Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана

Машина остановилась у дома. Двигатель стих. Даша сидела за рулем. Я видел ее через лобовое стекло: хрупкие плечи чуть напряжены, пальцы лежат на руле. Она почему-то не выходит…

Собирается с силами? Для чего?

Боится? Нет.

Волнуется?..

Я спустился с веранды и остановился. Хотя хотелось сбежать по ступеням, открыть водительскую дверь, вытянуть Дашу из машины и прижать к груди. «Ну же, сделай и ты шаг ко мне». Внутри все натянулось до предела.

Даша медленно вдохнула — я видел, как поднялась ее грудь. Тонкие пальцы дрогнули на руле. Ладонь легла на ручку двери. Замерла.

Секунда.

Еще секунда.

Еще одна.

Сейчас она боялась того, что услышит? Того, что может увидеть в моих глазах? Она думает, что я обижен?

Глупая…

Дверца машины наконец открылась. Даша медленно вышла, аккуратно ступая по вытоптанной траве, как по тонкому льду. Опустила взгляд. Солнечный свет лег на ее лицо. Я видел, как она изменилась за эти дни: под глазами — легкая тень, волосы собраны небрежно, будто она просто провела рукой и оставила как есть.

Когда наши взгляды встретились, мир вокруг вновь исчез. Перестали шелестеть листья деревьев, пропал дом за моей спиной и дорога за ее спиной. Все исчезло, оставив между нами только пространство, наполненное ожиданием.

Несколько секунд молчания — и Даша пошла ко мне навстречу.

— Твои родители сказали, что ты тут, — произнесла она. — Привет, — произнесла она и с виноватой улыбкой продолжила: — Ты не приезжал и не приходил. Я волновалась. Не знала, что с тобой. Хотела позвонить, но потом подумала, что, если ты не ответишь, я… — она поморщилась и сцепила руки в замок.

— Я бы тебе ответил, — сказал я.

— Тогда я зря ехала, — Даша нервно рассмеялась и осмотрелась. — Чем занимаешься?

— Кое-что привожу в порядок. Дом несколько лет простоял без хозяина.

— Да, без хозяина в своем доме нельзя.

Я слушал и не мог надышаться одним воздухом с ней. Истинность — высшая степень одержимости. Высшая! Как можно жить нормально, когда одно присутствие твоей пары делает тебя счастливым?

Даша приехала сама.

Эта мысль медленно разливалась теплом по груди, вытесняя тяжелую, вязкую пустоту, в которой я прожил последние дни. Она могла не приезжать. Могла закрыться дома, могла избегать меня, могла просто сделать вид, что меня больше нет. Но Даша здесь. Передо мной.

Правда, выглядела немного скованной, словно не знала, куда деть руки, куда смотреть, как правильно начать разговор. Пальцы нервно сцепились в замок, плечи чуть приподняты, подбородок опущен. Даша пыталась вести светскую беседу о погоде и трудностях сельской жизни — о спасительной ерунде, за которую люди хватаются, когда не знают, как перейти к главному.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри все ликует. Даша скучала. Я это чувствовал так же ясно, как раньше чувствовал ее боль.

— Даш, — тихо позвал я.

Она подняла на меня глаза.

— Ты хочешь поговорить о засухе и проблемах со связью?

Она неловко пожала плечами. В жесте было столько растерянности и честности, что у меня окончательно сорвало крышу.

Я тихо выдохнул.

— Иди сюда.

— Что? — переспросила, потеряв нить беседы.

— Иди быстрее ко мне, — с первыми словами голос стал неожиданно хриплым. — Я так соскучился.

Фраза вырвалась сама собой. И, кажется, именно ее Даша и ждала.

Она перенесла вес на одну ногу, только хотела сделать шаг ко мне, и я ее опередил. Притянул к себе за плечи и крепко обнял.

Сладкий запах счастья ударил в голову, затуманивая разум, мешая думать, а значит, и адекватно действовать. Три дня тянулись вечностью без моей женщины. Я отстранился всего на секунду, только чтобы увидеть ее лицо, и не удержался. Подхватил ее на руки и поцеловал. Даша тихо ахнула, но не попыталась вырваться или возмутиться.

