Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс

— Если нам повезёт, всё это скоро закончится, — успокоил я его. — Давайте искать бумаги.

Мы бесшумно, но тщательно обыскали кабинет. Открыли все шкафы, выдвинули ящики письменного стола и даже проверили сейф. Во сне он оказался открыт — видимо, магия помогала нам изо всех сил.

Документов было предостаточно, Долгоруков хранил в кабинете деловые письма, тайные соглашения, финансовые отчёты, какие‑то ведомости с пятизначными числами.

Но ни одна из этих бумаг не была похожа на описание обряда.

— Здесь одна шелуха, — поморщился я. — Уверен, эти бумажки очень заинтересуют Тайную службу и Имперское казначейство, но для нас в них нет ничего полезного.

— Здесь есть тайник, — вдруг сказал призрак. — В детстве я случайно нашёл его, дядя ничего об этом не знает. Сейчас.

Призрак присел на корточки возле письменного стола и принялся ощупывать низ его тумбы.

Раздался тихий щёлчок, и наружу выдвинулся узкий ящик. В закрытом состоянии он был совершенно незаметен. В ящике лежали свёрнутые в трубочку документы. Я развернул их и увидел, что они написаны вязью, похожей на арабскую. Османского языка я не знал, но в управлении Тайной службы наверняка найдутся специалисты.

— То, что нужно, — кивнул я и спрятал документы в карман. — А теперь давайте выбираться отсюда.

Из особняка Долгоруковых мы выбрались без помех. Волчок безошибочно находил дорогу. Дом тоже помогал нам, услужливо открывая нужные двери. Наконец мы снова оказались на набережной Галерного канала. Заросли ядовитых лиан мгновенно сомкнулись за нами, от прохода не осталось и следа.

— Это было очень страшно, — признался Михаил Александрович. — Я до сих пор не могу успокоиться. Господин Тайновидец, мы можем немного прогуляться?

— Давайте, — согласился я.

Мы пошли вдоль Галерного канала и скоро вышли к берегу Невы. Река была самая настоящая. Ничего удивительного, ведь она текла здесь задолго до того, как кто‑то начал видеть сны на её берегах.

Вдали едва заметно выступал из воды низкий остров, на нём возвышалась земляная крепость. На стенах застыли солдаты в зелёных мундирах.

За крепостью теснились невысокие разноцветные домики. Среди них попадались и деревянные избы.

— Значит, вот как оно было, — вздохнул призрак. — Александр Васильевич, почему я никогда раньше не видел магических снов?

— Сноходчество — очень редкий магический дар, — улыбнулся я. — Но сегодня вам повезло. Возможно, у вас тоже пробудится эта способность, такое иногда случается.

— Правда? — жадно спросил Долгоруков. — Я не представлял себе, что магия может быть такой. Я думал, это просто умение, которым нужно овладеть, подчинить его себе, и тогда станешь сильнее.

— Так думают многие, — кивнул я. — И это очень большая ошибка. Магию невозможно подчинить, как невозможно удержать воду в ладонях. Ей можно только довериться, и тогда она понесёт вас прямиком к настоящим чудесам. Но сейчас не время говорить об этом. Видите, Волчок уже беспокоится.

Лунный волк и в самом деле проявлял признаки нетерпения. Он то и дело тыкался носом мне в колени и тихо поскуливал, требуя, чтобы я обратил на него внимание.

— Нужно просыпаться, Михаил Александрович, — сказал я призраку. — Теперь нас ждут важные дела в реальном мире.

— А как проснуться? — растерялся Долгоруков. — Что для этого нужно сделать?

— Это проще простого, — рассмеялся я.

Наклонился, зачерпнул ладонью невскую воду и плеснул ей в лицо призрака.

Михаил Александрович Долгоруков охнул от неожиданности, зажмурился и медленно растаял в воздухе.

— Спасибо, что помог нам, — сказал я Лунному волку. — Теперь можешь бежать к своей хозяйке.

Волчок только этого и ждал. Весёлой рысью он понёсся вдоль берега.

Я посмотрел ему вслед и почувствовал искушение провести в этом сне ещё час или два.

