Признание (СИ) - Баранников Сергей

Я уже понял это по тому, что на помощь Радимов взял Анисимова, а не Ключникова. Родион прочно закрепился в нашей бригаде и заслужил репутацию одного из лучших стажёров отделения, и его брали на самые сложные операции, хоть стажёрам и отводилась достаточно скромная роль. А моя задача была понятна — анестезия, наркоз и контроль работы жизненно важных органов.

— Костя, я перехвачу контроль над работой сердца и лёгких, а ты попробуй поработать с каналами, — скомандовал Радимов, когда мы разобрались с ожогами.

— Но это ведь уровень старшего целителя. Куда мне?

— Хочешь сказать, никогда не восстанавливал энергетическое тело? — хитро заулыбался заведующий. — Давай, я подстрахую.

В теории я отлично знал как это делается, ведь ранее досконально изучил материалы и разбирался на собственном примере. Я видел, как Сарычева и Радимов проводили подобные операции, но браться за эту работу самому было откровенно страшно.

Требовалось восстановить энергетические каналы обеих рук. Разумеется, приходилось работать с каждой рукой по отдельности, но дело это не особо упрощало. Я перешёл на просмотр энергетического поля, сконцентрировался на руке и оценил масштаб работы. От узла, расположенного в районе локтя, тянулся крошечный обрывок, который разорвало полностью. И эта дыра тянулась почти до следующего узла, расположенного посреди кисти. Сам он выглядел ужасно и явно пострадал. От него дальше к пальцам тянулся слабый канал, в котором были заметны очевидные дыры. Его тоже придётся подлатать. Зато в районе запястья всё было в порядке. Выходит, мне нужно всего лишь восстановить связь между тремя узлами и привести в порядок промежуточный узел.

Несмотря на кажущуюся простоту работы с каналом от запястья до середины кисти, я выбрал верхний канал, который требовал полного восстановления.

Во всех пособиях учили, что нужно идти от ядра. Так собственная энергия одарённого будет постепенно заполнять связующие элементы и помогать работе целителя. А если накачать энергией изолированный узел, а потом соединить его с ядром, может произойти сильный выброс нестабилизированной энергии в районе спайки. И тогда достанется не только пациенту, но и самому целителю. Это всё равно, что устроить короткое замыкание в электрической цепи.

Я зачерпнул немного энергии, предоставленной Анисимовым, и начал прогревать край уничтоженного канала. Именно здесь возник разрыв, и пламя сорвалось с ладоней повелителя стихий.

Как только всё было готово, начал постепенно формировать новый канал. К счастью, строение энергетического тела ко второму году пребывания в этом мире я выучил на зубок и знал как оно устроено.

— Не торопись, дай связям немного стабилизироваться, — подсказывал Радимов. — Сформировал небольшой участок — дал ему стабилизироваться, остыть, и идёшь дальше.

Вот почему восстановление энергетического тела такой кропотливый и сложный процесс. Где-то поспешил или ошибся, и начинай сначала, а то ещё и исправляй последствия своей оплошности. Семнадцать сантиметров канала я восстанавливал полчаса. По лицу текли капли пота, мешая концентрации, но я не сдавался. Наконец, канал был полностью восстановлен.

— Поздравляю! Хорошая работа, — похвалил меня заведующий. — Со вторым каналом будет куда проще, но всё равно нужно не спешить. Справишься, или мне заняться?

— Справлюсь! — пообещал я, не желая терять такую возможность.

Это ведь уровень старшего целителя. А если придётся восстанавливать узлы или работать с ядром, можно говорить о высшем мастерстве. Но туда я пока точно не полезу. Не хватает ни опыта, ни знаний.

Второй канал оказался куда целее, но прежде чем перейти к его восстановлению, пришлось проследить за работой Радимова, который мастерски проработал узел.

— Если бы он его выжег, пришлось бы ждать несколько дней, пока восстановится. К счастью, узел просто перегрет, — объяснил заведующий. — Твоя очередь!

Со вторым каналом я справился вдвое быстрее. Он был короче на три сантиметра и восстанавливать его особо не пришлось. Скорее всего, вся энергия вышла через уничтоженный участок, а соседнему каналу досталось всего ничего.

