Моя Академия 13 (СИ) - Син Евгений

Чем ближе к центру — тем больше людей видим на улице. Не сказать что их много. Днём их наверняка значительно больше. Главное, что прохожие абсолютно никуда не спешат. Большая часть очевидно прогуливается — для многих рабочий день давно подошел к концу, и есть свободное время, чтобы насладиться хорошей погодой.

— А ресторанов и кафе здесь нет? — удивляется Ариадна.

— На параллельной улице есть всё, — довольно ухмыляется водитель. — Всё, о чём только можно подумать, — добавляет.

Где-то я уже это слышал.

Экипаж сворачивает, и по пути начинают попадаться ресторанчики и кабаки. Проезжая мимо одного из них, видим, как оттуда вываливается весёлая компания — на удивление не замечаю никакой агрессии. Такое ощущение, что за порядком здесь следят очень строго. С другой стороны, может быть, мы просто едем не по тем районам. Ни городовых, ни стражи на улице не видно.

— Смотри, как тут здорово! — Ариадна с восторгом смотрит на яркие огни ресторанов. — У нас в городе что-то подобное только на набережной, и то не так ярко.

Водитель только мельком поворачивается к нам и ухмыляется. Мы для него обычные восторженные туристы из приграничного городка. Как по мне, кабаки и рестораны вполне обычные — ничем не отличаются от уже привычных. Тот же «У реки» выглядит куда интереснее за счет водного антуража. Но менталистке наверняка кажется, что всё столичное должно чем-то отличаться. Вряд ли, конечно. Но шанс это проверить у нас ещё будет.

— Мы уже в самом центре? — спрашивает извозчика Ариадна.

— Почти, — отвечает он.

Чем ближе мы подбираемся к центру, тем выше становятся дома. Внешний вид тоже значительно богаче. На улицах всё больше попадается молодёжь: ребята идут по направлению нашего экипажа. Видимо, тоже в центр. Компании подростков перемежаются парочками. Иногда вижу двух девчонок с веселыми взглядами. Народ тут не особо чего-либо боится. В городе, где есть серьёзная опасность, так беззаботно не ходят. Скорее всего отношения жителей друг к другу тоже довольно предсказуемы.

В какой-то момент съезжаем с центральной улицы. На мгновение, в самом конце улицы, прямо перед окнами экипажа проносится крупное здание, похожее на дом-крепость. Скорее всего там как раз и центр — но нам не туда.

Вдали от центральной улицы, почти ничего не меняется. Пока мы не въезжаем под светящийся купол. Похоже, будто над нами летают тысячи мотыльков. Из окон кареты купол виден не очень хорошо, но магию в куполе однозначно чувствую. Ага, значит, внутри столицы подконтрольную магию всё-таки применяют. И, как позже понимаю, не только для освещения, поскольку «светлячки» вдобавок ко всему создают позитивное настроение. И это отражается на лицах прохожих.

Мне становится немного не по себе, насколько большая разница между моим мироощущением и мироощущением городских жителей. Причём, если быть совсем честным, в нашем городке, народ тоже не особо озабочен выживанием. Но здесь люди словно полностью отрываются от реальности.

Или… в голову внезапно приходит мысль… их нарочно отрывают?

Что если менталисты могут работать здесь круглые сутки? Или, например, только по вечерам?

— Ариадна, — тихо обращаюсь к девчонке. — Не знаешь, есть ли ментальные техники, которые могут незаметно работать с неодарёнными? Не личной направленности, а площадные? Чтобы задействовать как можно больше людей.

Задаю вопрос — а сам уже знаю ответ. Он словно всплывает сам.

— Да, есть, — спокойно отвечает Ариадна, не придавая особого значения моим словам. Менталистка продолжает восхищенно следить за жизнью улиц.

Расспрашивать её дальше не собираюсь — просто нет смысла, поскольку только что вспомнил характеристики этой техники.

Техника аккуратная, слабого воздействия — где-то на уровне маркетинговых. Действует как запах кофе или быстрая музыка в супермаркетах: лёгкий толчок подсознанию. Серьёзного влияния техника не оказывает, но немного смещает акценты. И ведь в неё можно встроить абсолютно любое настроение. Какое умеешь испытывать сам, такое и можно. А выделить нужное для менталиста вообще не работа.

