* * *
Элио, хоть и кипел от негодования, все же позволил старичку с учеником увести его и Диего от места преступления – во-первых, практически никаких улик там не осталось, во-вторых, еще немного – и он бы сделал с этим упертым тигутским ослом что-нибудь противозаконное. А в-третьих – юноша уже догадывался, зачем эти двое вызвались их сопровождать.
Они отвели гостей дихаба не к парадной двери, а к небольшой боковой, выходящей в сад. От крыльца начиналась дорожка из плотно утоптанного песка, которая вела к беседке, увитой виноградом. Рядом журчал питьевой фонтанчик.
– Прошу, садитесь, – сказал учитель.
Секретарь и агент Бюро устроились на широкой лавке.
– О чем вы хотите поговорить? – спросил Элио.
– Наш стол пуст. На нем нет ни духовной, ни физической пищи, а вести беседы за пустым столом – дурная примета, – ответил старик. – У нас же тут и так в избытке дурных предзнаменований.
Его ученик тут же покинул беседку, сорвал несколько виноградных листьев и скрылся в саду. Спустя некоторое время он вернулся, неся на виноградных листьях горсти черешен и вишен, усыпанных капельками воды.
– Угощайтесь, – сказал старичок и тут же поинтересовался: – Надеюсь, нам будет позволено узнать ваши имена?
– Я – Элио Романте, а это мой друг – Диего Уикхем.
– Вы не местные? – спросил ученик дихаба.
– Нет.
– Тогда почему…
– Этот любопытный юноша – Офир бен Надав, двоюродный брат исчезнувшего Ицхака. А я – Канох бен Тамир, наставник в изучении древних языков, – поблескивая ярко-голубыми глазками из-под кустистых белых бровей, наставник спросил: – Насколько я понимаю, вы, достойный юноша, являетесь родственником нашего выпускника, Арье, и приехали, дабы приступить к учебе под нашей опекой?
– Не совсем, – ответил Элио. – Я узнал, что Арье отправил вам своего рода завещание, в которое входили некоторые предметы. Мы приехали забрать их, и ваш тигут отдал нам шкатулку. Но мы опоздали. Он уже попытался ее открыть.
– А что, нельзя было? – вздрогнул Офир.
– Так, значит, все эти события – следствие неосторожного обращения с чужим наследством. Так-так, – старик огладил пышную бороду. – Что ж, это неудивительно. Я помню Арье. Мы учились вместе, и уже тогда это был крайне жадный до познания ум. Не удивлюсь, если он… впрочем, вы вряд ли хотите это слушать. Вас более занимают дела нынешних дней.
– Мы с удовольствием послушаем про Арье, – уверил бен Тамира Элио, даже не ожидавший, что им так повезет, – но сначала нужно укротить злого духа, который охранял шкатулку и которого по тупости выпустил ваш тигут.
– Когда все началось? – спросил Диего и раскрыл блокнот на страничке, заложенной запиской от повара.
К удивлению и секретаря, и оборотня, юный Офир достал из кармана записную книжку и отлистал к красному язычку закладки.
– Первым исчез Иллат, помощник садовника, – сказал он. – Сначала мы не обратили на это внимания, поскольку бен Авнир сказал, что он просто уехал.
– Но затем, – вставил бен Тамир, – ко мне за духовным утешением обратился достопочтенный Рувим бен Мидр, дядя юноши. Он работает в нашей столовой. Юноша, по словам Рувима, пропал, оставив все свои вещи.
– Это было четырнадцатого декабря прошлого года или около того, – продолжал Офир; все пока что совпадало с тем, что им рассказал повар.
– А почему вы обратили на это внимание? – спросил Диего. – Иллат ведь не был одним из учеников.
– Окна моей комнаты выходят в сад, к домику садовника, а его помощник жил в том же доме на чердаке, – пояснил Офир. – Ночью, когда я сидел и готовился к написанию учебной работы, я заметил что-то странное.
Элио коротко усмехнулся. Знал он, как нужно готовиться к написанию работы, чтобы аж за окном заметить что-то странное.
– Была уже ночь, – продолжал Офир, – и мне сначала показалось, что в домике садовника что-то горит. Оттуда как будто шел дым. Но когда я открыл окно и присмотрелся, то понял, что дым втягивается внутрь.
