Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

Львов закинул в печку дрова, чиркнул спичкой, а затем какое-то время сидел и ждал, пока разгорится пламя. Как только в комнате стало достаточно тепло, чтобы не греть руки от огня, Дмитрий сходил к серванту, в котором завсегда имелось спиртное, и не глядя схватил первую попавшуюся бутылку.

— Коньяк, — прочитал он и хохотнул. — «Гугули», — затем откупорил крышку и сделал глоток прямо из горла.

Ну… Чтобы мысли перестали метаться. За глотком ещё один, а за вторым третий. Львов ходил из угла в угол, скрипя половицами, пил не пьянея и думал, думал, думал. До поры до времени он просто муссировал одну и ту же мысль — о том, что без связей Громова руки у него связаны. Но тут, на отметке двухсот грамм коньяку, у него случился прорыв.

— А что бы сделал на моём месте Громов? — спросил он, остановившись у окна, за которым уже совсем стемнело.

И тут вдруг вспомнил, как Громов всегда учил доверять «тому, кто внутри».

— Оно знает, — вслух начал он повторять слова Серёжи. — Оно сильнее. Оно покажет путь. Вот только… как с ним связаться-то⁈ — последнее Львов добавил уже от себя.

Львов сделал ещё один глоток и решил, что попробует погрузиться в себя настолько глубоко, насколько это вообще возможно, и там-то точно найдёт ответ. Нашарив в кладовке свечи, Дмитрий расставил их по комнате. Зажёг. Сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание.

— Давай же, — прохрипел он. — Разговаривай со мной!

Сначала не происходило ничего. Тишина — лишь треск огня и стук сердца где-то в висках. Львов уже было дело отчаялся, как вдруг почувствовал внутри себя пульсацию. Ну а затем ему показалось, что он слышит не биение собственного сердца, а чей-то очень далёкий, но постепенно нарастающий шёпот.

— Ты здесь⁈ — крикнул он и… спугнул этот шёпот.

От отчаяния Львов открыл глаза, грязно выругался, встал на ноги и снова направился к бутылке. Залпом саданул грамм сто, затем пьяненько покачнулся и… вот тут-то его и накрыло. Львов услышал не речь. Не оформленные в слова фразы, а сразу же целиковую мысль. Как будто кто-то огромный и древний слился с его разумом и подумал: «Позови правильно, и я отвечу». Причём эти мысли совершенно точно шли не изнутри, а откуда-то снаружи и…

Дмитрий замер.

Это был не его демон. Его демон — мелкий, трусливый, слабый, отчаянно нуждающийся в помощи Громова. А вот эта… штука, которую самому Диме захотелось назвать «Мразью», была совершенно иного порядка.

— Как⁈ — заорал он, пошатываясь. — Правильно — это как⁈

Ответ пришёл в виде тех же самых мыслеформ.

— Отлично! Ща! — глотнув последний раз, пьяненько закричал Львов. — Ща, погоди! Я мигом!

Затем он переставил с центра комнаты стол и стащил в угол ковёр. Голой рукой Львов залез в печь, вытащил уголёк и принялся чертить. Знаки. Руны. Пятиконечная звезда. Ничего подобного он раньше не учил, но так ведь на то и нужды не было — руки двигались сами собой, будто бы их кто-то направлял.

Уже зажжённые свечи он расставил по углам комнаты. Первое задание было выполнено. А от второго Диму пробило на дрожь. Жертва. Ему срочно нужна была жертва. Причём он уже знал, какая именно.

Пёс. Не охотничий, вовсе нет. Старый кобель по кличке Буран, которого отец держал при домике чисто для порядка и тем самым обрекал своих слуг на бесконечные поездки туда-сюда-обратно. Покормить, напоить, дать немножечко размяться и побегать. Буран лаял на чужих, но за всю жизнь никого и никогда не укусил. Добряк, если одним словом. Старый, глупый, добрый.

