Мда...
По всему холлу расставлены вазы с апельсинами. Резаными, что означает: Алёнка пребывает в наивысшей степени бешенства.
Агата понимающе улыбается и с сочувствием смотрит на меня. Она, в отличие от меня, не очень сильно морщится. Видимо, за полдня подпривыкла к этому запаху.
- Где она? – уточняю у женщины.
- У Кости. Я вам ещё нужна? Если нет, то я пойду к сестре. И, пожалуй,... переночую сегодня у неё.
Счастливая. Она может сбежать из дома, чтобы не дышать этой вонью. А вот у меня выбора нет.
Отпускаю Агату, а сам иду в спальню четырёхлетнего сына.
Тихо открыв дверь в комнату, замираю на пороге, любуясь картиной того, как на кровати спят самые дорогие и любимые для меня люди – жена и сын.
Алёнка уснула, когда читала ему на ночь сказку. В последнее время из-за того, что я возвращаюсь довольно поздно домой, застаю их именно вот так. И каждый раз минут десять просто стою, любуюсь и стараюсь не захлебнуться от счастья и..от той апельсиновой вони, идущей из холла.
Подойдя к кровати, целую в лоб Костю, после чего аккуратно, стараясь не шуметь, беру на руки жену и несу её в нашу спальню.
Алёнка обнимает меня за шею, доверчиво укладывая голову мне на плечо.
- Я зла на тебя, – ворчит она сонно, не открывая глаз. – Очень.
- Я так и понял, – тихо хохотнув, целую её в лоб.
Дело в том, что сегодня я запретил ей ехать к Надежде, которая так и работает у Ларионова в отеле.
Почему запретил? Да потому что там сейчас живёт херова туча чужих оборотней.
Дело в том, что на этой неделе в Волканск съехались вожаки крупных стай из других городов для переговоров и заключения контрактов с моей компанией. Альфы со своими людьми поселились именно в отеле Ларионова. Понятно, что при мысли, как на мою жену будут пялиться и облизываться чужаки, ни я, ни мой зверь не пришли в восторг.
В общем, я сказал своё категорическое нет, когда Алёнка позвонила и сказала, что смотается в отель на пару часиков. Ну и само собой, она разозлилась на меня. А когда она это делает, мне прилетает ответка в виде нелюбимых фруктов, встречающих меня уже прямо с порога.
- И когда мне можно будет съездить к Наде? – бубнит Алёнка, пока я укладываю её на кровать.
- Через три дня, – садясь рядом, кладу ладонь на уже довольно приличный животик своей любимой женщины. – Все чужаки уже к этому времени уедут из Волканска, так что можешь спокойно потом ездить в этот чёртов отель. Кстати, как там Маша поживает? – невинно спрашиваю я, довольно наблюдая, как жена быстро открывает глаза и сердито смотрит на меня.
Ну, если я не использую этот козырь, дышать мне этой апельсиновой вонью все эти три дня.
«Арнео», на который я в течение всех этих лет давал кровь, помог. Младшая сестра Алёнки четыре месяца назад наконец-то полностью встала на ноги. Три месяца реабилитации, и вот уже как месяц девчонка ходит и даже бегает.
Алёнка в тот день, когда инвалидная коляска была выкинута на помойку, от счастья рыдала всё утро. И постоянно шептала мне «Спасибо».
Сволочь ли я, что упоминаю её сестру, заставляя вспомнить, как она мне благодарна за препарат?
Однозначно да.
Но чёрт! Я не хочу ещё три дня нюхать эти вонючие апельсины!
Будем считать, что таким образом отгораживаю сына от этой жуткой участи. Ведь наш маленький Альфа тоже не в восторге от этого запаха.
- Ты!.. – вспыхивает Алёна, краснея от возмущения, прекрасно понимая мой «жирный» намёк.
- Я, – киваю согласно головой, хитро блестя глазами.
- Ладно, – тяжело вздыхая, бурчит жена, – завтра попрошу Агату всё убрать.
Я довольно оскаливаюсь.
- А если серьёзно, как там Машка? – тут же принимая серьёзный вид, повторно интересуюсь у жены.
Я бы всё равно задал этот вопрос, потому что вчера Маша пошла первый раз в школу. Теперь, когда она ходит, сёстрами было принято решение снять её с дистанционного обучения.
- Отлично, – наконец-то улыбается Алёна. – Она в таком восторге… – и слёзы выступают на глазах жены.
- Так, а ну-ка отставить слёзы! – рычу недовольно.
Нашей дочери, которую носит в своём животе жена, категорически не нравится, когда её мать плачет. Маленькая волчица сразу начинает расстраиваться и пинаться. Да так сильно, что это причиняет боль Алёне.
Вот и сейчас мой зверь чувствует, что дочь начала просыпаться и ворочаться, моментально словив эмоции матери.
Быстро кладу ладонь на живот жены и начинаю гладить его. Этот жест от меня хорошо успокаивает дочь. Ну и волк подключается, посылая волны любви и утешения в сторону маленькой волчицы, которая должна родиться через полтора месяца.
- Всё-всё, не плачу, – Алёна делает глубокий вдох и выдох, укладывая поверх моей руки на своём животе свою маленькую ладошку.
Как только наша дочь снова засыпает, наклоняюсь и целую Алёну в губы.
- Если что, я всё ещё злюсь, – тяжело дыша, говорит она, когда я отрываюсь от её губ. – Немного, но…
- Но всё равно ты меня любишь, – прерываю её, игриво выгибая бровь.
- Люблю, – фыркнув, закатывает она глаза. – Твой волк просто не оставил мне выбора. Как можно не полюбить такого большого, – хихикает, – красивого и шерстяного зверя?!
Рычу я предупреждающе, прекрасно понимая, что она подкалывает меня.
Снова склоняюсь к лицу Алёны.
Перестав рычать, нежно улыбаюсь и смотрю на жену так, чтобы она увидела всю мою любовь, огромную, безмерную и одержимую.
- Если нас с волком любит такая потрясающая женщина… – практически шепотом, – значит, мой Зверь сделал правильный выбор!