«Ого!» – секретарь тихонько ткнул носком ботинка в ногу оборотня под столом. Диего недовольно запыхтел – он и так старательно все фиксировал в блокноте.
– Я записал это событие в мой дневник и лег спать, но потом проснулся от шума. Я снова выглянул в окно и увидел, что вокруг домика садовника почему-то бегает наш тигут и делает какие-то непонятные действия. Вроде бы у него был горящий пучок трав или что-то такое и еще дамское зеркальце на длинной ручке. Но через несколько минут он ушел, и больше ничего не происходило.
– И что вы сделали?
– Лег спать, – пожал плечами Офир. – Я не знал, что с этого все только начнется.
– Что, по-вашему, это значило?
– Ну… кхм… честно говоря, я решил, что он напился.
– Наш тигут несколько странно себя вел в последний год, – сказал бен Тамир в ответ на явное удивление Романте и Уикхема. – Часто покидал дихаб, уезжал неизвестно куда, получал посылки неизвестно откуда, несколько раз к нему прибывали странные посетители. А в январе он заказал ремонтные работы в подвальном хранилище. Это было довольно неудобно, поскольку в январе я с новыми студентами начинаю изучение истории древних языков, и кое-какие ценные предметы находятся именно в хранилище. Редкие свитки, кое-какие древние книги, древние письменные наборы и прочее.
– Вы это с чем-то связываете? – спросил Элио.
Старичок пожал плечами:
– Бремя власти – вещь тяжелая. Некоторым оно очень сильно давит на голову.
– На Иллате все не кончилось, – сказал Офир и перелистнул страничку. – Через месяц, пятнадцатого января сего года исчез Рамиэль из Сироны, ваш соотечественник. Сначала он не спустился к общей молитве, а когда мы поднялись к нему в комнату, там уже никого не было. Он не оставил даже записки и с тех его никто не видел.
– Вы позволите? – Диего протянул руку, и Офир с некоторой неохотой отдал ему записную книжку. – Благодарю. Мы снимем с нее копии и вернем вам.
– В вашем дихабе когда-нибудь изучали Бар Мирац? – спросил Романте.
Уикхем ткнул его пальцем в бедро, но юноша всегда предпочитал добираться до цели самым прямым путем.
Офир от его вопроса подпрыгнул и выпучил глаза; бен Тамир хмыкнул в усы:
– Не то чтобы упоминание сего учения приветствуется в этих стенах. Но я не удивлен. Арье, когда я его знал, тоже проявлял немало интереса к знакам и тем, кто их изучал.
– Эти знаки по приказу вашего тигута нанесли на двери хранилища. Мирац-аит используют благовония для того, чтобы отогнать нежить и нечисть. Вас это не наводит ни на какие мысли?
– Мысли, юноша, – это то, что порождает наш разум, если может. Для этого не нужны знаки. Но если вы имеете в виду догадки и подозрения – то, видимо, происходящее как-то связано с наследством Арье.
– Мы можем помочь вам, – помолчав, сказал Элио. – Но мы не работаем бесплатно. Цена нашей помощи – все, что вы знаете об Арье или Мишеле Агьеррине.
– Вам ни к чему вешать ценник на свои услуги, я бы рассказал вам и так, по вашей просьбе, – с укором отвечал бен Тамир. – Мы хотим обратиться к вам потому, что гибнут люди, близкие нам и ни в чем не повинные. Но все же я, конечно, понимаю, что всякий труд должен оплачиваться.
Диана вообще-то имела в виду деньги, когда говорила об оплате, но Элио, хоть и слегка покраснел от слов старичка, все же посчитал, что бартер в этом случае тоже будет уместен.
– Тогда мы изучим все, что вы нам предоставили, и вернемся завтра или послезавтра, чтобы решить вашу проблему.
Замок Бюро-64 в Риаде
Возвращение к шефу было не таким триумфальным, как Элио хотелось бы. Юноша с досадой думал о том, что следовало изучить шкатулку до того, как отправлять Диану в замок, и перерисовать узоры. Но тогда им и в голову не приходило, что в дихабе может такое твориться. Тем не менее, шеф выслушал его доклад достаточно благосклонно.
– Так вам нужна шкатулка, чтобы определить, какую нежить они выпустили?
