Плесень - Каеши Ау

Раздался первый вопль, паника быстро распространилась по округе. Сквозь толпу, как муравьи, пробивались военные. Люди падали на землю, закрыв голову руками. Прямо по ним топтались другие, пытаясь бежать. Кто-то ревел, кто-то молил о пощаде и падал на колени. Еще один выстрел прилетел по фургону. Зазывала спрыгнул на землю, водитель тут же нажал на газ, колеса задымились, проскользив по брусчатке.

— Быстрее, курицы, — закричал зазывала танцовщицам.

Прямо на ходу он затягивал их в кузов фургона, хватая под руки. Затащив последнюю, он показал прибывающим военным средний палец, а затем захлопнул дверцы. Еще несколько пуль попали в фургон до того, как он успел скрыться среди улиц.

Глава 3

Лицо горело, кости ныли, каждая клетка тела болела так, словно по венам вместо крови текли острые камни. Один глаз скрылся за синюшным отеком, кожа на щеке треснула; Лисандр прижимал к ней кусок льда, обмотанный тряпкой. Рядом, как пчелка, суетилась Мэй: собирала крошки упавшей штукатурки, стряхивала с простыней пыль, убирала снег и пустые склянки.

— Никогда не видела Эшлена таким злым, — бурчала она, махая тряпкой. — Будто действительно тебя убить хотел. Со второго этажа его крик услышала…

Лисандр повернулся лицом к стене, прижав лёд к лицу еще плотнее. От бесконечного бормотания Мэй становилось только хуже. Она, как сломанное радио, прыгала с темы на тему, комментировала свои действия, рассуждала о чужих поступках, мыслях, и о том, как нужно себя вести, чтобы не получать по лицу.

Спустя время ее слова слились в белый шум, и Лисандр прикрыл глаза в надежде еще хоть чуть поспать. Все же, одна её фраза заставила снова разжать веки:

— Так, где ты был всю неделю?

Лисандр повернулся к ней лицом, удивленно подняв бровь.

— Какую неделю?

— Эту. И зачем это всё с собой сделал?

— Что сделал?

Мэй замерла на месте, сжав мокрую тряпку в руках. Неуверенно промычав, она указала на его волосы, глаза, руки.

— Что это значит? — переспросил Лисандр.

Он крепко сжал зубы, задержал дыхание и через боль поднялся с кровати. Голова закружилась, колени согнулись. Успев схватиться за тумбу, он все же устоял на ногах.

— Принеси еще обезболивающих, — прошептал Лис и сделал шаг к зеркалу.

— У меня с собой. — Мэй принялась копаться в карманах фартука, перебирая кучи блистеров с таблетками. — Не то, не то, не то… Это от аллергии…

Дверь хлопнула, Мэй подняла голову. Лёд, обмотанный тряпкой, валялся на полу, а Лисандра в комнате не было.

Рабочие морга перешептывались, по очереди заглядывая в маленькое окошко холодильной. Лисандр выкатывал ящик за ящиком, рассматривая каждое тело в них. Его некогда светлые, как снег, волосы теперь больше напоминали густой гудрон. Слипшиеся, черные, у уха торчала соломинка, весь затылок в пыли и грязи. Глаза желтые, неестественно яркие, как у какого-то дикого животного. Руки исполосованы голубыми, тонкими венами, ногти темные, будто кто-то отбил их молотком.

— Я думал это сон. Сон, — повторял Лисандр снова и снова, продолжая заглядывать в ящики с телами.

Резко он замер, поднял глаза к верху, стукнул себя по лбу и побежал к противоположной стороне. Выкатив очередной ящик, Лисандр радостно выдохнул, облокотившись на пустую подложку. То ли радостный, то ли нервный смех вырвался наружу.

В дверях появилась Мэй с легкой одышкой. Первым делом она закрыла окошко, через которое глазели остальные рабочие, специальной задвижкой.

Лисандр практически лег на холодную подложку ящика и улыбнулся, увидев Мэй:

— Где она?

— Кто?

— Я думал это сон! Кошмар, очередная галлюцинация! — практически кричал Лисандр, проигнорировав встречный вопрос. — Но это! — Он оттянул прядь волос от своей головы. — Я помню. Помню пещеру, договор. И она встала. В понедельник! Я как раз ушел в понедельник!

— Кто встала?

Лисандр сорвался с места и подбежал к Мэй. На лице растянулась безумная улыбка, он с силой вцепился в женские плечи.

