– Вот поэтому я люблю кошек…
* * *
Натан открыл дверь приемной новым ключом, распахнул ее перед новым секретарем и проворчал:
– Ну вот, милости прошу.
Элио осмотрелся, и впервые на его лице отразились действительно глубокие чувства – рот юноши приоткрылся, глаза округлились, и он восхищенно выдохнул:
– Какой умопомрачительно прекрасный бардак!
Бреннон покряхтел. Вчера, пока кардинал общался с вдовой Мерфи на предмет соблюдения договора с корриган и отбивался от требований компенсации за сторожевых псов, Натан перенес немалую часть документов из кабинета в приемную. Тем самым вид помещения значительно улучшился, а вот приемная как будто уменьшилась в размерах.
– Вы тут вообще никогда порядок не наводили? – поинтересовался Элио, пошевелив носком ботинка груду папок посреди ковра.
– Ну, сначала здесь было попросторней, но потом…
– Понятно. – Юный Романте повернулся к комиссару и деловито сказал: – Давайте внесем полную ясность, сир. Я – джилах и исповедую веру моих предков.
– А я атеист, и меня это не волнует, пока вера не мешает вам исполнять ваши обязанности.
– Мне необходим выходной по субботам.
– Ладно.
– Три недели отпуска в год – я буду предупреждать вас заранее осенью, зимой и весной.
– Гм. Хорошо.
– И ключи. – Юноша протянул руку.
Бреннон опустил в узкую ладонь блестящую связку ключей и спросил:
– Как ваша нога?
– Благодарю, сир. После воды из озера все прошло, так что я могу приступить к работе. – Он обвел приемную маниакально загоревшимся взглядом и промурлыкал: – Начну прямо сейчас!
– Погодите, молодой человек! – Бывший комиссар, а ныне глава Бюро кашлянул. – Сначала мне нужно познакомить вас с одной важной для меня личностью. Надеюсь, у вас с ней не возникнет никаких проблем и вы придете к полному взаимопониманию. – Он открыл кабинет и сказал: – Кусач, выходи!
Александра Торн
Королева яда и тьмы
Глава 1
8 апреля 1866 года
Эсмин Танн, юг Риады
– Да, – сказал Рон Галлахер, – дела…
– Не прошло и пятидесяти лет, – фыркнул мистер Линн, – как мэрия наконец-то сподобилась выделить средства на ремонт!
Галлахер на всякий случай снял шляпу. Он очень уважал мистера Линна с тех пор, как тот, еще не такой седой и круглый, учил Рона, его братьев и прочих мальчишек Ан Сорны чтению и письму. С того времени минуло три десятка лет; и вот мистер Линн, свеженазначенный глава городской детской библиотеки, с жадностью коршуна смотрел на новое здание, которое мэрия отжалела для школьников и их книжек.
Это строение – массивный черный куб в три этажа с мансардой – давно уже нуждалось в ремонте, о чем красноречиво говорила дыра в крыше, через которую виднелись темные балки, похожие на обугленные кости. Двери и окна были плотно забиты досками, с крыльца свешивался дикий плющ, увивающий южную стену плотным ковром.
– Корчевать, стало быть, надо, – заметил Рон и указал на мощные корневища плюща. – А то снова вырастет, зараза такая.
Зеваки, которые в Эсмин Танн охотно собирались по любому поводу, оживленно зашелестели. Мистер Линн скептически оглядел плющ, словно сомневался, можно ли его удалить, не отрывая всю стену от здания.
– Давайте для начала войдем и проведем инспекцию. Дом, как мне сообщили в мэрии, не открывали последние десять, двадцать или тридцать лет.
– А ключи-то есть?
Мистер Линн развернул тряпицу и показал Рону связку насквозь проржавевших ключей.
– Да, дела, – задумчиво повторил Галлахер.
– Мэрия, как видите, щедра сверх всякий меры. Ваши люди смогут выломать дверь?
Зеваки оживились еще больше. Рон кивнул паре своих ребят, и те с опаской приблизились к зданию.
