но не лишены изобретательности. Все эти проклятия, которые так легко людишки брали на себя взамен мелочных сиюминутных желаний… как думаешь, Видящая, куда шла вся энергия?
Сердце пропускает пару ударов. Вот для чего мы пошли сюда втроём. Вот почему нам нужно было ждать. Энергия постпроклятия. Только это мы не смогли выяснить. Куда всё идёт? Для чего столько жертв?
— О-о! — Гермес суёт руки в карманы, покачивается на носках крылатых туфель. — Энергия, ведьма, идёт к нам. Ко мне, если быть точным, потому что техническая часть лежала на моих плечах. Крохи, жалкие крохи перепадали главному этих краснорожих. Ну, они-то думали, что наоборот, только кто их спрашивать будет? Знаешь, Видящая, какую силу даёт тщательно собранная и аккумулированная энергия постпроклятия? Сила жадности, злобы, зависти… О-о, — Гермес смотрит прямо на меня, облизывает губы кончиком красного языка. Издаёт сладострастный стон, словно только что вновь пережил самое чувственное наслаждение, — людишки меняют свою жизнь на сиюминутные удовольствия, щедро делятся силой своего сердца, бездарно тратят величающую энергию, а мы превращаем её во что-то больше. Во что-то, что даёт возможность творить великие вещи! Оу, что-то мы заболтались. С секунды на секунду прибудут гости. А вот и они…
Крылья на туфлях хохочущего Гермеса стрекочут, поднимая хозяина в воздух. Внутри ангара вспучивается язва прорыва. Горячий зной врывается в промозглую осень, неся в этот мир очередное зло.
Кадуцей* — жезл, обвитый двумя обращёнными друг на друга змеями, часто с крыльями на навершии жезла.
ПОДКРАДУЛИ — обувь (жарг.)
На алике брал?* — купил на одном китайском маркетплейсе (простонарод.)
57
57
— Ника, отступайте. Мы начинаем. Прорыв скоро рванёт, — шепчет микронаушник маминым голосом.
Я автоматически машу головой, знаю, что она меня сейчас видит. С самого начала за нами наблюдали Стражи. Все отряды, от закалённых в боях с демонюгами ветеранов до желторотых новичков вроде нас с ребятами. Аня и её демон лежат в области поражения прорыва, если мы отступим, так как планировалось, то они останутся беззащитными. Их или прорыв сметёт, или туча вылезших демонов стопчет. Наверное, попытка вытащить их — это бессмысленное геройство. Возможно, они оба уже… Нет, не хочу думать об этом. Я просто верю, что Аня ещё жива и мы сможем их вытащить. Сейчас, пока прорыв не набрал силу.
Чёрт, всё с самого начала пошло не по плану. Мы ошиблись, предположив, что Гермес только посредник. Эта жадная до силы сволочь оказался едва ли не организатором всего творящегося беспредела. Воистину бог обмана.
— Ребят, — едва шевеля губами чуть слышно говорит Глеб, — прорыв вот-вот рванёт. Наши уже выходят. Надо Аню с Максимом вытаскивать.
— Ага, — кивает Адам, — Ника сможешь коридор сделать? Мы метнёмся кабаничками и вынесем дружков твоих. Сдаётся мне, если мы им сейчас поможем, то Максим станет вечным союзником Стражам.