Но стоило мне подумать об этом, и в моём сознании зазвучал чей‑то настойчивый голос:

— Господин Тайновидец, хватит спать. Просыпайтесь.

А затем кто‑то бесцеремонно тряхнул меня за плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой довольного Зотова.

— Ну и здоровы же вы спать, — рассмеялся он. — Меня не было почти три часа, и всё это время вы бессовестно храпели в моём кабинете.

— Ага, — широко зевнув, согласился я. — Ну, как ваши успехи? Поймали разбойников?

— Разумеется, — хищно усмехнулся Никита Михайлович. — Взял их тёпленькими и самолично привёз в управление. Они уже обживаются в камерах, готовятся рассказывать о своих подвигах. Так что мы с лёгким сердцем можем вернуться к расследованию. Вы случайно не придумали во сне, как нам пробраться в дом Долгорукова?

— Не только придумал, но и пробрался, и даже достал там любопытный документ, — рассмеялся я. — Вот, смотрите.

Я достал из кармана свёрнутые трубочкой бумаги и положил их на стол.

Никита Михайлович изумлённо уставился на меня:

— Ну, вы даёте, господин Тайновидец!

Глава 22

Разоблачить князя Долгорукова мы решили прямо во время церемонии признания.

И теперь Леонид Францевич Щедрин ползал на коленках по тронному залу Летнего Императорского дворца, старательно вычерчивая магическим мелом круг для обряда. Аптекарь Вильгельм Иванович Кауфман и помощник Зотова меняли свечи в тяжёлых настенных канделябрах, а кладовики бездельничали и всем мешали.

— Я не понимаю, Александр Васильевич, к чему вся эта театральщина? — поморщился Зотов, недовольным голосом разглядывая тронный зал. — Вы же прекрасно знаете, что чем больше свидетелей, тем больше шансов, что что‑то пойдёт не так. Кто‑нибудь заденет канделябр, или нечаянно сотрёт часть магической линии, или оркестр заиграет раньше положенного. Я настоятельно предлагаю ещё раз обсудить мой вариант. Вызовем князя Долгорукова в управление, вытряхнем его из тела и отправим за грань, а тело вернём законному владельцу.

Я хотел объяснить Никите Михайловичу, что в зрителях‑то и есть вся соль, но меня опередил император.

— Князь Долгоруков не просто смошенничал, — заметил Его Величество. — Он пытался обмануть меня, а в моём лице — всю Империю. Я хочу, чтобы Империя видела, что обман наказан. Урок должен быть не только жёстким, но и показательным.

Император примирительно улыбнулся.

— Я понимаю, что вы заботитесь в том числе и о моей безопасности. Но что поделать, если я обожаю театр? Александр Васильевич отвёл мне в нашем спектакле ключевую роль, и я ни за что её не упущу.

Леонид Францевич закончил чертить магический круг и, кряхтя, выпрямился. Придирчиво оглядел расположение свечей и довольно кивнул:

— У меня всё готово. Осталось прикрыть меловую линию ковровой дорожкой — и можно начинать.

По моей просьбе император назначил церемонию признания на час дня, но приглашённые гости начали съезжаться уже к полудню. Игорь Владимирович приехал одним из первых, и я сразу же подошёл к нему.

— Как ваше настроение?

— Честно? — поморщился дед. — Поганое. Твой бывший дядя побоялся увидеться со мной лично и прислал зов, чтобы сообщить о своём решении.

— Что ни делается, всё к лучшему, — кивнул я. — Надеюсь, вы сгоряча не наговорили ему лишнего?

— Нет, но это стоило мне больших усилий. Я сказал твоему дяде, что он волен выбирать род по своему усмотрению. И на этом закончил разговор.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Ещё немного, и вы сможете насладиться таким представлением, какого никогда не видели.

Князь Долгоруков прибыл за полчаса до начала церемонии.

Ярослав Игоревич был с ним. Он хвостом ходил за князем, всячески демонстрируя будущему главе свою поддержку. При этом дядя старательно избегал смотреть в мою сторону и в сторону Игоря Владимировича.