Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь

— Понимаю ваше возмущение, — сказал я. — Действительно неудобно.

— Неудобно⁈ — взвилась она. — Да это издевательство! Мне нельзя терпеть, у меня цистит хронический!

— К сожалению, не я проектировал это здание, — сказал я. — И не я отвечаю за количество туалетов.

Она сдвинула брови.

— Вы можете сделать все туалеты женскими, мужчины и потерпеть могут, — заявила она.

Нас всех рассорил туалетный вопрос. Я сочувственно покачал головой.

— По регламенту не положено, — сказал я. — Должен быть и мужской туалет, и женский. Этот вопрос вам не решить даже на уровне главврача. Но я полностью разделяю ваше возмущение.

Она чуть поубавила свой пыл.

— Правда? — переспросила она.

— Конечно, — кивнул я. — Тема-то важная.

Снова сделал сочувственное лицо, и женщина совсем оттаяла.

— Зря я на вас так, — призналась она. — Понимаю же, что вы здесь ни при чём. Спасибо, что выслушали.

— Всегда рад помочь, — ответил я. — А раз уж дошли до меня — давайте я вас по своей части посмотрю. С циститом-то.

Она тут же присела на стул, а через десять минут ушла с рецептом и благодарностями. Про туалет уже и думать забыла.

Я ещё посидел с бумагами, затем съездил на вызовы. Вернулся, и меня в коридоре перехватил Чердак. Ну хоть не сидит, как обычно, в моём кабинете.

— Саня, брат! — заорал он на весь коридор.

Хотя нет, лучше бы он сидел в моём кабинете.

— Что такое? — спросил я. — С Машей что-то?

— А, да нет, — махнул он рукой. — Я нашёл Арнольда!

А вот это и правда уже интересно.

Глава 18

Неужели Арнольд наконец-то нашёлся? И не придётся больше ходить на вампирские вечеринки и притворяться Эдвардом. Хотя нет, радоваться рано.

— Рассказывай, — кивнул я.

— В общем, пробил я по своим каналам, — гордо сказал Чердак, — и рассказали мне, где этого Арнольда найти.

Каналы Чердака — это вообще загадочная история. Я точно не знал, как они работают, но людей он находил исправно. Подкидывателя скелета тогда обнаружил за день, и Горшкова тоже.

— И кто он? — спросил я.

— Да пацан обычный, девятнадцатилетний, — затараторил Чердак. — Вообще он в Саратове учится, сейчас к родокам сюда приехал. Живёт на Первомайской, адрес есть.

Я задумался. Так, ну по возрасту он в принципе подходил. Арнольд и должен быть молодым, иначе девушки на него бы не велись. Но какое-то предчувствие у меня всё равно засело…

— Машка-то как? — спросил я между делом.

Лицо Чердака тут же расплылось в улыбке.

— Во! — он показал большой палец. — В порядке Машка. Три дня продержат, потом выпишут. Мелкий здоровый, орёт как сирена. Весь в дядьку! Мне кажется, он и похож на меня чем-то, она фотку скинула!

Он покопался в телефоне и показал фотографию малыша. Я улыбнулся.

— Здорово, — улыбнулся я. — Надо выписку хорошую организовать.

— Это понятно, — торопливо кивнул Чердак. — Так, что делать с Арнольдом твоим? Поедем к нему?

— Поедем, — согласился я. — После приёма, но до дежурства. Давай в шесть тридцать у поликлиники.

Чердак довольно потёр руки. Любил он это дело, и даже официальная работа не уменьшила его страсть к подобным разборкам.

— Буду! — заявил он. — До вечера!

Он развернулся и почти бегом побежал в другую сторону. Я покачал головой и вернулся в кабинет.

Арнольды Арнольдами, а сначала приём. Лена была всё такая же рассеянная, но виду я не подавал.

Начался приём, одной из первых зашла новенькая пациентка, женщина лет сорока.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Трусова Ирина Константиновна. Я не с вашего участка, честно вам говорю. Но уже и не знаю, к кому идти. Меня по кругу гоняют. Вот и попросилась к вам, о вас такие отзывы хорошие ходят.

— Рассказывайте, — кивнул я. — Что беспокоит?

