Тренер Гильдии Фамильяров 6 (СИ) - Харченко Сергей

— В гаражах?

— А то где ещё? В том же гараже он и сидит. Куда ему ещё деться?

Добравшись до микроавтобуса, мы лихо сорвались с места. Через двадцать минут свернули в уже знакомый и знатно обшарпанный гаражный кооператив на окраине района.

Картина внутри заветного гаража ничуть не изменилась со времён нашего прошлого визита. Стабильность, достойная восхищения.

Двое маргинального вида собутыльников в замасленных ватниках сидели за колченогим столиком. Тот был уставлен пустыми бутылками. Все были пьяны в хламину. А сам гений токарного дела, Викентий, по-прежнему валялся на своём излюбленном месте, на полу. Вот только оно теперь было застелено почему-то газетами. Токарь находился в глубокой отключке.

— Классика жанра, — философски констатировал я, переступая через порог. — Барон, можешь прочитать лекцию народу, о вреде пьянства.

— Я? — изумлённо высунулся из кармана Сверчанский. — Так они ж чужие.

— С ними можно, — одобрительно кивнул я.

— Хе-хе, — сверчок почесал передними лапками. — Это мы за здрасьте.

Гусар приземлился на заляпанный стол, аккурат между бутылкой водки и надкусанным солёным огурцом.

Сверчок упёр передние лапки в бока, возмущённо затряс усами. В ответ один из собутыльников икнул, уставился на него.

— Ты видел, Т-толян? — пихнул он своего товарища. — Ля!

— Срамота! Упадок нравов! Деградация офицерского состава! — барон начал расхаживать по столу, пиная хлебные крошки. — Вы не элитный гарнизон, вы — опарыши кабацкие! Как можно нахлебаться до состояния контуженной гусеницы⁈ И это прямо посреди бела дня! А ну, смирно! Перед вами боевой офицер! Розги по вам плачут, пьянь бескрылая!

Один из собутыльников, мужик с сизым носом, медленно сфокусировал мутный взгляд на возмущающемся насекомом. Его челюсть отвисла, обнажив отсутствие нескольких зубов.

Второй собутыльник, Толян, уставился на стол.

— Т-ты… эт чо такое? — дрожащим шёпотом выдавил сизоносый. — Ты… ты это видишь? Оно… зелёное… и ругается…

Толян судорожно сглотнул, с ужасом глядя на барона.

— Всё, Михалыч! — Толян в панике отшатнулся от стола. — Завязываем с этой палёнкой! Допились, мать её! До чертей зелёных, хе-хе!

Пока собутыльники обсуждали сверчка, а тот всё распалялся, мы с Беловым подхватили бесчувственное тело Викентия за подмышки, потащили к выходу.

— Опять Викентия утаскивают! — запоздало возмутился Толян, когда мы уже грузили недвижимого токаря в микроавтобус. — Эй! Чаво вам от него надо⁈

— Родине нужны его руки золотые, — коротко бросил я, захлопывая дверь микроавтобуса.

Сверчанский хохотал в голос, запрыгнув в приоткрытое окно. Под его весёлые залихватские речи, мы добрались до базы.

Затем отволокли Викентия прямиком в лазарет. Полина, только взглянув на «пациента», обречённо вздохнула. Достала из шкафчика шприц. Тот самый фирменный, жёсткий «отрезвитель», который ставил на ноги даже мёртвого, как она однажды призналась.

После болезненного укола Викентий дёрнулся, открыл мутные глаза и попытался сфокусироваться на окружающих.

— Где я? — прохрипел токарь, хватаясь за раскалывающуюся голову.

— На работе, Викентий. На любимой, высокооплачиваемой работе, — я сунул ему в руки распечатку чертежа от Серёги, положил на стол тяжёлую болванку из простой углеродистой стали.

Минут через десять, когда чудо-укол окончательно прочистил ему мозги, Викентий уселся за свой токарный станок в мастерской.

Завизжал резец, полетела стальная стружка.

Оставив Викентия колдовать у станка, я вернулся на плац. Там уже нас ожидала команда.

Расслабляться было рано. Завтра нам предстояло выйти на Арену, и я собирался отработать с тандемами связки до автоматизма. Чтобы их мышечная память работала быстрее мысли.

Работа закипела, а я замер на бровке, замечая действия питомцев и их хозяев.

