Эволюция целителя 3 (СИ) - Харченко Сергей

Причём росла опухоль очень активно. Сейчас её размеры были около 4–6 см. И я видел, как она пульсировала и продолжала увеличиваться в размерах. Мой диагностический щуп показывал всё в реальном времени.

Опухоль давила на мозг, провоцируя перифокальный отек. Другими словами, вокруг очага в тканях головного мозга накапливалась жидкость и усугубляла состояние Рохлина.

Новообразование всё больше сдавливало боковые желудочки мозга, которые содержат спинномозговую жидкость, питающую головной и спинной мозг, а также начинало вклиниваться под большой серповидный отросток, разделяющий внутричерепные структуры.

Теперь всё мне стало ясно.

Поражение лобных долей приводит к потере воли, способности планирования и социального контроля. что повлияло на изменение личности и появление апатии. Рохлин не чувствует себя больным. Оно и понятно. Часть мозга, отвечающая за критическое мышление, подавлена и атрофирована.

К тому же понятно недержание мочи. Опухоль давила на парацентральную долю мозга, где находится корковый центр регуляции мочеиспускания.

Ну а головные боли возникали из-за повышенного давления внутри черепа. Но Рохлин забивал боли аспирином, лишь снимая симптом.

Опухоль продолжала расти, а Рохлин всё сильнее распалялся.

— Ну и что ты застыл? Эй! У меня каждая минута на счету! — бушевал пожилой архитектор, гневно уставившись на меня. — Ты точно лекарь⁈

Что ж, у меня есть экстрактор. Справится ли он? Втянет ли опухоль полностью? Я сделаю всё, чтобы так и произошло.

— Спать, — коснулся я руки Рохлина, и тот отключился. В последний момент я успел подхватить его под руки и подтащил к кушетке.

— Что, операция? А что у него? — охнула Настя, подтаскивая ванночку, в которой загремели инструменты.

Скальпель, зажимы, ножницы и пинцеты — всё лежало в одной ёмкости.

— Убери, — обратился я к ассистентке. — Тут нужна краниотомия.

— Трепанация черепа? — замерла Настя, расширяя глаза. — У него опухоль?

— Именно. И растёт очень быстро, — сообщил я, готовясь сформировать «Экстрактор». — Закрой дверь и никого не пускай.

— Лёш, ты уверен? Может, консервативное решение? — с надеждой произнесла Настюха. — Даже Захарыч отказался бы лезть в черепную коробку, тем более известной личности, да еще и без его согласия.

— Настя, послушай, — перевёл я напряжённый взгляд на ассистентку. — Времени мало, и ты сама всё видела. Его не переубедишь. Ещё сутки, а может и того меньше — и он труп. И хватит про Захарыча упоминать. Я — не он. Меня зовут Алексей Логинов.

— Извини, я поняла, — побледнела Настя, кинувшись в сторону двери.

Щёлкнул замок, затем я услышал тихие шаги приближающейся к кушетке ассистентки. Но всё это было для меня уже фоном. Я сосредоточился на мозге пациента.

Не собираюсь копаться в нём, но всё же опухоль и скопившуюся жидкость удалить получится. Настроившись, я тут же сформировал из магических нитей воронку, но теперь она была чуть больше размера опухоли.

Каждую секунду в унисон пульсу, стучавшему в висках, из меня выплёскивалось большое количество энергии. Надо спешить!

Я погрузил воронку в черепную коробку Рохлина и направил её на опухоль. Та начала подрагивать, затем нехотя сдвинулась с места. Одно неловкое движение — и можно повредить мозг. Это я понимал, поэтому старался не дёргать воронкой, зафиксировал её в одной точке.

Через полминуты опухоль вытянулась в сторону воронки, а ещё через минуту, которая показалась мне вечностью, покинула тело Рохлина. Следом я убрал и скопившуюся жидкость, появление которой спровоцировал воспалительный процесс.

Всё.

Я сделал всё что мог…

Пришёл я в себя на кушетке, которая находилась у стены. Капельница рядом, но иглы в вене я не обнаружил. Настя гремела чем-то в лабораторном шкафу. Видно, искала лекарство, чтобы привести меня в чувство. Рохлин мерно посапывал на кушетке в центре приёмной, всё ещё находясь под наркозом.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно провели сложную операцию по удалению опухоли головного мозга!

