Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

Прямо посередь гостиной на полу, скрестив ноги в лотос и ухахатываясь до колик, сидел Алексей Светлов. А ухахатывался он, понятное дело, неспроста. Вокруг него, будто гигантские спонжики, носились три пушистых комка радости. Щенки. Маленькие, неуклюжие, с непропорционально огромными лапами и блестящими глазами. Они прыгали на Лёху, пытаясь лизнуть в лицо, кусали его за пальцы и громко повизгивали.

А Светлов то и дело в шутку ронял одного из них на бок, яростно чесал, а потом снова смеялся.

— Лёх? — выдавил из себя Комбаров. — Это… что?

— О! Проходи-проходи! — кое-как справляясь с натиском «атак» пушистой малышни, Светлов поднялся на ноги. — Не стой в дверях!

— Это кто у тебя?

— Не поверишь, — улыбнулся Светлов. — Но в скором времени эта милота превратится в московских сторожевых.

— Это… понятно. Ты где их взял-то?

— Ой, долгая история, — отмахнулся Алексей. — Но если коротко: одни милые старушки подогнали в обмен на услугу. Ты-то сам какими судьбами?

— Да вот, — один из щенят переключил своё внимание на ногу Комбарова, и он как-то немного потерялся. — Только-только с переезда. Решил зайти по-соседски.

— Ну молодец. Как движется?

— Кошмар, — честно признался Саша. — Никто ничего не знает, фуры в снегу вдоль дороги стоят, народ бегает как угорелый, и где кухня неизвестно.

— Ну… бывает, — хохотнул Светлов и тут вдруг замер. — Кста-а-а-а-а-ти, — протянул он. — А ты ведь очень вовремя!

— В каком смысле?

— Сразу говорю, что отказ не приемлю!

— Лёх, ты о чём?

— Давай-ка выбирай себе четвероногого друга, — Светлов указал на щенков. — Будет новый особняк охранять, потому что… ну куда мне трое-то⁈

— Ты серьёзно?

— Абсолютно! И ещё одного Дитмару пристроим.

— Ну, тогда я не против, — Саша улыбнулся и, присев на корточки, позволил щенку забраться на него. От этого пушистого комка шла такая волна счастья, что на мгновение Комбаров забыл обо всех проблемах. Может быть, боги создали собак именно для такого? Саша ответа не знал, но очень надеялся, что это так…

Глава 20

Ссора вышла знатная — с битьём посуды, громкими словами и хлопаньем дверьми. Мать до последнего не верила, что Ева Юсупова отважится пойти против её воли и воли отца, а вот же…

А итог был предсказуем: уже к вечеру того же дня Ева с вещами переехала в Тверь. Причём сама себя девушка чувствовала далеко не в драме, а ровно наоборот. Стоя на балконе арендованной квартиры и вдыхая полной грудью морозный воздух, Ева чувствовала себя свободной и возбуждённой. Как будто она стояла на пороге чего-то… чего пока непонятно, но уже точно грандиозного.

Квартиру она сняла сама, доверившись фотографиям и отзывам на одном из профильных сайтов. И, к счастью, обошлось без подвохов. Да, не дворец, но тем не менее очень достойно. Квартира располагалась в историческом центре и потому, вполне логично, была старой. Но! Пускай слово «старый» может иметь негативную коннотацию, однако «старая» квартира Евы по всем фронтам Уделывала новостройки.

Люди строили на века. Потолки высокие, стены основательные, окна выходят в милый внутренний дворик, а шумоизоляция такая, что можно продолжать заниматься любимым делом и даже более того — организовать махонькую студию звукозаписи.

Кухня, спальня, разделённый санузел, большая гостиная и ещё одна комната, которую прежние жильцы явно использовали в качестве детской. Слишком уж весёленькие там были обои. Весёленькие и вусмерть заляпанные грязными маленькими пальчиками где-то на уровне колена.

— А может тут и сделать студию? — вслух задумалась Ева.

Однако тут же решила, что слишком уж торопит события и сперва надо бы обжиться. Что насчёт денег?

Деньги у Евы были. Несмотря ни на что, девушка всё равно оставалась княжеской дочерью, и князь продолжил бы содержать её при любом раскладе. Ну… может и не при любом, но как бы он не ярился насчёт инцидента с трактиром, это прегрешение Евы не было каким-то фатальным или непростительным.

