Очень приятно, Царь! Добавки (СИ) - Бергер Евгений

Как только мы зашли в «Бурого медведя», нас тут же встретила Снежа.

— Так! Госпожа Жданова — вы проходите. А вот этого прохвоста я больше не пущу! — недовольно фыркнула девушка-брас.

— Чего вдруг? — удивился я.

— Я видела, что про тебя пишут! Стервец! Бабник… Гаремовод!

— А… — я обречённо вздохнул: — Ну, начнём с того, что это неправда. А закончим тем, что я сопровождаю Госпожу Симонову в кровать.

— СОПРОВОЖДАЕШЬ В КРОВАТЬ⁈ — Снежа распушила и без того массивный хвост: — Я знала, что нет тебе доверия! Меня не подкупить невероятной вкусными шавермами, мальчик.

— Вообще-то, Господин Цареградцев помогает мне донести Госпожу Симонову до кровати, ибо одна я чисто физически не справлюсь. — произнесла Мила.

— Ах вот оно что… — Снежа смущённо покраснела: — Извините. Я просто не выспалась… Вот и лезут мысли нехорошие.

— Ничего страшного. — улыбнулся я: — Уверен, что и на вашей улице рано или поздно будет праздник.

— Цареградцев… — прошипела девушка-барс: — Тебе же ещё обратно спускаться!

— Намекаете на всякое разное?

— Я тебя высеку ремнём!

— Простите, но БДСМ не по моей части. Спокойной ночи.

Мы с Милой быстро поднялись по лестнице. В итоге я уложил Амелию на кровать. Бедолага настолько вымоталась, что её сейчас даже выстрелом пушки не разбудишь.

— Спасибо большое, Дерек. — Мила пожала мне руку: — Знаешь… Ты самый удивительный из всех парней, которых я знаю.

— А ты многих знаешь?

— Ну… — Госпожа Секретарочка задумалась.

— Просто шучу. Спокойной ночи! И пожалуйста, передай Амелии, чтобы старалась поменьше переживать. Я реально прикладываю все усилия. И… как бы это странно сейчас не звучало, но я уничтожу тебя в финале.

— Буду очень этого ждать. — Мила так дружелюбно и мило улыбнулась, что у меня аж на сердце всё потеплело.

Ну, вот как можно подвести такую прелесть?

* * *

Зима в столице окончательно вступила в свои права. Снега навалило столько, что на территории Харитоновки образовались приличные сугробы. Коммунальщики взвыли! Техника работала круглосуточно. А и без того тяжелая ситуация на дорогах Москвы стала совершенно невыносимой.

Реально невыносимой…

Глядя на прохожих, которых буквально заметало огромными снежинками, я медленно плёлся на своей «Мазде» в вялом трафике. Моя Ласточка то и дело рычала разгорячённым ротором, словно зверь, что маялся в клетке и очень хотел вырваться на свободу. Прости, но не сегодня.

Припарковаться у ресторана удалось не сразу. Переулок в старом центре слишком узкий… Увы, когда его строили, никто не думал, что в столице появится такое невероятное количество стальных безлошадных повозок.

Машины плотным рядом стояли у обочин, будто накрытые на ночь снежными чехлами. Я втиснул свою «Мазду» между чьим-то заснеженным седаном и сугробом, заглушил двигатель и с минуту сидел неподвижно, слушая, как пощёлкивает остывающая турбина.

Пушистые снежинки садились на лобовое стекло и медленно таяли, превращаясь в капельки воды. Завораживающее зрелище! Почему-то в последнее время я всё чаще находил красоту в подобных мелочах. Стал слишком сантиментальным. Может быть… влюбился? Да не… Бред какой-то.

Взяв сумку, я вышел на улицу и практически сразу утонул ботинками в свежем снегу.

Вывеска «Тоф» встретила меня, как старого знакомого. Из-за двери тянуло теплом и тем самым ароматом, ради которого гости готовы были ехать через весь город в любую погоду. Топлёное масло, поджаренный на сухой сковороде тмин и, где-то в глубине — цитрусовая горечь запечённой цедры. А над всем этим, будто ведущий голос — тонкая струя, чего-то дымного и острого.

Дверь открылась прежде, чем я взялся за ручку.

— Ух ты! Господин Цареградцев! — на улицу вышел Господин Овечкин — добрейшей души пухляш и заместитель ректора Харитоновки: — А вы какими судьбами тут?

— Добрый день! Да я по работе. — с улыбкой ответил я.