И ведь все менталисты связаны определёнными клятвами, и фактически сейчас только мы с Ариадной можем свободно рассуждать о подобных воздействиях на большие группы людей. Через какое-то время вообще останусь только я. И ведь техника заметна лишь потому что мне есть, с чем сравнить. Люди в других районах так себя не ведут. Нужно хорошенько приглядываться к прохожим, чтобы заметить небольшие отличия в настроении и поведении. Для обычного человека всё происходящее останется за кадром.

А так — подумаешь: чуть более весёлые и беззаботные люди, ничего такого. Бросаю взгляд на менталистку. Ариадна едет, смотрит по сторонам и никак не реагирует. Для девушки подобная работа с населением не представляет ничего из ряда вон выходящего. Просто очередной винтик в системе управления. Ничего такого.

Ладно, об этом можно подумать чуть позже. Сейчас это не имеет никакого значения. Хотя, конечно, напрашивается развитие мыслей — в некого магического Большого брата, что следит за каждым. Может, так оно и есть, раз платежи в основном осуществляются через переводы — так проще отследить общий денежный поток. А если понадобится, проверить лично каждого или конкретное заведение на предмет трат или поступлений. Об этом раньше тоже не задумывался.

Всё, вроде как, происходит само собой, но при этом существуют личные зоны в информере, где на каждого хранится целый архив информации. А также переписки, звонки, виртуальные чеки…

Ещё, если вспомнить, как быстро становились недоступными статьи и видео про недавние Прорывы, можно догадаться, что за новостями следят отдельно. Это стало очевидным еще тогда, в госпитале. Всё, что можно найти в информере, тоже проходит определенные проверки. Причем уходит на это не так много времени. Сейчас напрямую мне это никак не мешает и лично меня не касается. Выбрасываю лишние мысли из головы. Чувствую, как размышления снова уползают на подкорку и перевариваются уже там.

Извозчик останавливается перед выездом на широченную улицу.

— Приехали, господа магики, — окликает нас мужик.

— Уже? — удивляюсь, как быстро пролетело время за размышлениями.

— Вон там — улица Мастеров, — показывает извозчик. — Экипажи туда не пускают — там пешеходная зона.

— Почему? — задаю вопрос. — Мне казалось, здесь везде можно проехать.

— Не всем, — уклончиво отвечает мужик. — Так там в основном различные лавки и мастерские. Нашему брату-извозчику туда нельзя, но через каждые несколько домов есть удобные подъезды, как этот. Вы всегда сможете нанять экипаж, который отвезет вас обратно.

— Спасибо, — киваю и расплачиваюсь. — Что-то еще? — Вижу, как странно смотрит на меня извозчик. Будто хочет сказать что-то еще.

— Только вы… — задумывается на секунду. — Вы же не местные? Ведь так?

— Очевидно, — соглашаюсь.

— Вот. Если это заметно даже мне — то продавцам в лавках и подавно, — говорит мужик. — Так что не покупайте сразу то, что приглянется. Походите, приценитесь в нескольких местах. А если решили, то лучше торгуйтесь. Здесь редко кто торгуется, но вам точно будут заряжать цену чуть ли не вдвое дороже.

— Понял. А почему вы мне помогаете? — удивляюсь.

— Да так, навеяло как-то, — с грустной улыбкой отвечает извозчик. — Я же сам тоже не из столицы. Моя семья живёт на окраине маленького городишки. Приехал сюда первым из братьев, потом уже остальных подтянул. Родной-то у меня всего один, а двоюродных — пруд пруди. Но не суть. Когда впервые пошел за покупками, никак не мог понять, почему всё вокруг втрое дороже, чем у нас. Подумал: «Наверное, в столице всегда так». Ага. Целую неделю меня доили, пока я не забрел в один из захудалых рыночков. Вот там-то одна бабуля рассказала, как в столице наживаются вот на таких неопытных туристах и приезжих. Доят их, доят, пока обратно не уедут. Поток тут ого-го: никого не жалеют. Уедут одни, на смену обязательно придут другие.