Стынь. Самая темная ночь - Лемад Ника

Нет, поправилась, оглядываясь назад, не следит ли кто за ней, одна из причин. Парень отметился так, что отец может наизнанку вывернуться, только ничего не поправит. Изнасилованная в лесу девушка прославилась уже на весь Алежейск, запись ее последнего разговора с сестрой не слышал только глухой, свидетели есть, что уходила она на встречу с Ликарисом, показания мачехи, угрюмое молчание старшего Ликариса, которое трактовать можно как признание того, что не все с его сыном ладно. Не спешил Влад Ликарис отчаянно защищать Кирилла. Возможно, там действительно было из-за чего сомневаться. Все-таки нельзя успешно управлять ночным клубом и оставаться тихоней.

Медсестра, заметив внимательно наблюдавшего за ней полицейского, оборвала свои мысли, отошла от двери и поспешила вернуться в первую палату.

Следователь привстал со стула. Медсестра, краем глаза заметившая это, ускорилась. И протиснулась в дверь быстрее, чем расслышала вопрос. Лечащий врач запретил болтать, а сегодняшний коридорный сторож, судя по всему, этим и хотел заняться, между прочим повыяснять что-нибудь вне протоколов.

Это грозило выговором.

А пациент, сдирающий с себя трубки, мог доставить проблем и побольше.

Медсестра, застав пациента на ногах, испугалась, как и Кирилл, не ожидавший возгласа. Он дернулся на звук, зацепился за штатив и после короткой борьбы за равновесие рухнул на пол. Падение сопроводил страшный грохот и два взгляда: один – медсестры, второй – следователя, который стоять не стал и бросился к пациенту, вяло копошащемуся в ворохе трубок и простыней.

На следующий день Кирилл предпринял вторую попытку побега, а после третьей врач решил, что пациент достаточно пришел в себя для посещений. Ранним утром из реанимации его переместили в палату, а санитарка, принесшая тонкое больничное одеяло, охотно рассказала, что случилось с его подругой, и где она сейчас.

Кирилл слов будто не понимал. Он смотрел сквозь и мимо, как на устремленный в бесконечность горизонт. Отстраненно наблюдал, как шевелятся губы. Пустое выражение, не сходившее с лица парня, убедило больничную нянечку, что парень все еще находился под действием влитой в него химии, потому, не получив реакции, на которую рассчитывала, она уронила одеяло на больного и оставила его. Пошла в ординаторскую обсудить слухи, а сам Кирилл тем временем сполз с койки, перед этим опять выдернув из руки две иглы, подававшие лекарство. Успел догадаться, что его усыпляют, а заторможенные реакции и разбитость не проходили, несмотря на то, что валялся он, по словам санитарки, не один день. Сразу подумал об отце, о том, что по его просьбе, скорее всего, так заботятся о том, чтобы сын не встретился с полицией раньше времени. Наверняка хотел быть первым, кто узнает, что случилось в лесу.

Кирилл еще раз попытался осмыслить то, что бормотал недавний голос. Всем весом налег на руки, приподнимаясь, а пульс от усилий подскочил до самого горла. Конечности будто ему не принадлежали, все мышцы превратились в кашу, и к тому моменту, как он принял вертикальное положение, возвращение в кровать стало едва ли не единственной мыслью, занимавшей голову. Сильнее было только желание узнать, правду ли сказала женщина, бросившая его задыхаться под одеялом.

Конечно же, дальше палаты уйти незамеченным ему не удалось. Не успел открыть дверь, как на него налетела молодая девушка в немыслимо белой одежде, и с ходу подняла крик. Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Кирилл вывалился в коридор, прямо на медсестру, и той пришлось его ловить и удерживать. Кричать перестала, вместо того попыталась затолкать пациента обратно, но тот успел прихлопнуть за собой дверь и спиной уперся в нее.

– Вернитесь! – Девушка начала шарить в поисках ручки, которую заслонял от нее Кирилл. Стоило ей зацепить бок, как у парня потемнело в глазах, а желание прилечь стало вовсе нестерпимым. – Вам нельзя вставать, тем более ходить! После такой операции!

– Почему бы вам не отстать от меня.

