Код личности 4 (СИ) - Кароль Елена

Как ни крути, а все они участвовали в моей жизни, делая её насыщеннее и значимее.

На самом деле я бы хотела видеть на этом празднике ещё двоих мужчин… Но увы, в этом мире мне ещё не всё подвластно. Ещё не всё…

Но всё впереди!

Ну а пока…

— Тётя Роза, вы великолепны! — заявила я, когда увидела спускающуюся по лестнице баронессу в роскошном платье цвета фуксии. — Замужество вам определенно к лицу!

— Ох, Ева, — зарделась тётушка и стрельнула кокетливым взглядом в своего импозантного спутника, надевшего парадный мундир с орденами. — Твоя правда. И ты моя милая, просто красавица. Верно, Артёмушка?

— Истинно, — чинно кивнул генерал и мы, убедившись, что никто не забыл пригласительные, отправились в Москву.

До города добрались быстро, а вот потом замедлились — как я и подозревала, рядом с дворцом образовался затор и кортежи из роскошных лимузинов двигались еле-еле. Сами мы ехали не на лимузине, но всё равно в хорошем статусном авто, причем все трое в одном. Я не видела смысла в другом, особенно в кортеже. Напасть на нас в эту ночь точно никто не осмелится, а лишнюю суету я никогда не любила.

Но вот мы добрались до нужной аллеи, водитель Валера, который был в этом деле лучшим, высадил нас и предупредил, что будет неподалеку и на связи, так что беспокоиться не о чем, и сразу отъехал, чтобы уступить место следующему авто.

А мы отправились во дворец.

Как я и подозревала, на входе нас попросили сдать все коммуникаторы, оружие и боевые артефакты, затем пропустили через рамку, которая не пискнула, и мы смогли пройти дальше. Стараясь улыбаться не слишком широко, а больше загадочно (сработало!), я с интересом осматривалась, приятно поражаясь наличию стиля и вкуса у местного правителя.

Знавала я в своё время таких, которые считали, что чем больше вычурности и золота, тем красивее. Ничего подобного!

Тут же всего было в меру, но сразу видно — дворец!

Высоченные потолки и изящные колонны, широкие дубовые двери и позолота, хрусталь люстр и элитный мрамор пола. Более того, нам выделили лакея и он лично провел нас несколькими галереями в бальный зал, по дороге учтиво рассказав, где тут комнаты отдыха для дам, а где для господ, куда ещё можно пройти (например в парадную картинную галерею), а какие двери сегодня закрыты для общего пользования.

— Его императорское величество почтит нас своим присутствием после одиннадцати, — предупредили нас под конец. — Салют будет в полночь. Прошу.

С услужливым поклоном нас пропустили в огромный бальный зал, в центре которой стояла роскошная живая ель, щедро украшенная эксклюзивными игрушками и мягко мерцающими гирляндами. Играла торжественная музыка, но не слишком громко, в центре кружили пары, по залу сновали официанты с напитками, вдоль одной из стен стояли фуршетные столы с закусками, а по периметру хватало диванчиков и фикусов, так что можно было и поесть, и потанцевать, и посидеть.

Что, кстати, правильно. Я заметила в зале довольно много пожилых пар. Видимо, это были родители, а может даже и бабушки-дедушки тех героев, кто сейчас защищал границы нашей империи. А ведь и я пришла со стариками… Хотя какие они старики? Любой молодежи фору дадут!

Отметила я так же и то, что женщин было больше, чем мужчин. И снова неудивительно — их сыновья, мужья и братья на фронте.

Немного удивили офицеры самого боевого возраста, пришедшие в парадной форме. Им было двадцать пять — сорок, и навскидку я насчитала десятка два таких вояк. Потом, правда, подслушала, что это связисты и штабисты, приехавшие в Москву буквально на день, но уже завтра они снова отправятся на фронт.

И вроде бы ничего такого… Но мне всё равно стало неприятно. Чем они лучше других? Вот совершенно ничем! Так почему другие страдают и терпят лишения, может даже прямо сейчас в бою, а эти…

В общем, я была о них невысокого мнения.

