— Как ты вылечил дочь? — спросил барон, убирая ногу.
— Прошу вас, — снова взвыл старик.
Я вспомнила Рут и ее шар, в который она спрятала тот пронзительный вой.
— Неправильный ответ, — еще один удар, и приподнявшийся ювелир упал на спину, захлебнувшись криком.
— Крис, пожалуйста, — попросила я, с трудом отводя взгляд от ползающего по осколкам стекла старика, пачкающего все вокруг кровью. — Наверняка есть другой способ. Должен быть.
— А знаете что, мистер Киши, — Крис присел рядом с ювелиром, — леди совершенно права, такой способ есть. — Рыцарь поднял инструментариум и нажал на выступ. Из коробочки выскочило шило.
Оно испугало старика гораздо больше, чем переломы и удары. Тонкогубый рот захлопнулся, вой прекратился, выцветшие серые глаза завороженно наблюдали за приближением иглы.
— Нет, — взвизгнул Киши. — Я расскажу! Во имя Дев, я все расскажу.
— Вот видишь, какой полезной ты можешь быть, — назидательно проговорил мне рыцарь и снова посмотрел на ювелира. — Как ты вылечил дочь?
— Я не лечил, — жало качнулось, снова приблизилось, и Киши торопливо заговорил, то и дело сплевывая кровь. — Это не я. Софка заболела, а через два дня пришел человек, он сказал, что может вылечить, что у него есть семена лысого дерева. Я предложил хорошую цену, но…
— Хорошую цену за то, что давно исчезло с Аэры? — удивился Крис. — Очень сомневаюсь, что такое возможно. Дальше.
— Деньги его не интересовали. За лекарство он требовал услугу.
— Какую услугу?
— Поймите, Софа все, что у меня осталось. Она все, что у меня есть. Она и эта лавка…
— Что он потребовал? — жестко спросил барон.
— Я должен был уколоть шилом… — он посмотрел на инструментарирум, — сапожника Грена, что живет через улицу от нас. Послушайте, я не знал тогда… не думал…
— И ты уколол.
— Да, но поймите, я не знал, что он заболеет. Девы, короста не распространяется так, она… она…
— Как вылечили твою дочь?
— Не знаю, клянусь, — взвизгнул старик, глядя на шило. — То нападение на рынке, с нее сорвали цепочку…
— Почему ты уверен, что нападение и излечение связаны?
— Почему? Потому что… — старик стал задыхаться. — Потому что у нее на шее был след от укола, точно такой же, какой я оставил Грену, наврал, что случайно оцарапал его кольцом, но…
— Куда ты дел инструментариум?
— Грену отдал, как велел незнакомец, он же сапожник, всяко пригодится.
— Отдал? — не поверил Крис.
— Продал за десяток медяков.
— Что это за незнакомец? Описать можешь? Видел раньше?
— Нет, он был в капюшоне, я еще в первый момент подумал, может, паломник. Я его не видел. Клянусь дочерью, больше никогда не видел.
Барон опустил руку, ювелир судорожно дышал.
— Где лавка этого Грена? — Оуэн поднялся.
— Я скажу, — шепотом пообещал старик, — только уходите.
И мы ушли, оставив его лежать среди битого стекла и драгоценных камней, перемазанных кровью.
Оуэн шагал слишком быстро, слишком широко. Цепляясь за его локоть, я почти бежала, стараясь не отстать. Барон был сосредоточенно спокойным, или казался таковым.
— Крис, помедленней, пожалуйста, — проговорила я, почти повиснув на его руке.
Он тут же остановился, огляделся, словно старался припомнить, как здесь оказался, оглянулся на дверь ювелирной лавки, где все еще покачивалась табличка «закрыто».
— С ним ведь все будет нормально? — не удержалась я от вопроса.
— Мне все равно.
На противоположной стороне улицы мальчишка в голубом пальто с восторгом указал на проезжающий по дороге мобиль. Няня, отнюдь не разделявшая его чувств, поджала губы и потянула юного любителя механизмов дальше.
— А ты заметила, что все ограничилось одним кварталом?
Я посмотрела на уходящую к портовым складам улицу. На соседней, громко звякнув, проехал трамвай, клубы дыма от парового двигателя поднимались высоко в небо. Вагон скрылся за поворотом, скоро он минует ратушу, обогнет Круглую площадь, вернется назад и заберет пассажиров из воздушной гавани. Говорят, этой весной откроют еще одну ветку, и маршрут пройдет мимо дворца первого советника, мимо главного парка, трамвай будет доставлять пассажиров к железнодорожному вокзалу. Это если верить речам мэра Льежа. А кто ж им не верит?