Медсестра ослабила хватку, на миг растерявшись. А потом грозно сдвинула брови.

Кирилл ощутил на себе всю силу воспитательного тона, который безотказно подействовал бы на ребенка, но вот физической мощью девушка не блистала. Даже в таком жалком состоянии пациент преодолел это затруднение и двинулся по коридору, вчитываясь в таблички на дверях. И хоть давно должен был свалиться к ногам не отпускавшей его рукав сестрички, держался на чистом упрямстве. Болезненно поморщился, задев угол плечом при повороте, и тут же замер, лицом к лицу столкнувшись с двумя следователями. Он их знал, на посетителей, навещающих родственников, они походили в той же мере, что и он сам. Цепкий колючий взгляд одного и ленивая улыбка на губах второго – парочка, способная вытянуть множество ответов при явном нежелании выкладывать что-либо. Они ему нравились, обычно в клуб заходили не только по делу.

Но сейчас они были при исполнении. Сейчас они нацелились на него. И с недоумением Кирилл, уже начавший их обходить, приостановился, когда услышал обращенный к нему вопрос. Если бы один из мужчин не оказался быстрее подогнувшихся колен, то упал бы. Но его успели ухватить сначала под локоть, а после довольно неаккуратно выпрямили, перехватив иначе и не слишком заботясь о его ранах.

– Нагулялся? – прозвучал сухой вопрос, а хмурый взгляд уперся в цеплявшуюся за парня сестричку. – Нас уверяли, что ты при смерти.

– Но он… – заступилась медсестра.

– Будешь выделываться, лояльности поубавится, – предупредил второй дежурный, а первый в подтверждение слов напарника сдавил Кирилла сильнее, и тот практически повис на следователе, хватая ртом воздух. На медсестру никто из них внимания не обращал.

– Пусти… – прохрипел Кирилл, чувствуя, как качаются перед глазами голые больничные стены. До реанимации ему, очевидно, добраться не судьба. Не сегодня. – Радик…

– Кирилл, – в тон отозвался следователь, тогда как его карие глаза раздраженно оглядывали коридор в поисках лишних зрителей. – Еще немного, и я поверю, что в реанимации ты прятался от следствия.

– Но он…! – возмутилась медсестра, так и не решившись звать врача. Ликарис сам нарвался на следователей.

– Скоро месяц будет, как мы тебя караулим, – снова не дослушал ее напарник Радика. Хмурый полицейский сжалился, освободил из тисков ребра больного, приобнял его за плечи и мягко развернул, задавая движение в ту сторону, откуда Кирилл на них вылетел.

– Побеседуем? – Улыбнулся спокойно, будто не он только что воздух выдавливал из подозреваемого. – О первых числах сентября?

– Ему нужен покой, – попыталась вмешаться медсестра. Радик цыкнул, как не слышал, встретился взглядом с прищуром более приветливого на вид следователя.

– Шагай. Не вынуждай нас тащить тебя в участок, нянечка твоя сказала про покой. – Придержал шаг, когда Кирилл остановился, ища опору в стене. Внимательно вгляделся в бледное лицо и, сообразив, что тот не прикидывается, вздохнул. Опять переглянулся со своим спутником. Решил, наверное, что помощь все же требуется, поднырнул под руку Кирилла и принял на себя его вес. Не встретив сопротивления, так и доставил его в палату, где довольно осторожно уложил на кровать, даже подтолкнул под спину подушку. Устроил его так удобно, как мог.

– Воды?

– Нет.

Радик носком ботинка подволок ближе стул и уселся на него. Точно напротив кровати, смотрел прямо на человека в ней. Находился так близко, что вторгся в чужое пространство; руку протянул бы и коснулся влажной от испарины кожи. При этом не чувствовал ни капли неудобств, тогда как Кирилл неосознанно пытался увеличить расстояние между ними, вжимаясь в подушку за спиной.

– Карина Левина.

От двух слов резко закружилась голова. Кирилл судорожно вздохнул, не отрывая взгляда от непроницаемого лица следователя, а тот сквозь зубы чертыхнулся, покачивая головой. То ли парень придурялся, то ли на самом деле не мог скрыть, насколько расшатали его новости, что бы он ни успел подслушать из разговоров врачей.