Награда: +1500 очков опыта.

Вы заработали достижение: «Мозгоправ!»

Награда: +250 очков опыта.

Текущий уровень: 8 (5700/10000)/.

— Где же эти чёртовы лекарства? — бормотала под нос Настя, продолжая рыться в шкафу.

— Настя, не нужно. Всё хорошо, — поднялся я с кушетки, чувствуя струйки энергии от Карыча.

Не струйку энергии, а несколько. Всё же повышение уровней очень неплохо влияет и на способности питомца.

— Лёша, ты так побледнел! Забормотал что-то! Я уж подумала… — всхлипнула Настя, подскакивая ко мне. Она выглядела очень напряжённой, а глаза её были влажными от слёз.

— Всё прошло, — улыбнулся я в ответ. — Не надо никаких капельниц, я в порядке.

— Ты очень сильно истощился. Знаешь, что бывает в этом случае? Когда одарённые лишаются энергии? — встревоженно выдавила Настюха. — Твоя кровь могла свернуться, или сердце лопнуть, или кровоизлияние в мозг… Да всё что угодно. И ты мог умереть.

— Я ведь живой, как видишь, — развёл я руками в стороны.

— Нельзя так рисковать, — заметила Настя. — Уже который раз такое происходит.

— Я знаю, что делаю, — подчеркнул я, и ассистентка успокоилась. Хотя она явно не понимала, как мне удалось в этот раз выкарабкаться.

— Ты ведь удалил опухоль? — удивилась Настя, посматривая в сторону Рохлина. — Полностью? А если вдруг…

— Ничего не повредил, всё сделал аккуратно, — успокоил я ассистентку. — Сейчас его надо разбудить. Заодно и спросим его о самочувствии.

Я направился к слегка похрапывающему Рохлину и вытянул из организма пациента избыточный анестетик. Пожилой архитектор вздрогнул, открыл глаза, растерянно огляделся.

— Что со мной? — осипшим голосом выдавил он и закашлялся.

— Водички, — подала ему стакан воды Настя, и Рохлин выпил содержимое, возвращая пустую тару ассистентке.

— Я упал в обморок? — взглянул он на меня. — Что вы со мной сделали?

— Ничего особенного, — добродушно улыбнулся я. — Всего лишь удалил опухоль в вашем мозгу.

— Я чувствую себя действительно лучше, — вытаращился на меня архитектор, затем ощупал свою макушку. — Но как? Вы вскрывали мой череп?

— Это было не обязательно, — ответил я. — Я сделал это без физического вмешательства.

— Удивительно, — пробормотал он. — Но я чувствовал лишь усталость.

Я вспомнил информацию из своей книги и решил вкратце объяснить ему, что произошло.

— В том то и дело, что опухоли лобной доли очень часто маскируются под депрессию, либо под старческое слабоумие или вредные привычки, — объяснил я пожилому архитектору. Главный фактор, когда надо бить тревогу — внезапное изменение личности, как у вас это и происходило. И, конечно, все это в сочетании с остальными моментами, о которых мне рассказала ваша сестра.

— Катя? Но зачем? Какого чёрта она творит? — кажется, Рохлин вновь начал раздражаться.

— Кажется, вы не понимаете, что она спасла вам жизнь, — сухо заметил я. — Не обратись она в нашу клинику, вы бы умерли в течение следующей недели.

— Твою мать… — Рохлин сел за стол, где Настя уже вовсю описывала его случай, заполняя карточку. Внезапно архитектор схватился за голову. — Твою же мать, что же я натворил? Я ведь накричал на неё сегодня утром.

— У вас чудесная сестра, — заметила Настя. — И она всё понимает, Борис Иванович.

— Так что теперь вы можете быть спокойны. Вашей жизни больше ничего не угрожает, — добавил я.

— Там больше ничего не осталось? А если вновь что-то появится? — пробормотал Рохлин, испуганно посмотрев на меня.

— Я убрал воспаление, — ответил я. — Можете не переживать. Но всё равно следует пропить таблетки. Я сейчас выпишу рецепт. И витамины тоже, как вы изначально и хотели.

— Д-да, хорошо, — растерянно произнёс Рохлин. — Сколько я вам должен?