Врачебная тайна (СИ) - Сёмина Дия

— Ты была в банке?

— Да, я же тебя предупреждала, что проверю наши счета. Завтра на твоё имя выпишут новую чековую книжку. Дебетовый счёт поменяет код, и я отменила действие платёжных бланков. Да, теперь мне станет труднее делать покупки, но и Елене с этого дня не предоставится ни единого шанса тратить наши сбережения, — проговорила, сделала небольшую паузу, чтобы перевести дух, и продолжила отчитывать мужа. — Все эти бумаги я изъяла из её тайника. Она нас обворовывала, а ты даже не знал, как и я, не знала о наличии вот этих счетов и ячейки, к которой, впрочем, у нас нет доступа. Хорошо же ты управлял нашими финансами.

Я уже начала согреваться и успокоилась, кажется, особых опасных событий не произошло, и я могу выдохнуть.

Андрей пододвинул к моей кровати стул и на одеяле, как-то совсем по-домашнему, начал раскладывать бумаги, среди которых оказались и мои купюры, какие он деликатно собрал, сложил и вернул в сумочку, даже на секунду не задумавшись изъять их у ретивой жены. Какой воспитанный муж, однако.

На него эти бумаги произвели такое же неизгладимое впечатление, как и на меня.

— Подумать только, это она всё захватила, а мне сказала, что у тебя лишь маленькие доходный счёт, с небольшого пакета акций и этот дом? Но мы богаты, Настя, мы по-настоящему богаты.

— Хотела бы сказать, что не мы, а я, но в банке мне непрозрачно намекнули, что без тебя я пустое место. Не знаю, каким чудом и настойчивостью я добилась приёма у какого-то клерка, но он не с первого раза согласился сделать тебе новую чековую книжку по моему требованию, и нам срочно нужно заключить новое брачное соглашение. Я не хочу оставаться твоей рабыней.

— Рабыней? — он был увлечён бумагами, а, услышав это постыдное слово, посмотрел очень внимательно и слегка удивлённо. — Мы муж и жена, притом венчанные, это навсегда, ты моя жена и да, некоторые временные разногласия у нас были, однако нашего положения в обществе сие не изменит. Ты не рабыня, и не вздумай где-то упомянуть подобную ересь, это весьма грубый намёк, на несвободу жены от мужа, мне бы не хотелось объясняться в обществе, отчего у тебя появились столь трагические мысли…

— Но так оно и есть, у меня ноль свободы, зато у Елены почему-то прав больше…

— Это иллюзия, она уже перешагнула возрастной порог и стала старой девой, ей будут даны какие-то полномочия, но если она не соизволит выйти замуж, то я, как её бывший опекун, подам прошение предоставить ей государственного управляющего. А это то ещё наказание, она будет обязана отчитываться за каждую копейку, так что не завидуй, дорогая.

Где-то в глубине подсознания шевельнулось неприятное злорадство:

— Хорошо не буду. Кстати, в женском кафе я встретила свою сокурсницу Майю Олеговну и узнала много нового и полезного. Первое, меня никто из девочек не боялся и не презирал в пансионе, они скорее боялись и ненавидели Елену. Второе, что я узнала у Его сиятельства, что Елену фактически купил мой отец, чтобы она была неотлучно рядом со мной. Чего ещё я о вас не знаю? И почему нет никакой информации о моей матери?

Я лукавлю, играю опасными «вещами», ведь сама только что пережила то самое состояние, о котором меня предупреждала Елена. Она ушла из моего дома, и тёмная часть души или сущность захватила тело.

Андрей откинулся на спинку стула, в одной руке у него выписка из банка по дебетовым счетам, в другой — информация по акциям. Кажется, что я его сейчас вогнала в абсолютный ступор. Его картина мира пошатнулась.

— Поразительно мы столько времени провели вместе, а я ничего не знаю ни о тебе, ни о ней, вы обе ведьмы, иного объяснения нет, — хмыкнул с долей разочарования, скорее в собственном бессилье перед нами, его власть материальная, денежная, но всё остальное — мистификация и в ней он как слепой котёнок. Вздохнул, изобразил на лице решимость и продолжил. — О твоей матери Елена лишь однажды обмолвилась, что Марианна Ивановна умерла, когда тебе не исполнилось и трёх лет, сожалею, больше ничего не знаю. Но раз ты настаиваешь, то я расскажу нашу с Еленой историю, честно и откровенно. Возможно, ты меня возненавидишь, но правда позволит тебе объективно смотреть на наши отношения. И ты должна понять, что…

Он не нашёл слова и замолчал, потому что Стеша наконец-то принесла большую керамическую кружку с медовым чаем.

