Эволюция целителя (СИ) - Харченко Сергей

— Если только по-честному, — подчеркнул я.

— Ну вот что ты опять иронизируешь, Алексей? — скривился Захарыч, затем обвёл всех взглядом. — Я ценю каждого из вас. Тебя, Анастасию, Пулю… Кстати, какое у тебя настоящее имя? — обратился он к нашему охраннику.

— Олег, — пробасил громила. — Но лучше Пуля.

— Ты уже не в банде, Пуля… тьфу, блин… то есть Олег, — заметил лекарь. — Представь, как это будет странно, когда твоё погоняло будут слышать пациенты. Распугаешь всех к чертям собачьим. Так что, только так, Олег.

— Ладно, Захарыч, пусть будет так, — усмехнулся здоровяк.

— Егор Захарович… зови меня теперь так, — подчеркнул Захарыч.

— Да как два пальца, Захарыч, — хмыкнул громила, отчего пожилой лекарь засопел. — Егор Захарович — слишком длинно, но я постараюсь.

— Будь так добр, — закивал ему лекарь. — Ну так вот, насчёт разделения прибыли в нашем бизнесе. Половину я буду забирать себе.

— Погодь, Захарыч… то есть Егор Захарович, — прогудел Пуля. — Что-то слишком жирный кусок ты себе отщипываешь.

— Ты научись слушать, для начала… Олег, — прожёг его взглядом пожилой лекарь. — Я ведь не договорил. Во-первых, я договорился по больнице. Я же буду платить за аренду и налоги в том числе. Это будет входить в мою долю. То есть вам париться не надо, это не ваша забота. К тому же я администратор, и, получается, управляющий клиники. По бизнесу я всё знаю, успел повращаться. Так что всё сам буду тянуть.

— Что по остальным? — спросил я.

— Ты, Алексей, ведущий лекарь. По сути ведь так получается, верно? Всю основную лекарскую работу ты будешь делать сам, — продолжил Захарыч. — Поэтому тебе тридцать процентов. Анастасия — тебе десять процентов. И Олег, тебе тоже десять.

— Это вполне справедливо, — согласился я.

— Я не совсем согласен. Ты доступно разъяснил, но я рассчитывал на большее, — кивнул Пуля, хотя он и был немного расстроен. Наверное, думал, что всё будем делить поровну.

— Поверь, Олег, это не зарплата и не те копейки, что подкидывал тебе Крест, — обратился к нему Захарыч. — Это доли. Спустя месяц ты удивишься прибыли.

— Хорошо, — кивнул Пуля. — Я верю тебе. Иначе бы не взялся.

— Мы ещё хотели принимать на работу уборщицу, — заметила Настя.

— Вот ей мы уже будем платить зарплату. Обсудим чуть позже, — произнёс Захарыч.

Тут его телефон затрезвонил.

— Да, Степан, слушаю, — ответил он в трубку, затем округлил глаза. — Срочный разговор? Прямо сейчас? Хорошо, подойду.

Лекарь вновь обвёл нас взглядом, но я уже заметил нотку тревоги. Что-то не так, и Захарыч это чувствовал.

— В общем, мы обсудили все нюансы, — произнёс он. — Я ненадолго отлучусь, а вы пока можете приводить в порядок помещения.

Он покинул приёмную, а мы занялись своими делами.

Я чувствовал слабость, но Карыч подпитал меня парой искр и вроде стало легче. Пуля отправился на свой пост у входа. Прямо за стойкой администратора, за входной дверью находилась небольшая будка охранника, вот там он и обосновался.

Настя принялась приводить в порядок операционную и обрабатывать инструменты. Я помог ей лишь собрать промыватель и сложить его в один из шкафов.

Затем я прошёл в обеденную комнату, уселся за стол и запустил в себя диагностический щуп.

Артериальное давление было чуть повышено, отчего сердце билось чаще обычного. Операция отняла много сил и энергии. Оно и понятно. Но ничего критичного я не заметил.

Всё в норме.

«Была бы моя воля, выдал бы тебе учёную степень, Лёха», — заметил Карыч, усевшись на стол. Я лишь заметил его очертания. — «Я охренел. Да все охренели от того, что ты творил недавно, а особенно тот старикан».

«Захарыч умный мужик и отличный специалист. Он удивился, но и сам тоже многое может», — заметил я.

«Может и так. Но этот старый хрыч тебе точно завидует», — произнёс Карыч, и тут же испарился, потому что в обеденную зашла Настя.

