Попаданка на самокате (СИ) - Вертинская Стася

Но вот замок щёлкнул и дверь открылась. Наталья вышла, зажатая между Фонарёвым и Громовым. Их лица были хмурыми – да и как иначе в таких делах? А вот Наталья выглядела потерянной и бледной.

Волосы по-прежнему в идеальной укладке, одежда в полном порядке, но макияж расплылся. Глаза красные, но она уже не плакала. Она шла прямо, но движения казались резкими. Сложенные на животе руки подрагивали.

Наталья подняла голову и на мгновение встретилась со мной взглядом. Я ожидала увидеть страх или отчаяние. Но в глазах была пустота.

Пришедший с ней адвокат был раздражён, словно ждал совсем другого финала. А вот юрист Лебедевых, напротив, смотрел на Наталью так, будто та была уже вычеркнута из состава семьи.

– Мы настаиваем на пересмотре условий, – адвокат не собирался сдаваться и продолжал спорить с Вершининым. – У моей клиентки нет судимости, у неё несовершеннолетний сын. Прошу учесть...

Но Алексей даже не обернулся.

– Всё будет в рамках закона, – бросил он коротко и продолжил идти.

Адвокат замолчал и покосился на семейного юриста. Не встретив поддержки коллеги, он замолчал и поспешил следом за Натальей.

– Суд примет решение об аресте в течение суток, – Глеб вышел последним и остановился рядом со мной. – Она пока под стражей. Завтра решат, где она встретит суд – дома или за решёткой.

Я кивнула. И не смогла отвести взгляд от спины Натальи, пока та не скрылась за поворотом коридора. Всё внутри сжалось от неясного чувства. Расследование этого дела казалось опасным приключением. А финал оказался не только торжеством справедливости, но и чьей-то трагедией.

Глеб молча смотрел вместе со мной, а потом вдруг сказал:

– Пойдём прогуляемся.

Я посмотрела на него. Мне казалось, он давно привык к подобным вещам. Вряд ли его расстроил исход произошедшего. Но вид его был скорее задумчивым, чем довольным.

Мы вышли из участка и пошли. Сначала по какой-то узкой улочке, пересекли широкий проспект и через некоторое время оказались в старом парке. Глеб ничего не говорил, шёл, сунув руки в карманы. Я думала о Наталье.

Дорожка вывела к небольшому пруду. Мы сели на лавочку, Глеб оперся локтями о колени и смотрел на воду.

– Её посадят, – вдруг сказал он спокойно. – За попытку организации убийства. Хотя оно не состоялось.

– Не состоялось? – удивилась я. – Но Лебедев мёртв.

– Да, она заказала убийство мужа, даже успела заплатить исполнителю, – пояснил Глеб. – Но кто-то успел раньше. А её наёмник оказался великодушным парнем и даже вернул деньги.

Он замолчал, поднял из-под ноги камень и бросил в воду.

– И что теперь? – растерянно спросила я.

– Наталью посадят, но на меньший срок, – ответил Глеб. – Возможно, даже под домашний арест. Конечно, если мы не докажем, что она врёт. В любом случае она лишится всего. Семейный юрист четко дал понять, что защищать он будет только репутацию семьи, насколько это вообще возможно при обвинении в заказном убийстве. А вот дальше начинается настоящая задница.

Он безрадостно усмехнулся, откинулся на спинку лавочки и закинул руки за голову:

– Или убийство состоялось по заказу, а Смольный вернул Наталье деньги из сочувствия, чтобы защитить её. Или они действительно не знают, кто это сделал. Потому Кожухов, те двое и, возможно, кто-то ещё следили за нами. Если первое, то Григорий сам себе копает яму. А он не дурак. И скорее всего, знает, что делает. Если второе… Тогда у нас опять никаких зацепок.

Он снова замолчал. Кажется, дело снова зашло в тупик. Всё, что у нас осталось, батарея с детонатором, которую возможно найдёт информатор.

– А магбатарея? – осторожно спросила я.

– Да хрен бы знал, что теперь нам даст эта батарея, – сердито выплюнул Глеб. – Чёрт бы побрал этого сбежавшего инженера. Буров точно что-то знает!

Я не нашлась, что ему ответить. Поэтому молчала и ждала дальнейших решений Глеба.

– Пойдём, – он вдруг встал. – Если информатор нашёл батарею, нам все равно надо её забрать. Если что, сдадим её Гильдии.