— По работе? — удивился Овечкин и вытащил пачку с сигаретами: — Будьте осторожнее, Искандер Юрьевич… Победите во втором отборочном туре. Станете новым номером Совета Элит. И всё. Никакой помощи левым заведениям и предприятиям. Только спонсоры и партнёры Харитоновки. Я ни в коем случае не угрожаю. Просто говорю на будущее. Спасибо Господину Стрелкову за его… безграничную наглость. Теперь санкции стали в разы строже.

— Понимаю. — кивнул я: — Но я не люблю делить шкуру не убитого медведя. Как только стану новым номером — сразу же разорву все контакты.

— Разрывать не надо. — пухляш закурил, выпуская густые облака серого дыма: — Главное — грамотно отдалиться. Так сказать — оставить про запас.

— Это я могу. Кстати, а давно вы курите?

— Лет семь. Знаете… В Харитоновке слишком много нервной работы. Вот и не сдержался.

— Печально. Вы же в курсе, что практически все растения являются ядовитыми, для какой-нибудь группы живых существ? К примеру, табак вырабатывает никотин. Для насекомых это страшнейший нейро-паралитический яд. Но проблема далеко не в этом. Никотиновые смолы и дым губят ваши драгоценные рецепторы. А вы, насколько мне не изменяет память — входите в гильдию дегустаторов.

— Да. Вхожу. — Овечкин взглянул на сигарету, а затем резко потушил и выбросил: — Знаешь, а ты прав… Наверное, стоит завязывать с этим баловством. Что ж, был рад повидаться! Очень рассчитываю, что ты удивишь нас на финале.

— Даже не сомневайтесь.

Пухляш пожал мою руку, а затем поспешно удалился к огромному чёрному внедорожнику. Да… Видимо с зарплатой у него проблем нет.

Зайдя в «Тоф», я тут же почувствовал тепло и уют от полумрака. Как будто шагнул из зимы прямиком в чей-то домашний вечер. Даже не представляю, сколько сил было вложено, чтобы создать подобную атмосферу.

— Добро пожаловать, Господин Цареградцев. — меня приветствовал Тимур — местный администратор.

— Как ты понял, что это я?

— Чутьё, Господин Цареградцев.

— Да ну?

— Шутка. Я слышал, как вы разговаривали с Господином Овечкиным. Наши двери толстые… Но от моего чуткого слуха сложно укрыться. — улыбнулся Тимур.

— Так и думал. Я сегодня по делу.

— Да, Иван предупреждал. Проходите. Смотрите под ноги и чувствуйте себя как дома.

— Премного благодарен. — кивнув чисто из-за собственной привычки, я направился в сторону кухни.

В зале всё также было яблоку негде упасть. А слепые официанты ловко курсировали между столов с подносами. Всё же… я никогда не устану восхищаться силой воли этих ребят.

— Дерек приехал! — раздался голос Серёжи, и высоченный мастер горячего цеха вышел мне навстречу, двигаясь с той обманчивой медлительностью, за которой прячется полное владение пространством: — Говорят, на дорогах сегодня коллапс. Ты как добрался?

— Полз, как черепаха. — усмехнулся я, пожимая его огромную мягкую ладонь: — Но главное, что я здесь.

— А я тебя ещё от двери учуяла! — из-за угла, откуда тянуло прохладой холодного цеха, выпорхнула Лей: — От тебя пахнет снегом и бензином. А ещё… — она смешно повела носом: — Ты нервничаешь. Опять что-то в академии стряслось?

— От тебя ничего не скроешь. — вздохнул я.

— А ты и не скрывай! — весело отозвалась она и упорхнула обратно за угол.

Пал Николаевич, самый старший из всех, как обычно, стоял у длинного стола на выдаче, где посуда была укомплектована стопками с аптекарской точностью.

— Явился, гонщик. — неспешно произнёс он: — На своей японской тарахтелке. Ты бы в такой снег поаккуратнее! Машина железная, а ты из крови и плоти. В такие моменты начинается «День Жестянщика» и Неотложки…

— Я был максимально аккуратным. Хоть машинка иногда и требовала высвободить весь табун лошадок из-под капота.

— Да-да… Типичный японский спорткар. Но я рад, что ты аккуратный. Опять по делу пришёл?

— Ага. Мне вновь понадобились ваши уникальные способности.

— И почему я не удивлен? — усмехнулся Пал Николаевич и вернулся к своим стопкам.