Первый Артефактор семьи Шторм 4 (СИ) - Окунев Юрий

— А это самый страшный человек в этом здании! — пафосно заявил я, от чего даже Воронова удивлённо посмотрела на помощницу. — Если ты будешь ей грубить, то точно останешься без печенья и чая, а мы сейчас идём именно за ними, так что веди себя прилично!

Все, выпучив глаза, следили за мной и тем, как мы, почти приплясывая, отправились в столовую, в которой недавно пили чай. Они могут считать меня полным психом, но я полностью контролирую ситуацию.

Классика жанра: добрый и злой полицейский. Но я привык работать в одиночку, поэтому мне больше нравится метафора из металлургии: напрячь и расслабить металл. Нагреть, остудить, меняя диапазон и скорость изменения.

Пока он не сломается или не изменит свои свойства.

Создаю эмоциональные горки, манипулирую, хитрю и шантажирую. Люди, конечно, не артефакты, но манипуляции над ними чуточку сложнее лишь иногда.

Боги, кстати, недалеко от них ушли, поэтому я никогда не ставил себя сильно выше других и всегда ценил чужие жизни. Научился с этим жить — иначе бы покоя не давали со своими запросами и требованиями!

Как только Надежда выпила целую чашку чая и съела тарелку печенья, которую нам поставила гелевая помощница (я стал её так звать по особенности Дара), глаза её собрались в кучку, а лицо расслабилось.

— Рад видеть, что тебе стало легче, — широко улыбнулся я. — Жаль, что в твоей жизни таких моментов было немного. И станет меньше, когда эти твари прорвутся сюда.

Девушка подпрыгнула на стуле и заозиралась, ожидая атаки прямо сейчас.

— Откуда они вообще взялись? — чуть громче, чем раньше, и чуть эмоциональнее, чем прежде, спросил я. — Как они нашли тебя?

Её зрачок расширился почти на всю радужку от страха, и она начала тараторить, будто отстреливаясь от демонов словами:

— Они давно на планете, ещё д-до моего рождения. Г-готовят план по захвату. Т-терпения им не занимать, пусть сила их сейчас крайне ограничена. Но они н-нашли несколько лазеек и начали проникать через микро-разломы, формируя здесь группы и з-засады.

Её понесло и дальше она сыпала известными ей фактами, как ходячая энциклопедия, у которой сломался тормоз.

Кайманова выросла в приюте-пансионате в провинциальном городке, её молодые родители погибли во время боёв банд через год после её рождения. Бабушка воспитывала её как могла, но вынуждена была постоянно работать, поэтому, как только девочка научилась ходить и сама держать ложку, стала оставлять её на пять дней в учреждении.

Когда Надежда подросла, бабушке стало плохо, она начала терять сознание. Денег на визит к хорошему врачу или лекарю не было, поэтому девочка ухаживала за ней. Через год бабушка умерла. Надежде было двенадцать и пришлось вернуться в приют-пансионат.

Где-то здесь она и узнала, что у неё есть Дар. Обязательная ежегодная проверка показала, что в ней начала развиваться сила, однако почему-то никто не радовался за неё. Если у других детей открывался Дар, то их направляли спустя время в специальную школу при институте, а Надежду не приглашали.

Однажды она подслушала разговор руководства, где они переживали за неё: она с ужасом узнала, что её собираются отправить не в школу, а в тюрьму!

— Сейчас я понимаю, что скорее всего они знали, что я подслушиваю, поэтому смягчили свои слова, — покачивая головой сказала Надежда. — Ведь одарённых с Даром контроля необходимо уничтожать. И они в чём-то правы, да, господа? — она повернулась в сторону Вороновой и других.

Всем так или иначе досталось от действий Надежды.

Кайманова решила бежать. В ту ночь, когда она складывала свои небольшие пожитки в сумку, к ней подошла девочка из группы постарше. В растянутой майке, плотных спортивных штанах. Незаметная, с большими тёмными глазами, которые словно видели тебя насквозь.

— Я помогу тебе, — сказала она прямо.

— В смысле? — сделала вид, что не поняла её Надежда, хотя внутри всё сжалось.

— Я помогу тебе выйти, чтобы никто тебя не заметил.