— Где Мессалин?! У себя?!

Словно тут же позабыв о Мэй, Лис отпустил ее и рванул к дверям.

— Нет! Стой!

Лис резко остановился, кивком задав немой вопрос. Мэй побледнела, кулаки сжались, ладони вспотели:

— Мессалин мертва.

Он тихо рассмеялся, отмахнулся и уже было собирался выйти из холодильной, как Мэй снова его остановила. Она молча подошла к одному из ящиков, полка с телом выкатилась наружу. Темные коричневые кудри свисали темным водопадом.

Безумная улыбка никуда не делась, Лисандр тихо хохотал, смотря на открытый ящик, и шаг за шагом, не спеша, подходил ближе. Мышцы по всему телу задергались от микро-судорог. Пальцы задрожали, во рту пересохло. Подойдя к трупу, Лис сжал окоченевшие щеки Мессалин.

— Лисандр, — вновь заговорила Мэй. — Его нужно сжечь уже очень давно. Свет часто гаснет, холодильники выключаются. Тело гниет.

Лис замер без движения, не моргая. Оледеневшее, мертвое лицо смотрело в потолок белесыми, заплывшими глазами. Медицинская сорочка чистая, какая и была тогда, когда ее надели. Ни капли грязи, ни одной песчинки или пятнышка. Сознание бунтовало. Лисандр ясно помнил, как сам вытаскивал труп из другого шкафа и выносил в мешке. Как волочил его по земле, тащил по мокрым ступеням.

— Она лежала в другом ящике неделю назад, — сказал Лис.

— Переложили в более холодный угол. — Мэй стала за его спиной. С трудом ей удалось убрать его руки от трупа и закатить полку обратно в шкаф. — У тебя менкоиновый припадок. Ты сорвался. Снова нужно пройти курс лечения. В этом ничего такого нет, никто не осудит…

Лис закрыл лицо руками и опустился на пол, уперевшись спиной в стену.

— Ты чего? — Мэй опустилась на колени рядом. — Плохо? Дать таблетку?…

— Он обманул меня? — Лис убрал руки от лица и поднял взгляд на Мэй.

— Кто?

Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Только что горевший огонек в глазах вновь погас. Лисандр лег на холодный пол, уставившись в потолок:

— Оставь меня.

— Тебе нужна помощь! Вставай, пойдем.

Мэй схватила его за руки и попыталась поднять, но безуспешно; тяжелый, словно налитый свинцом. Вскочив на ноги, она недовольно топнула и выбежала в общий зал. Хмурым взглядом пробежалась по всему помещению, все рабочие «спрятались» в крематории и активно обсуждали увиденное. Лишь один санитар остался в общем зале и равнодушно протирал столы.

— Помоги мне его поднять! — окликнула его Мэй. — Дотащим до верха, а там…

— Это Лисандр, что ли? Что за маскарад, — обернулся санитар и покосился на часы у кабинета. — Обычно после полуночи приходит.

Мэй опешила.

— В каком смысле?

Санитар повернулся и продолжил протирать стол:

— Задержался я как-то пару раз допоздна, слишком много работы было. Слышу шум, думал воры. Хотя, что тут воровать… — Он кинул тряпку в ведро и отошел к крану с водой. — Решил проверить. А там он, над телом девки генеральской чахнет. И так почти каждый день. — Вылив ведро в раковину, он принялся отжимать тряпки. — И каждый раз то ли пьяный, то ли под чем-то. То кричал, то плакал, то смеялся.

— Каждый, — проронила Мэй. — День?

Санитар угукнул, пожав плечами:

— Я же тебе говорил, что он психопат. А может еще и некрофил. Переезжать надо, чувствую, на Юг куда-то. С таким королем мы…

— Каждый день, — перебила его Мэй. — Каждый день, — и повторила еще раз.

Санитар замолчал и отмахнулся, продолжив заниматься уборкой. Мэй же осталась стоять у дверей холодильной, повторяя одну и ту же фразу.

***

Пожар окутал маленький городок. Белые Плащи швыряли в окна домов, магазинов и лавок, горящие бутылки. Солнце замерло высоко в зените, довольно наблюдая за происходящим. Крики не замолкали ни с одного угла: дети плакали, женщины ревели, мужчины кричали. Узкие улочки завалили окровавленные тела. Плащи резали всех, без разбора. Пули свистели, ножи пели металлическим голосом, огонь пожаров злобно трещал.