По дороге в Тверь молодая Юсупова крепко раздумывала о том, не творит ли она подростковую глупость? В итоге решила, что да, творит, и лишь окрепла в своём решении. Ведь когда ещё делать подобные вещи, как не сейчас?

Итак! Вещи разобраны по полочкам, холодильник забит привычным для Евы набором продуктов, и надо бы что-то делать дальше.

Что? Ну конечно же — быть последовательной в своих словах и шуровать поступать в лицей. Тем Юсупова и занялась следующим же утром после переезда.

— Ева Евгеньевна? — Геннадий Сергеевич Зарубин поднялся из-за стола и зашагал девушке навстречу. — Очень-очень рад! Позволите? — Ева позволила, и директор лицея коротко поцеловал её ручку. — Прошу вас, присаживайтесь, Ваше Сиятельство.

— «Ваше Сиятельство» — это мой отец, — улыбнулась Ева. — Прошу вас, обращайтесь ко мне просто по имени-отчеству. И да! Хочу сразу предупредить, что не требую к себе какого-то особенного отношения.

Зарубин на эту ремарку никак не отреагировал. Просто принял документы Евы, внимательно изучил бумаги, время от времени кивая каким-то собственным мыслям, и сказал:

— Что ж. Добро пожаловать, Ева Евгеньевна. Признаюсь честно, я польщён, что представительница рода Юсуповых выбрала именно наш лицей. Репутация у нашего заведения…

Тут Зарубин поднял кверху крепко сжатый кулак, как бы намекая, что с репутацией его заведения всё в порядке.

— … однако всё-таки у нас преимущественно учатся местные. Из поколения в поколение, целыми династиями. А вот представители громких фамилий поступают к нам нечасто. Надеюсь, вас ничего не смутит.

— Не смутит, Геннадий Сергеевич, можете не сомневаться.

— Вот и прекрасно, — кивнул директор и задумался, — куда бы мне вас определить? М-м-м, давайте-ка в группу к Бабичеву. Мужчина он, конечно, своеобразный, но глубокий знаток своего предмета. Ну и ребята у него в группе собрались толковые. Давыдова, Мельник, Ефимов, Комбаров, Дитмар… ещё и Светлов Алексей Николаевич скоро восстановится. Так что, думаю, скучно вам не будет. Вся группа состоит сплошь из интеллигентных и образованных молодых людей.

— Не сомневаюсь, Геннадий Сергеевич. Когда я могу приступить к занятиям?

— Пум-пум-пум, — произнес Зарубин, глядя на наручные часы. — Технически, можете приступить прямо сейчас. Через пятнадцать минут начинается пара, и как раз-таки у вашего руководителя группы. Но если вам нужно время или…

— Нет-нет! — не колеблясь ни секунды заявила Ева. — Я готова начать прямо сейчас!

Тогда Зарубин набросал на листочке приблизительную схему корпусов, подмахнул размашистой подписью временный пропуск без фотографии и пожелал Еве Евгеньевне удачи.

Для человека, который попадал сюда впервые, лицей казался настоящим лабиринтом. Переходы, лестницы, переходы, какие-то непонятные бесцельные, но очень красивые галереи, переходы, переходы и ещё раз переходы.

Однако Ева сдюжила. Ворвалась в аудиторию буквально за пару минут до звонка и первым же делом отметила её размах. Всё по-взрослому — не комнатка, а полноценный амфитеатр. Полукруглые парты в несколько рядов из красного дерева, на окнах мозаика, портреты великих вдоль стен. Дворянский дух во всей его красе.

Из всего этого великолепия выбивался лишь преподаватель. Герман Михайлович Бабичев сидел где-то внизу за своим столом и производил впечатление глубоко несчастного человека. Бледный и осунувшийся, он жадно пил воду. И если бы не свидетели, наверняка бы игнорировал все эти игры с наливанием в стакан и хлебал её прямо из графина.

А прямо за ним на огромной доске была написана тема сегодняшней лекции: «Вред и воздействия различных ядов и алкоголя на развитие магического источника». И, судя по всему, Герман Михайлович к теме подготовился практическим образом…

— О! — тут он оживился, заметив Еву в дверях. — Здравствуйте! Вы, надо полагать, и есть та самая наша новенькая? Зарубин звонил, предупреждал. Марина Комарова, верно?