Глава 25

Переулок, где обитал информатор, казался мрачнее, чем в прошлый раз. Солнце ещё не село, но тут сумерки будто опускались раньше. Я вздрагивала от каждого шороха. На всякий случай нащупала в кармане электрошокер и чуть не включила его, когда услышала какой-то шум.

Из головы не шли слова Глеба, что Смольный следит за нами.

Но, наверное, Глеб знал, что делал. Он шёл вперед уверенно. И я старалась не думать о худшем.

Информатор уже ждал нас. Он окинул Глеба взглядом исподлобья, протянул ему деньги и сказал:

– Ничего у них нет.

Глеб нервно поморщился и посмотрел на купюры.

– Тут только половина, – заметил он.

– Компенсация за то, что за такие вопросы меня чуть не вышвырнули вон, – буркнул информатор. – Глебушка, ты же знаешь, что ссориться с поставщиками ещё хуже, чем растерять всех клиентов.

– Зато лучше загреметь в тюрьму или объясняться с гильдейскими, – резко ответил Глеб. Кажется, новая неудача очень разозлила его.

Информатор покосился в мою сторону, потом тяжело вздохнул.

– Ладно, есть у них кое-что, – признался он. – Не твоя опасная игрушка, но может пригодиться.

Он медленно вздохнул, набираясь смелости сказать что-то или упиваясь вниманием, и продолжил:

– Когда я стал спрашивать о батареях с начинкой, мне сказали, что такого у них никогда не было. А если бы и было, то не для таких, как я. Только один из мастеров проболтался, будто видел, как у них сделали пару нестандартных батарей. А куда они ушли, никто не знает. Может забрал кто из верхушки. А может – отправились в утиль. Больше ничего сказать не могу. Ты же знаешь, Глебушка, я человек маленький…

Но Глебу, кажется, этого было достаточно. Он коротко кивнул и повернулся к выходу. Я поспешила за ним.

– Это что-то значит? – спросила я, потому что молчание затянулось. Если у Глеба появилась зацепка, то мне хотелось знать об этом.

– Вероятнее всего у Смольного есть технология взрывных батарей, – ответил Глеб тем тоном, когда он нащупал след. – И, скорее всего, он не собирается ею делиться. А теперь покрывает Наталью, сделав так, будто убийство состоялось не по их вине. Кто с такими данными что докажет?

Я промолчала. Но почему-то крутилась мысль, что Григорий действительно мог не знать настоящего убийцу. Что, если батареи сделал сам Буров? В качестве эксперимента, например, раз уж он имел доступ к мастерской? Может быть, продал их кому-то ещё или…

Да ну, бред какой-то. Не мог же он сам взорвать свою квартиру и подложить детонатор в самокат Лебедева! Конечно, Глеб прав. Все улики ведут к Наталье. А Смольный лишь обставил всё так, чтобы отвести подозрения от себя. Поэтому инженер прячется?

– Что теперь? – осторожно спросила я, когда мы вышли на оживленные улицы.

– Домой, – коротко бросил он, не сбавляя шаг.

Потом обернулся и посмотрел на меня таким взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. Но Глеб уже снова уставился на дорогу перед собой.

– Завтра ещё раз посмотрим на батарею из самоката. Заряд в ней похож на тот, что Буров продал Смольному.

Глеб помолчал, прежде чем продолжить:

– А потом решим, как копать дальше. Или пойдём в «Мастерскую под Воротами», или попробуем подобраться к самому Смольному.

Вскоре мы добрались до дома. Поднялись по лестнице, Глеб открыл дверь и пропустил меня внутрь. Он, как обычно, завис у доски, пока я готовила ужин. Потом помог убрать со стола. И в момент, когда я меньше всего этого ждала, обнял меня сзади.

Глеб прижался к моей спине и уткнулся носом в волосы. Это было слишком… слишком интимно. Как будто мы не случайные напарники, которые иногда спят вместе. Но внутри всё сладко сжалось, а сердце застучало быстрее.

Я развернулась к нему, чтобы… Чтобы что? Сказать, что всё произошедшее раньше ничего не значит? Или наоборот, что мне хорошо рядом с ним?

Он смотрел на меня, не разжимая объятий. Потом медленно наклонился и осторожно коснулся губами губ. Не знаю, что я должна была сделать. Я ответила. А он прижал меня крепче.