При этом довольно быстро нашла знакомых, ту же чету Головиных, у которых на передовой воевал Михаил. Ксении не было, Анфиса Павловна украдкой шепнула, что у невестки жуткий токсикоз, который обостряется переживаниями за супруга, но она обязательно передаст от меня поздравления с Новым годом и просто слова поддержки.

— А вы, Ева, — она улыбнулась и снова понизила голос, заметив в моей руке бокал с яблочным соком, — часом не беременны?

— Нет, — качнула головой, даже не подумав обижаться или расстраиваться. И добавлять ничего не стала. Головина смутилась сама.

В итоге, чтобы загладить неловкость, графиня познакомила меня с хозяйкой галереи, про которую говорила в прошлый раз. Ею оказалась купчиха Евлампия Пестрикова, очень приятная женщина неопределенных пятидесяти лет, которая могла говорить об искусстве часами. На войну ушел её супруг, боевой офицер, который служил в императорских войсках, и она очень этим гордилась, как и я пренебрежительно поглядывая на «штабных крыс».

Вечер потихоньку набирал обороты, гости прибывали, со всех сторон звучал смех, поздравления и тосты, а я больше всего досадовала, что ни у одного из присутствующих при себе нет коммуникатора. Ну и как при таком раскладе выяснять, кто друг, а кто враг?

О, легок на помине…

С нескрываемым недовольством увидев идущих к нам Оболенских, причем только Дарью и Даниила, тем не менее я смогла удержать лицо и вежливо поприветствовала обоих, искренне восхитившись воздушным синим нарядом княжны и украшениям с танзанитами, мерцающими колдовским блеском.

— Аристарх подарил, — зарделась она смущенно, проводя пальчиками по колье изумительно тонкой работы. И обратила внимание на моё. — А это… платина, верно?

Кивнула, краем глаза замечая на себе излишне пытливый взгляд княжича.

— Не узнаю почерк мастера, — пробормотала девушка задумчиво и немного смутилась, когда я выразительно приподняла брови. — Я в последнее время изучаю ювелирное искусство. Как хобби. Но не пойму. Это старинные украшения или новодел? Очень красиво.

Ну и что ей ответить?

— Подарок брата, — ответила уклончиво. — Извини, подробностей не знаю. До призыва он нашел учителя по артефактному делу и очень много времени проводил с ним.

— Это артефакт? — Глаза Дарьи загорелись большим интересом.

— Нет, конечно, — солгала без зазрения совести, хотя тут всё было крайне неоднозначно.

Что вообще может называться артефактом? Любая ли магическая вещица или нет?

Но тут заиграли снежный вальс, к княжне, как я догадалась, подошел друг семьи, пригласив на танец, а мне протянул руку Даниил. Ну что ж тебе всё неймётся, княжич?

Глава 23

Я могла бы и отказать, да только рядом стояли Головины и Пестрикова, которые, уверена, не преминули бы взять этот эпизод на заметку (хотя и так возьмут), поэтому предпочла отделаться малой кровью и приняла приглашение княжича.

И вот танцуем мы…

Хорошо танцуем, молча. Но нет, надо было ему открыть рот.

— Почему каждый раз, когда я тебя встречаю, ты всё красивее и притягательнее?

Посмотрела на него, как на идиота (мне было несложно), и тихонько хмыкнула.

— Ваша светлость, найдите себе уже любовницу. Ну или гомункула купите. Уверена, вы можете себе это позволить. И реализуйте с нею все свои извращенные мечты и фантазии. А меня, пожалуйста, оставьте уже в покое. Надоело.

У княжича от моей отповеди аж глаз дернулся. И лишь через несколько секунд он ошеломленно уточнил:

— А ты чего такая дерзкая?

— А ты чего такой прилипчивый? — изогнула губы в неприязненной усмешке. — Слушай, то, что твой папа — князь, не делает тебя в один миг достойным человеком. Достоинство — оно за деньги не покупается. Понимаешь? Как и честь. А тебе этого определенно недостает.

Даниил моментально помрачнел, а в его глазах промелькнуло что-то нехорошее, темное.

— А ты не думала, — произнес он вкрадчиво, — что в моих силах превратить твою жизнь в кошмар?

Хмыкнула. Да что ты знаешь о кошмарах, мальчик?

— Это прибавит тебе чести? — выгнула бровь. — Сделает счастливым?