— А второй рукой мы займёмся через пару дней, — заявил Егор Алексеевич.

— Как это? — опешил Родион. — Мы оставим её без лечения?

— Побудет пока с недееспособной для дара рукой, подумает о своём поведении, — заулыбался заведующий. — И потом, при всём желании лезть к той руке не вижу смысла — там разрушен канал, а пациент слишком ослаб. Восстановить его сейчас мы никак не сможем, а если попытаемся, сделаем только хуже. На этом операцию объявляю завершённой, все большие молодцы.

— Честно говоря, я вообще удивлён, что Радимов разрешил тебе оперировать, — признался Анисимов, когда мы вышли из операционной. — Это ведь очень сложная работа, ювелирная! Если бы ошибся…

— Но ведь не ошибся, Родь! — перебил я стажёра. — Егор Алексеевич отлично понимает какие задачи можно делегировать, а что лучше сделать самому. Если он доверил мне такую сложную операцию, то знал, что на меня можно рассчитывать.

В середине января зима вспомнила о своих обязанностях и решила наверстать упущенное. Сначала город засыпало снегом, а когда повелители стихий объединили силы, чтобы разогнать снежные тучи, на смену метели пришёл лютый мороз.

Несмотря на горячие батареи, в квартире было прохладно, и нам пришлось согреваться горячими поцелуями под тёплым одеялом. Не сказать, чтобы я был против, но предпочитаю делать это в более комфортной обстановке.

Когда в дверь постучали, я невольно застонал.

— Они вообще в курсе, что у меня есть дверной звонок, и он работает? — простонал я, пытаясь скрыть раздражение из-за необходимости выбираться из объятий девушки.

— Кажется, уже выяснили, — рассмеялась Лера, потому как в этот момент в дверь позвонили.

— Сосед, спасай! — взмолился мужчина, едва я открыл дверь. — Ребёнок задыхается и хрипит. Нужна срочная помощь. Я сразу к тебе побежал.

— А нужно было «скорую» вызывать, — заметил я. — Вдруг меня бы дома не оказалось?

— Вызвал! Но они по такому снегопаду не могут проехать. Я уже думал, если тебя не найду, малого в отделение нести, но разве по сугробам далеко уйдёшь?

— Не нужно никого никуда нести, — успокоил я соседа. — Сейчас посмотрим что случилось.

— Костя, я с тобой, — вызвалась Лера, которая успела одеться, пока мы общались.

— Зачем? Оставайся дома, я сам схожу.

— Ты забыл, что я детский целитель? И потом, там может быть что-то серьёзное. Отёк гортани, аллергия, или ещё что-то, — Лера повернулась к нашему ночному гостю и задала вопрос. — У ребёнка температура тела в норме?

— Откуда мне знать? — удивился мужчина. — Я за помощью побежал, а с Егоркой жена осталась.

— Идёмте! — скомандовала девушка и первой побежала вниз по лестнице, а я немного задержался, чтобы схватить аптечку. Пусть мы оба целители, но бывают ситуации, когда лекарства помогают не хуже.

К счастью, идти пришлось совсем недалеко. Дверь в квартиру была открыта, поэтому мы без проблем попали внутрь.

— Это не ларинготрахеит, — покачала головой девушка, осмотрев мальчишку, и я был с ней полностью согласен: свистящие хрипы на выдохе, одышка, кашель, не особо похожий на тот, что бывает в этом случае. При этом внутреннее зрение подсказывало, что проблема кроется не в гортани, а в бронхах.

— У кого-нибудь из близких родственников есть астма? — поинтересовался я, но мужчина лишь пожал плечами.

— Ты думаешь о том же, что и я? — произнесла Лера, повернувшись ко мне.

— Очень похоже на это.

— У моего отца была астма, — вспомнила женщина, сидевшая рядом с мальчиком.

— Помогите ребёнку сесть, ему трудно дышать, — попросил я и принялся рыться в аптечке. У меня там был ингалятор, можно немного облегчить его дыхание, пока Лера будет делать то же самое, только с помощью дара.

— Костя, только не используй волну успокоения, — попросила Ильменская. — Понимаю, что ребёнок напуган, но успокоительное затруднит его дыхание, а ему и так тяжело дышать.