— Лавка ювелира, — указал на дверь, из которой мы вышли, Крис. — Кожевенная мастерская Грена за углом.
— Рынок и безногий Кэрри?
— Если он и был, этот безногий, — парень прищурился, — рынок с севера примыкает к складам, так что все рядом, даже лавка этого Гикара.
— Но при чем здесь… — пришедшая в голову мысль была неожиданной. — Он тоже болел коростой! — выкрикнула я, и проходящий мимо джентльмен бросил обеспокоенный взгляд сначала на меня, потом на барона, но не увидел ничего угрожающего и прибавил шаг. — Он продал мне инструментариум, совсем как…
— Как Киши, — закончил Оуэн. — Только ювелир сначала уколол сапожника, — он положил мне руки на плечи. — Ивидель, — голос барона был мягким, слишком мягким. — Он тебя не колол? Или кто-то другой? Ты не обнаруживала ран, происхождения которых не помнишь? Царапин, от которых просто отмахнулась?
Его пальцы коснулись моего подбородка, потом шеи. В его жесте не было ни ласки, ни нежности, только деловитость и… неужели испуг?
— Барон Оуэн, — я возмущенно отпрянула, поймав любопытный взгляд дородной дамы в шубе, что стояла на углу в ожидании извозчика. — Маги не болеют коростой!
— Обычной коростой, — деловито поправил он, — меня ваши магические штучки не защитили. Но мы говорим о яде! — Крис снова поднял руки.
Я была почти готова рассмеяться или заплакать. Столько раз представлять, что он коснется меня. Придумывать, как это будет… И он коснулся, прямо посреди улицы, с деловитостью и равнодушием целителя.
— Во-первых, — я возмущенно выдохнула, — инструментариум попал ко мне раньше, чем к тебе, а значит, и заболеть я должна была раньше.
— Ты пользовалась шилом?
— Нет, я только один раз разбирала метатель, — ладонь на моем предплечье чуть расслабилась, — и шило мне не понадобилось.
— Хорошо, а что во-вторых?
— Во-вторых, разве тебе не все равно?
— Как раз думал об этом, — его взгляд скользнул по моим губам, и я тут же поняла, о чем на самом деле он думал. О том, что произошло в библиотеке, но самоеужасное, что мне нравилось направление его мыслей. — Мне все равно, но одно дело заразить человека, совсем другое — мага. Весь Академикум на уши встанет.
— Удивляюсь, почему он до сих пор не на ушах? — пробормотала я.
— Потому что они всегда могут заявить, что я забыл надеть защитный амулет. А посему сам виноват.
— Но это нечестно!
— И что?
Я не нашлась, что ответить. Звякнул колокольчик, и пожилой мужчина в цилиндре вошел в ювелирную лавку. Оуэн схватил меня за локоть и потащил к углу здания — сейчас здесь станет очень шумно.
— Если Киши не дурак, а он не похож на дурака, то расскажет серым красивую историю о безликих хулиганах.
Со стороны лавки послышался шум, кажется, кто-то крикнул, чтобы вызвали целителей.
— Потому что, рассказав о нас, ему придется рассказать и о дочери, — поняла я.
— Да, произнеся «а», произноси и «б», — барон пошел по параллельной улице в обратном направлении, крики за спиной становились все громче.
— Надеюсь, с ним все будет в порядке, — мысли снова вернулись к старому ювелиру. — Он, конечно, злодей, но…
— Злодей? — хохотнул Крис, указывая на вывеску кожевенной мастерской. — С чего вдруг такое клеймо?
— Но как же… — растерялась я. — Он же заразил другого человека, считай, убил, без лекарства короста смертельна.
— То есть, — Крис остановился напротив мастерской и проводил взглядом проезжающий трамвай. Пара мальчишек скользила за вагоном на обрывке картонной коробки, рискуя свалиться на рельсы и свернуть шею. Настоящие поезда развивали слишком сильную скорость для такого баловства, поэтому вагончики трамваев нравились городской ребятне гораздо больше, а о сломанных шеях они не думали. — Если леди Астер предложат обменять жизнь безликого сапожника на жизнь отца или матери, леди откажется? Серьезно?