Она вытащила из кармана штанов массивное кольцо и надела Надежде на палец.

— Теперь никто не увидит тебя.

— Я стала невидимой⁈ — с испугом и одновременно радостью спросила Надежда.

— Нет, — тёмные глаза, казалось, заполнили всё сознание Надежды. — Они увидят вместо тебя — меня.

Тело Каймановой стало меняться, расти. Сместился центр тяжести, изменилась одежда. Она стала другой. Более взрослой.

— Иди спокойно, никому нет дела до тебя теперь. — Девушка неприятно улыбнулась. — Я найду тебя потом, когда ты будешь в безопасности.

— Но как? Я же спрячусь!

— Не бойся, я смогу. — И сжала руку с кольцом.

Надежда действительно легко вышла из пансионата — старших отпускали гулять без особых проверок и следили только за тем, чтобы они возвращались обратно трезвыми и без оружия.

Сбежав, Надежда сначала заглянула на квартиру бабушки — она досталась ей по наследству, но пока девушка не могла ею распоряжаться.

— Теперь могу. Могла бы. Только вот, — Надежда сжала кулаки.

Квартира сгорела, как только Кайманова решила, что всё наладилось: никто её не искал, в розыск не объявлял, по месту жительства не проверял. Будто её и не было.

Но она нужна была ИМ. В день, когда квартира сгорела, а она, всё ещё в облике девушки из пансионата, стояла на улице, утирая слёзы, к ней подошла её сестра-близнец и сказала:

— Я знаю, кто это сделал. Помогу отомстить.

Почему-то мысль об отмщении появилась только после её слов и с тех пор никогда не покидала головы.

После этого её провели за ручку по нескольким квартирам и частным домам, где жили разные люди. Иногда это был дядя Вася-алкоголик, иногда — одарённый среднего уровня. Неприятный мужчина или кокетливая женщина.

Но всегда Надежда чётко знала, что эти люди виноваты. Сначала в поджоге её квартиры, потом — в издевательствах над детьми в приюте. А затем ей раскрыли тайну: показали настоящего демона, которого поймало сопротивление и заковало в цепи.

Он громко рычал, плевался тьмой и смотрел голодным взглядом на Надежду и только на неё.

— Есть люди, которые помогают им проникнуть в этот мир. Этот мир в опасности и ты должна их остановить.

— Почему я?

— Потому что у тебя есть Дар. — Сестра близнец брала Надежду за руку и показывала кольцо. — Ты уже можешь притвориться почти кем угодно, пока это женщина. В этом мире такой Дар не ценят, но он способен спасти… нас.

Надежда не обращала внимание на оговорки вроде «этот мир» или паузы перед «нас». Она не видела ничего кроме огромных тёмных глаз девушки, которую начала считать своей настоящей сестрой, забывая, какая у неё самой настоящая внешность.

И шла за ней до конца.

— Постепенно уровень целей становился всё выше. Но чего не отнять у них — это продуманности. Почти никогда мы не били впрямую. Косвенно, подыгрывая обстоятельствам.

— Как то лекарство в чемодане, да? — спросил я.

Надежда покраснела.

— Серафима из-за меня пострадала, — тихо пробормотала она. — Она очень похожа на ту… на то существо, которое я считала сестрой. При этом она — настоящая. Не выдуманная мною. Возможно именно из-за общения с ней я стала задумываться хотя бы иногда о том, что делаю. Но задача казалась слишком важной, ведь я постоянно видела напоминания о том, что демоны среди нас!

— А к властям ты не пошла…

— Потому что всё ещё боялась, что в розыске. Плюс мой Дар. Это, конечно, не божественная сила, но иногда датчик срабатывал и на меня. Благо, что Гончие не могут определить атрибут. К тому же я знала, что те, кто заинтересован в приходе демонов, находятся и у самой вершины власти.

Её слова заставили меня задуматься, и я потёр запястье. Браслет, невидимый на коже, отозвался лёгким теплом, будто подтверждал сказанное. Может ли быть такое, что датчики срабатывали не на мою божественность, а на Дар контроля?

Но Гончие всё-таки определили, что я бог, по крайней мере их руководство и, судя по всему, Татьяна Кислицина. Значит богов они умеют находить. Но вот датчики… в общем, ответа пока у меня не было.