Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

Девушка сделала еще несколько шагов, всматриваясь в узкую прогалину между жилыми деревьями. Вдалеке, по левую руку от нее, еще можно было различить смутные очертания умолкшего с наступлением вечера приречного рынка.

— Малец?.. — хриплым шепотом позвала она.

Вслед за Лилией Малец спрыгнул в овраг. Возле узенького ручейка их поджидала стая. Черно-серый вожак, который лакал журчащую в камнях воду, поднял голову.

Малец не ожидал, что стая окажется так близко, но маджай-хи, скорее всего, собрались тут в ожидании Лилии. Когда она и Малец подбежали ближе, псы закружили вокруг них, взлаивая и помахивая хвостами. Пробегая мимо Лилии или Мальца, они соприкасались головами.

От подвижных мускулистых тел исходило тепло. Годовалый пес такой же масти, как и сам Малец, шутливо бросился на него и боднул головой. Малец отпрыгнул в сторону.

Такой радушный прием его порадовал, однако расслабляться было некогда. Малец не бьи уверен ни в том, что маджай-хи сумеют ему помочь, ни в том, что он сумеет внятно изложить свою просьбу. Лилия его поняла, но поймут ли другие? Повинуясь порыву, он прижался головой к голове Лилии и опять показал украденный образ потаенного места заключения Нейны.

Лилия стояла перед ним, внимательно слушая, а когда он закончил, отбежала прочь.

Она потерлась головой о голову старого черного вожака. Миг спустя вожак развернулся и коснулся серо-стальной самки, второй из близнецов. Остальные маджай-хи присоединились к ним, и Малец смотрел, как стая словно исполняет сложный танец, передавая по кругу его воспоминание.

Взгляд кристально-голубых глаз вожака обратился на Мальца.

Старый маджай-хи наклонил седую морду, затем перепрыгнул через ручей и взобрался вверх по склону оврага с проворством, удивительным для его почтенного возраста.

Лилия отбежала к Мальцу и прижалась головой к его голове. Мысленным взором он увидел картинку: они отдыхают вдвоем после долгого бега, устроившись под кривым кедром. Судя по всему, Мальцу предлагалось подождать, — но чего именно?

Малец досадовал все сильнее, по-прежнему не зная, поняла ли стая, что ему нужно.

По лесу разнесся раскатистый низкий рев. Он исходил с той стороны, куда убежал вожак маджай-хи.

Лилия передала Мальцу образ: они бегут куда-то вдвоем, а вся стая бежит за ними. Следуя за ней, Малец выбрался из оврага и углубился в лес. Вскоре они нагнали старого вожака.

Черно-серый маджай-хи стоял на массивном, потрескавшемся от времени валуне, который торчал из склона холма, поросшего мелколистыми вязами. У подножия валуна собралась вся стая. Вожак замер в ожидании, кого-то или что-то высматривая. Затем он повернул голову и воззрился на гребень холма. Малец отступил от подножия валуна, чтобы лучше видеть то, что сейчас произойдет.

Ветки вяза вдруг заколыхались, и словно какое-то из деревьев поплыло между собратьями. Высоко над землей сверкнула, отражая свет полумесяца, пара глаз, а затем вниз по склону стал спускаться их обладатель.

Высоко держа голову, серебристый олень прошел по склону и остановился возле старого маджай-хи. Его гладкие изогнутые рога поднимались в такую высь, что дотянуться до них рукой не смог бы ни человек, ни эльф. Длинная, серебристо-мерцавшая шерсть на горле и брюхе становилась совершенно белой. Глаза оленя были такие же, как у маджай-хи, — прозрачно-голубые.

Олень медленно опустил голову, повернув могучую шею.

Лилия подтолкнула Мальца вперед.

Малец не понял, чего она хочет. Чтобы он подошел к этому зверю?

Лилия опять толкнула его, затем обогнула валун. Остановилась, ожидая Мальца, и он бросился к ней. Прежде чем он успел добежать до Лилии, она поднялась вверх по склону холма. Малец последовал за ней. Там, где камень смыкался с земляным склоном, Лилия остановилась и подняла морду к серебристому оленю.

Малец заколебался. Как это может быть связано с поисками Нейны?