Говоря по совести, ни отец Рона, ни дед не помнили, чтобы этот дом кто-то строил. Он был тут как будто всегда – по крайней мере, когда сто с лишним лет назад семейство Галлахеров перебралось в Эсмин Танн с севера Риады, из Блэкуита, черное здание под двускатной темной крышей уже стояло посреди Ан Сорны. Дед, отец и сам Рон были строителями и видели его на старых планах, чудом уцелевших в огне революции.
– Осторожней там, – велел Галлахер. – А то еще рухнет чего…
Это предположение вызвало в рядах зевак некоторый ажиотаж. Толпа стала плотнее, из окон соседних домов принялись высовываться любопытствующие.
– А кто владелец-то? – спросил Рон.
– Никто, – пожал плечами мистер Линн. – В документах, копии которых мне передали в мэрии, указано, что здание находится в городской собственности.
– Рухлядь какая… – донеслось из толпы.
– Ничего не рухлядь, – проворчал Галлахер. – Стены вполне крепкие. Крыша вот… и что там внутри – надо смотреть. Может, не пойдете? Опасно.
– Гм. Вполне доверяя вашему мнению, я бы все же хотел осмотреть хотя бы первый этаж. Здесь потребуется снос стен, чтобы организовать читальный зал и прочее. Так что мне нужно хотя бы бегло взглянуть.
Выставив перед собой ржавые ключи, словно рыцарский щит, мистер Линн засеменил к зданию, и Галлахер поспешил следом.
Один из его ребят уже примеривался секатором к свисающим с козырька над входом ветвям плюща. Крыльцо в четыре широких ступени располагалось посередине южной стены и оставалось единственным просветом в сплошном зеленом ковре. Плющ опутывал две массивные квадратные колонны, на которые опирался козырек, крыльцо было густо усыпано листьями. Под козырьком царил полумрак и сильно пахло прелой листвой.
Галлахер сразу понял, что отпереть двери ключом не удастся. Во-первых, скважина оказалась забита каким-то мелким мусором, во-вторых, двери были заколочены досками. Но те уже почернели от времени и сырости, так что Рон свистнул своим и приказал взяться за дело с помощью лома-гвоздодера. Чтобы немного улучшить видимость, самый молодой из парней принялся срезать секатором ветви плюща; брызнул неожиданно густой сок с ядреным запахом, и Галлахер вовремя вспомнил, что плющи часто ядовиты.
– Не тронь пока! – крикнул он и стер пару капель сока с лица. Мистер Линн отступил от двери, завернул ключи в тряпицу и сунул в карман.
Доски поддавались туго, но в конце концов парни справились, распахнули или, точнее, с трудом растащили в стороны створки, которые изрядно повело от времени.
– Откройте нам окна, – велел Галлахер и первым ступил в будущую детскую библиотеку, предназначенную для учеников нескольких окрестных школ.
– Какое печальное запустение, – заметил мистер Линн. – А ведь раньше это был прекрасный дом! Взгляните на лестницу!
Большая лестница из некогда белого мрамора поднималась на второй этаж. На площадке она разделялась на два плавных изгиба, которые вели к галереям, обнимающим просторный холл. Все остальное терялось во мраке. Судя по толстому слою пыли, никто не ступал в дом десятки лет.
Галлахер протер перила. Это был красивый дуб, когда-то блестящий от полировки. Сейчас по перилам вились забитые пылью трещины.
Тем временем усилия парней увенчались некоторым успехом: они оторвали доски от пары окон на первом этаже, расчистили проемы от плюща, и неожиданно тусклый свет пролился в холл. Слева и справа Рон различил по двери – в одной стекло выбито, в другой пошло трещинами. Но черты изящного витража все еще угадывались в раме.
В холле было пусто – всю мебель давно вывезли прежние хозяева, а потому мистер Линн жестом предложил Галлахеру пройти дальше. Бывший учитель подошел к двери слева, повернул ручку и разочарованно заметил:
– Заперто!
Рон подергал ручку, приналег на дверь широким плечом, и замок с хрустом вывернулся из прогнившей рамы. Запах тут, конечно, был не из приятных.
За дверью обнаружилось просторное помещение с огромным камином, почти пустое, не считая трех или четырех теряющихся в полумраке стеллажей из темного дерева. Снаружи донеслись треск и хруст; парни наконец доломали все доски на окнах, и дневной свет впервые за десятилетия заполнил комнату.