— Мне позже привести в порядок ванную?

— Да, позже, будь добра, закрой дверь и приготовь ужин…

— Кстати, к нам в дом приедет один специалист по подбору персонала. Так что скоро всем станет немного легче. Этого человека мне посоветовала Майя Олеговна, — пользуясь заминкой, я объявила приятную новость, чтобы и Стеша не стенала об избытке работы. Она слегка поклонилась, вышла и закрыла дверь.

— Ты собирался рассказать свою историю, я само внимание.

Напоминаю и делаю долгий глоток приятного, согревающего напитка.

Он улыбнулся, показалось, что уже пожалел о своём решении стать откровеннее, но банковские бумаги делают своё дело, заставляют мужа проявить порядочность или намёк на неё.

— Мы с Еленой даже понятия не имели о существовании друг друга до того момента, как чуть более трёх лет назад снова возникла судебная тяжба. Адвокаты выявили ещё один объект нашего общего наследства, кто-то изъявил желание купить участок земли, какой принадлежал моему роду. Разобравшись, что мы не кровные родственники, и у меня прав больше, я провёл выгодную сделку, тем обеспечил себе довольно крепкое материальное положение и окончил престижный курс в университете, а она осталась с носом. Сначала Елена не желала со мной даже разговаривать, но я прельстился её красотой, попытался ухаживать, однако получил грубую отставку. А через несколько месяцев она снова появилась на пороге моего скромного жилища и предложила выгодный контракт.

— Жениться на мне?

— Нет, стать её опекуном, если ты испытала унижения в банке, то можешь понять причину, по какой она сделала выбор в мою пользу. Я мужчина старше вас на три года, со стабильным доходом и весьма прогрессивных взглядов. И у нас есть тоненькая связь через наших дедушку и бабушку, что позволяло мне объявить о родственной связи. Это с моей стороны весьма опрометчивый поступок, через эти документы не только я имею власть над ней, но и она становится той, кто может претендовать на моё имущество.

— К чему такие сложности? Почему ты не женился на ней?

— Из-за тебя.

— Ты влюбился в меня?

— Ты влюбилась в меня, и Елена сказала, что лучше уступить твоей страсти. И ты же видишь, я не гнался за твоими богатствами, вот только что узнал и о ячейке, и об инвестиционном счёте…

— Но здание, этот дом тоже чего-то стоит?

Он раздражённо закатил глаза и поморщился, словно я сказала нечто очень скверное.

— Этот дом — сплошное разорение. Слуги, ремонт, отопление, налоги. Квартира мне обошлась бы гораздо дешевле. Но я платил только ради статуса…

Он замолчал, а я со стервозной улыбкой продолжила его фразу:

— … и перспектив выгодной продажи в будущем. Слушаю тебя и совершенно не увязывается услышанное с реальностью. Ты не паинька, и не милый, заботливый мужчина, ты довольно жестоко со мной обращался. И мечтал развестись.

— Я стал заложником обстоятельств. И да, я поступил подло. Доверился Елене и решил, что продать этот дом после того, как тебя признают невменяемой, неплохая идея, ведь мне не светило ни должность, ни большой доход. Я мелкая сошка. Да, мы задумали обобрать тебя, но Елена это дельце провернула сама гораздо удачнее с банковскими бумагами, только не могу понять, как она собиралась получать без твоего или моего участия доведены, как она могла бы добраться до содержимого ячейки?

Во мне снова всколыхнулось бешенство. Он говорит так, словно обсуждает со мной пасьянс или меню на вечер. Но он теперь хотя бы честен.

А у меня, наконец, окончательно сложился пазл непростых созависимых отношений, в которых вообще нет ни единого намёка на любовь, скорее, наоборот:

— Она не просто хитрая, она мудрая соперница, ты для неё недостаточно богат и совершенно незнатный, простой, удобный инструмент, и средство поддерживать личное благосостояние и свободу, она сейчас все силы бросит на поиски более богатой партии, она тебя использовала, как тряпку, уж прости за откровение.