Лилия прижалась к нему. И повторила воспоминание, украденное им у Вельмидревнего Отче, — образ высокой женщины-эльфа, но прибавила к нему кое-что еще — видение стаи маджай-хи, которые соприкасаются головами с серебристым оленем.

Малец оцепенел, когда олень повернул голову к нему.

Он и представить себе не мог, что это существо может общаться тем же образом, что и маджай-хи. Малец заглянул в глаза оленя — и ощутил странное покалывание.

Такое смутное, такое слабое покалывание… как будто он ощутил присутствие своих сородичей, но очень, очень далеко. И все же это были не они.

Маджай-хи произошли от первых духов, родившихся во плоти в телах волков. Через много поколений маджай-хи стали «преображенными» хранителями этого края.

Однако были, судя по всему, и другие, о чем Малец почти позабыл.

В этом олене сильнее, чем в маджай-хи, ощущалось наследие духов, родившихся во плоти, духов, принявших облик оленей и лосей.

Малец подобрался поближе и остановился перед лесным великаном — этим преображенным отпрыском его сородичей. Олень вытянул одну ногу, подогнул другую и так наклонялся до тех пор, пока не дотянулся до Мальца. Пес прижался лбом к огромному лбу оленя, вдохнул густой мускусный запах его шерсти, уловил дыхание, пахнущее недавней трапезой — лесной травой и подсолнухами. И вызвал в памяти образ Нейны, который уже показывал Лилии.

Олень оттолкнул Мальца с такой силой, что едва не сбил с ног. И замер в безмолвном ожидании.

Что он сделал не так?

Лилия придвинулась к Мальцу, и их головы соприкоснулись. Разум Мальца наполнили образы и звуки.

Воет во тьме маджай-хи. Звонко перекликаются мальчишки-эльфы. Поют птицы, лопочут фрасизы, неприязненно трещит ташгаль — тот самый, которого Малец выгонял из подгорных туннелей.

Пес сообразил, что ему пытаются втолковать. Оленю нужны звуки, он опять подошел ближе, и серебристый великан вновь наклонил голову.

К образу Нейны, сидящей на лужайке, Малец прибавил воспоминание о ее голосе… и о всех голосах, которые когда-либо называли ее по имени.

Нейна… Куиринейна… Мама…

Винн пробежала вокруг жилого дерева, которое располагалось ближе к лесу. Она до сих пор не знала, почему снаружи никто не стоял на страже, и Мальца так нигде и не нашла. Девушка уже собиралась вернуться назад, прежде чем ее обнаружат, но тут услыхала шаги.

Она проворно пригнулась, укрывшись за стволом дерева и смутно надеясь, что прохожий — кто бы это ни был — просто пройдет мимо. Опираясь о ствол, Винн осторожно выглянула из-за дерева, но так никого и не сумела разглядеть.

В глазах у нее потемнело от внезапно нахлынувшей тошноты.

У Винн подкосились ноги, и она, обмякнув, сползла к основанию дерева, цепляясь одной рукой за бугристые корни, а другой зажимая рот, чтобы удержать рвоту. Съеденное за ужином — копченая рыба и ягоды биссельники — неудержимо рвалось наружу, отдавая омерзительной кислятиной.

Странный отчетливый звук наполнил голову Винн — то ли зудение комариных крылышек, то ли шорох падающего листа.

Комаров здесь не было, и в вечерней темноте не веял даже самый слабый ветерок.

В последний раз Винн слышала этот бесплотный звук больше месяца назад, на границе с Войнордами.

Где-то в глубине леса Малец только что воззвал к своим сородичам — стихийным духам.

Все это началось еще в Древинке, когда Винн совершила ритуал, позволявший видеть духовную оболочку мира. Она намеревалась выследить для Магьер ходячего мертвеца, а потом просто не смогла справиться с магией, пронизавшей ее плоть. Мальцу пришлось избавлять ее от магического зрения. Однако потом, на соладранской границе, магический дар вернулся самым неожиданным образом. Винн слышала это бесплотное зудение-шуршание всякий раз, когда Малец общался со своими сородичами.

Винн сглотнула тяжелый комок, борясь с наплывами тошноты. И приготовилась, что сейчас на нее обрушится ответный хор стихийных духов, неся с собой головокружение и адскую головную боль.