— Ну всё, управилась, — устало улыбнулась она, вытирая мокрые руки о халат. — Поставить чайник?

— Почему бы нет, — хмыкнул я и щёлкнул по клавише белого электроприбора.

Дверь распахнулась, и в обеденную заскочил покрасневший Захарыч. Он добрался до своей небольшой заплечной сумки, достал из неё фляжку и сделал из неё пару внушительных глотков.

В нос ударило чем-то спиртным. Так это же коньяк! Что же там произошло, что старика к алкоголю потянуло?

Захарыч посмотрел на замершую Настю, затем на меня, падая за стол.

— Ну всё, приехали, — выдохнул он. — Чего я и боялся. Завтра здесь будут изэшники.

Глава 18

— Вы серьёзно, Егор Захарович? — побледнела Настя.

— Анастасия, я что, на шутника похож? — насупился Захарыч, делая ещё один глоток из своей фляжки. — Степан только что сообщил.

— Ох, как же так⁈ — ассистентка замерла, округляя глаза. — Что же теперь будет?

— Поначалу их примет «Целебник», — сообщил Захарыч. — Ну а потом они на нас переключатся. И наступит полнейший пи…

— Изэшники? Кто это? — спросил я. Для меня это слово было новым.

Захарыч спрятал коньяк в сумке, затем уселся за столом, категорично и очень пристально посмотрев на меня.

— Вроде не придуряешься, — пробормотал он. — Я слышал, что тебе Гвоздь битой врезал. Но неужели так сильно?

— Это Имперский Здравнадзор, Лёша. Ты должен знать, — тихо объяснила Настя, выключая чайник и заливая кружки с чайными пакетиками кипятком.

Тут же включилась память Алексея. Имперский Здравнадзор, ну да. А сокращённо — ИЗН, или на слэнге лекарском — изэшники. В Академии постоянно говорили про эти комиссии. Состоят они в основном из имперских чиновников, но в каждой хотя бы один целитель. Это очень важное правило.

— Егор Захарович, всё нормально, — посмотрел я на озадаченное лицо пожилого лекаря. — Я вспомнил.

— Да толку что ты вспомнил, — пробурчал Захарыч. — Как мы открылись, так и закроемся. Эти умники вполне способны напакостить. Повесят замок на «Возрождение» с большим удовольствием. Им это всё только в радость, и только в плюс пойдёт статистике их рейдов.

— Так мы же прикрылись лицензией «Целебника», — произнёс я.

— Но где подтверждение, что мы та же организация? — тяжело вздохнул Захарыч, проведя по небритой щеке. — Мы просто не готовы к проверке такого уровня.

— Тогда нужно уже сейчас бежать в имперскую канцелярию и делать лицензию, — произнесла Настя. — Я готова взять это на себя, Егор Захарович. Начну собирать подписи…

— Анастасия, я поражаюсь твоему оптимизму. Если б я не знал тебя, подумал бы, что ты так издеваешься надо мной, — выдавил Захарыч, — Да, если будет лицензия, можно будет выдохнуть. Но… чтобы её получить, неделю подписи только собирать.

— И договориться никак нельзя? У вас там нет знакомых? — спросил я.

— Есть, но до завтра это просто нереально, — поднялся из-за стола Захарыч, явно прокручивая внутри себя какую-то идею.

— Может, чайку, Егор Захарович? — предложила Настя. — Посидим, обсудим.

— У меня сейчас свой чай, Анастасия. Успокоительный, — пробурчал Захарыч и вновь потянулся к сумке, где лежала его фляжка. — А насчёт обсуждения — и так всё понятно.

Но пожилой лекарь так и не донёс флягу до своего рта. Ему вновь кто-то позвонил. Степан, судя по голосу из динамика. Через пару фраз Захарыч сбросил звонок, а затем обратился к нам:

— В общем, Шадрин там бушует. Сейчас придёт, и Стёпа вместе с ним. Будем разговаривать и думать, что делать.

Буквально через пару минут в коридоре послышались шаги, и в приёмную, где мы и решили собраться, вошли смущённый печальными новостями бородатый Степан и очень напряжённый лысоватый мужчина, в пенсне и добротном сером костюме — тот самый Шадрин, начальник «Целебника».

— Всем доброго дня. Хотя не сказать, что он добрый, — протянул низким голосом Шадрин. — В нашей клинике комиссия ожидается в десять утра. Сразу скажу, плановая проверка от ИЗН у нас только через два года, но и к внеплановой мы готовы. В отличие от вас.