— Суставы болят, — начала она. — Причём по очереди, то кисти, то колени. Странно так, ладно бы что-то одно болело.

Уже интересно. Такие боли называются мигрирующими. И для суставов это нехарактерно, обычно болят одни и те же группы.

— Слабость постоянная, — продолжила она. — И температура по вечерам поднимается. Тридцать семь и два, самая неприятная. Я уже была у другого терапевта, мне выписали таблетки. Полегчало на время, а потом опять всё вернулось.

— Какие таблетки? — уточнил я.

— Противовоспалительные, — она наморщила лоб. — Название не помню, если честно. И для желудка ещё, омепразол.

Противовоспалительные препараты могли снять симптомы, но причина осталась. Тут надо было искать глубже. Так, а кто их назначал… Елена Александровна, надо же.

Хорошо бы провести с терапевтами ещё одну планёрку, напомнить о важности дополнительных обследований. Я понимаю: часто пациенты и сами жаловались весьма скомканно. Но всё-таки причину надо было искать.

— Что-то ещё заметили? — спросил я. — Ещё симптомы?

Ирина Константиновна задумалась.

— Вообще ещё волосы начали выпадать, — призналась она. — Гораздо больше обычного. Я думала, от нервов, нервничаю я часто.

Суставной синдром, алопеция, субфебрильная температура. Я осмотрел женщину праной. Да, похоже, это системная красная волчанка.

Аутоиммунное заболевание суставов, мышц и кожи. Очень часто характерным симптомом является сыпь на лице в виде бабочки, которая затрагивает нос и скулы. У Ирины Константиновны такой сыпи не было, видимо, поэтому Елена Александровна и не связала все симптомы воедино. Но всегда стоит помнить, что эритема — это и не обязательный диагностический критерий.

— Давайте я вас осмотрю, — сказал я.

Перешёл к осмотру. Суставы припухлые, болезненные на ощупь. Подчелюстные лимфоузлы слегка увеличены. Пульс немного повышен, давление в норме.

Несколько клинических критериев волчанки при осмотре выявил сразу. Надо отправить женщину на дополнительное обследование и к ревматологу. Когда диагноз подтвердится — начнём лечение праной.

Не самое удобное решение в этом мире, но сильно лечить праной до анализов я не мог. В этом случае картина получалась бы смазанной. И становилось непонятно, что именно я лечу. Поэтому в таких ситуациях я вливал немного праны для поддержания организма, а лечение начинал со второго или третьего прихода ко мне.

— Значит, так, — начал объяснять я. — Все ваши симптомы связаны с одним заболеванием. Оно называется системная красная волчанка. Это аутоиммунное заболевание, которое затрагивает сразу весь организм. Теперь главное, правильно начать его лечить.

Хотя полностью оно, согласно медицине этого мира, неизлечимо. Однако я поддерживал ещё пару человек со своего участка, вливая им прану каждый раз, когда они приходили за препаратами. И держал их в стабильной ремиссии.

— А почему до этого его не поставили? — задала Ирина Константиновна один из моих нелюбимых вопросов.

— Потому что картина у вас нетипичная и терапевты обращали внимание не на все симптомы в совокупности, — ответил я. — Их вины здесь нет, собрать их воедино довольно сложно. Возможно, сегодня вы пожаловались на что-то, на что не жаловались им. Или при осмотре появился дополнительный фактор.

Коллег надо защищать перед пациентами, и я всегда придерживался этой стратегии.

— А что делать? — кивнув, деловито спросила она.

Я начал выписывать направления. Анализ на антинуклеарный фактор — к счастью, его у нас делали. Общий анализ крови, мочи, биохимию. Рентгены суставов. УЗИ почек и брюшной полости.

И направление к ревматологу в Саратов.

— В Аткарске ревматолога нет, — сказал я. — Запишу вас в Саратов. Сдадите анализы здесь, с результатами поедете туда. Там вас поставят на учёт, проведут дообследование, назначат лечение. Потом вернётесь ко мне, объясню, что делать дальше.

Женщина внимательно всё выслушала и кивнула.

— Поняла, — сказала она. — Всё сделаю. Спасибо вам огромное.

Я дал ещё несколько рекомендаций. Избегать солнца, в том числе, — это очень важно при таком диагнозе. И Ирина Константиновна ушла.