— Шире шаг, Лера! Не отставай! И не давай Бублику приседать на задние лапы! Секач его сомнёт, если поймает его без стойки, — бросал я замечаниями, прохаживаясь вдоль тренировочной зоны. — Ветров, барьер нужно ставить не за секунду до удара! Иначе Бублика сомну! Запомни! Одновременно с ударом! Опоздаешь — проиграем! Ещё раз!

Краем глаза я заметил Василия Темникова. Мажор, вооружённый старой метлой, уныло мёл асфальт у кромки плаца, но его взгляд был прикован к тренировке. Он то и дело замирал, наблюдая за отработкой связок, и на его лице читалась отчаянная тоска по Арене.

Наконец, видимо собравшись с духом, Темников отставил метлу. Неуверенным шагом подошёл ко мне.

На его плече привычно восседал Пушистик. Зверёк грыз очередную морковку, но его дыхание по-прежнему сопровождалось тем самым прерывистым сипением, переходящим на свист.

Я нахмурился, глядя на белого пушистого зверька.

— Ты бы его ещё раз Полине показал, — посоветовал я, прерывая неловкую паузу. — Этот свист никуда не делся. Могут начаться осложнения.

— Да что с ним будет? — Василий отмахнулся, нервно погладив кролика по ушам. — Покажу. Обязательно покажу, но вечером… У меня к тебе другой разговор, Горай. Важный.

Темников выпрямился, пытаясь вернуть себе былую гладиаторскую надменность, но в его глазах застыла неприкрытая мольба.

— Возьми меня в команду, — выпалил он, сжимая кулаки. — Хотя бы в резерв. Вы же выходите без запасного тандема. Ты сам знаешь, это самоубийство! Дай мне шанс выйти на песок, Артур! Я покажу, на что мы с Пушистиком способны!

Я смерил его холодным оценивающим взглядом. Его отчаяние было искренним, но гильдия не место для благотворительности. Особенно когда на кону важный для нас дебютный выход.

Что он может показать со своим кроликом? Да и как он встроится в команду, которую я притирал друг к другу более месяца? Я не буду идти на такие риски.

— Нет, — ледяным тоном отрезал я. — Я же ясно выразился при подписании твоего контракта. И ты с этим согласился…

— Но…

— Ты подсобный рабочий. Грузчик, дворник. Не гладиатор.

— Артур…

— Я всё сказал.

Василий побледнел, его губы дрогнули, он открыл было рот для новой порции аргументов, но его прервал зычный окрик со стороны главного корпуса.

— Вася! Я не поняла! — баба Зина стояла на крыльце, угрожающе уперев руки в боки. Рядом с ней большой мусорный бак. — А ну быстро схватил его и вынес к контейнерам! Я всё утро за тобой бегаю! Развели тут зоопарк, плюнуть негде!

Я усмехнулся, кивнув в сторону разгневанной уборщицы.

— Видишь? — бросил я Василию. — А говорят, незаменимых людей нет. Тебя заждались на передовой, Темников.

Блондин стиснул зубы так, что те заскрипели. Бросил на меня испепеляющий взгляд, а затем, зашипев под нос что-то неразборчивое, отправился в сторону бабы Зины.

Воспитательный процесс продолжался, а корона всё ещё прочно держалась на голове, будто её гвоздями прибили.

Вечером, понимая, что Викентий всё ещё возится с деталью, я отправил команду домой. Им надо было отдохнуть перед завтрашним днём и хорошенько выспаться.

А затем подцепил поводок к Живчику, пересадил Искорку в переноску, и вышел на улицу. Отправился в сторону съёмной квартиры по привычному маршруту.

Завтра наш дебют в Бронзе. Лёгкое и будоражащее кровь волнение всё же подступало к горлу, несмотря на мой опыт. Но Львы старались. А завтра до выхода на арену будет финальный прогон на плацу, где закрепим всё, что выучили сегодня.

Я шёл по освещённому проспекту в сторону дома. Осенний ветер гнал по асфальту сухие листья. Живчик бежал рядом, Искорка уже посапывала в переноске.

Внезапно рядом раздался визг тормозов и нетерпеливый протяжный гудок клаксона.

Серый представительский седан резко сбавил скорость, поравнялся со мной, медленно катясь вдоль тротуара. Тонированное стекло задней двери поползло вниз, являя миру уже знакомую сияющую физиономию.

Это ж старый знакомый. Наш меценат. Депутат Питерсовета Роман Олегович Лоскутов собственной персоной.