— Прости меня, — она вдруг прошептала, уткнулась лбом в мою щеку. — Я не должна была так говорить, — голос ее не слушался. — Я была ужасна. Я не имела права обвинять тебя. Ты… ты хотел помочь, а я…

Я мягко коснулся губами ее виска.

— Тс-с-с.

Но она все равно продолжала:

— Я была грубой. Я сказала такие вещи… Рома, мне так стыдно.

В ее глазах еще больше слез.

— А я ничего не помню, — сказал я.

— Ром…

Я пожал плечами, делая вид, что пытаюсь вспомнить.

— Честно. Полный провал.

— Ну, Ром…

Я снова поцеловал припухшие губы, гася ненужные мне оправдания.

— Правда, — пробормотал я. — Совершенно ничего, — и крепче прижал Дашу к себе.

Глава 35. Даша

Счастье пришло, как теплый ветер, который вдруг касается лица, когда открываешь окно ранним утром. И ты не сразу понимаешь, что это оно. Просто в какой-то момент замечаешь, что дышать стало легче.

Мне определенно стало легче дышать.

В Лозовицах время текло иначе. Оно не подгоняло, не требовало бежать и успевать все сразу. Оно шло спокойно и размеренно, как вода в старом ручье за огородами. Здесь утро начиналось медленно. Меня будил мягкий солнечный свет, пробирающийся сквозь занавески, и негромкое ворчание деда на кухне. Он мог ругаться на чайник, на старую кофемолку или на скрипучий шкаф. Дед шел на поправку. Медленно, но уверенно.

Он начинал с того, что просто выходил из комнаты и садился за стол, наблюдая, как я готовлю завтрак. Потом начал сам наливать себе чай. А через несколько дней уже выглядывал в окно и командовал, что именно нужно делать во дворе.

— Помидоры не переливай, — говорил он с важным видом. — Они воду не любят.

Сейчас я любила это ворчание. Дед снова становился собой, наполняя дом спокойным счастьем.

После завтрака мы выходили во двор. Я занималась огородом: поливала грядки, пропалывала траву, собирала огурцы или зелень. Земля была теплой, руки пахли укропом и влажной почвой, солнце медленно поднималось над крышами, а над огородом лениво жужжали пчелы. И я больше не чувствовала усталости. Не чувствовала тяжести, которая раньше ложилась на плечи с самого утра, напряжения, которое не отпускало даже во сне.

Я просто жила.

Иногда ловила себя на странной мелочи: стою посреди грядок с лейкой в руках и улыбаюсь без всякой причины. После обеда дед обычно отправлял меня “не путаться под ногами”. Он уже уверенно передвигался по дому, мог сам разогреть еду, а иногда даже брался за какие-то мелкие дела во дворе, ворча, что руки у него еще не из ваты.

И тогда я садилась в машину. Дорога к дому Ромы занимала всего несколько минут. Но каждый раз сердце почему-то начинало биться быстрее. Будто я ехала не по знакомой деревенской улице, а на настоящее свидание. Наверное, так оно и было. Я уже знала, как все будет. Он услышит машину раньше, чем увидит ее. Выйдет на крыльцо. Обопрется плечом и будет ждать меня. Я парковалась у ворот, глушила двигатель и задерживалась за рулем, просто наблюдая за мужчиной. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, внутри становилось тепло и правильно. Именно так все и должно быть.

Рома встречал меня объятиями. Горячими и теплыми. Он словно пеленал, вжимал в себя и не мог надышаться.

— Как прошел день? — поинтересовался он.

— Как обычно, хорошо. Осталось только немного поработать. А как твой день? — спросила я, задрав голову и всматриваясь в янтарные глаза. Почему я сразу не догадалась, что у простого человека не может быть таких красивых глаз. Невероятный цвет.

— Занимался ремонтом. Перевез вещи.

— М-м-м, поздравляю с новосельем.

Он улыбается, глядя на меня, гладит по волосам.

— Останешься сегодня у меня?

— На ночь?

— На ночь. Я очень соскучился, — он закапывается носом в волосы на макушке и шепчет: — Хочу спать с тобой в одной постели.

— Я не могу, — отвечаю, чувствуя, как по телу разливается предательский жар смущения.

— Почему? Из-за деда?

— Угу.

— А мы можем немного соврать? — умоляет меня. — Сказать, что ты едешь в город.