— Буран! — вывалившись из домика в валенках не по размеру, крикнул Львов. — Где ты там⁈

Пёс поднял голову, вильнул хвостом, но не встал. Видимо, почуял что-то неладное. Тогда Дима подошёл поближе и отщёлкнул карабин, который крепил поводок к будке. Взял пса за ошейник и поволок в дом. Буран заскулил и попытался вырваться, но… сдался практически без боя. Этого человека он знал с самого детства — они со Львовым практически одновременно были щенками.

— Идём, говорю!

Буран чуть упирался, но всё же шёл. Не рычал, не огрызался, а просто смотрел на хозяина большими глазищами, в которых было лишь недоумение и страх.

— Сиди здесь! — вытащив пса на центр пентаграммы, приказал Львов. — Сиди, говорю! — конечно же, Буран несколько раз попытался утечь, за что получил от хозяина по морде. Заскулил, но всё-таки сел, и теперь будто нетерпеливый щенок перебирал лапами, не понимая, что ему делать.

Дмитрий тем временем снял со стены отцовское ружьё. Извиняться перед псом Львов посчитал лишним, внутри себя нисколечко не терзался, и потому выстрел раздался уже через пару секунд. Тёплая густая кровь растекалась по деревянному полу, заливая руны, а Дмитрий допивал коньяк.

Наконец, когда бутылка была приговорена, он подошёл к Бурану и запустил пальцы в намокшую шерсть. Он мазал кровью лицо, руки, грудь. Всё так же шатаясь, он ногой выпнул тело пса из центра пентаграммы и встал на его место.

— Я здесь! — заорал он. — Я всё сделал! Я зову правильно!

Свечи взметнулись выше и загорелись ярче. Тени на стенах сперва закружились, а затем начали сплетаться в единый огромный силуэт. Пол задрожал. Руны вспыхнули алым, и Львов почувствовал, как вот эта самая тень пытается ворваться в него. И не сказать…

— А-А-А-АААА!!!

…не сказать, чтобы это было щекотно. Каждая клетка тела Дмитрия забилась в агонии, давление росло, тьма сгущалась, шёпот становился нестерпимо громким, а потом…

Всё.

Пшик. Боль отпустила, свечи погасли, и руны на полу — просто мазня из сажи и собачьей крови. Ритуал то ли сорвался, а то ли не удался. Львов рухнул на пол и принялся пьяно рыдать.

— Неудачник, — прошептал он сам себе. — Неудачник…

И тогда демон заговорил вновь. Вот только на сей раз вполне конкретно.

— Я не смогу стать частью тебя здесь, — сказал демонический голос извне. — Возвращайся в город, — а затем выдал максимально чёткие инструкции о том, что Львову делать дальше…

Утро как утро. Важное, но в кои-то веки предсказуемое. Душ, зарядка, восхитительный завтрак авторства Степаниды и Оленьки Саватеевой, а потом — дорога в Тверь.

По пути я смотрел в окно, разгонял по каналам энергию и почему-то вдруг прокручивал в мыслях день нашей первой встречи с Резновым. Хороший он всё-таки мужик, серьёзный, правильный. После того инцидента с официантом наши отношения явно перешли в другую плоскость, и, с одной стороны, этим нужно пользоваться на полную. С другой же, перегибать тоже не стоит.

— Алексей Николаевич, — Антон Иванович снова встретил меня в чайной лавке и уже привычным путём провёл вниз, в лабораторию.

А Захар Борисович — тот самый лысенький артефактор, что занимался моим заказом, — как будто бы нас поджидал. Выскочил из-за стеллажа, как чёрт из табакерки, и вместо «здрасьте» сразу же вручил мне здоровенную чёрную коробку.

— Вот, Алексей Николаевич! Всё готово! Всё как просили! Всё как… короче, получилось! — Круглов счастливо засмеялся. — Итак? Когда мы уже наконец-то приступим к совместной работе? Я готов! Люди готовы! Оборудование… угадайте что⁈ Готово! Ах-ха-ха-ха!

Своим неуёмным оптимизмом Захар Борисович сейчас был похож на ребёнка, дорвавшегося до сахара. Я же в ответ тоже посмеялся, осмотрел коробку и сказал, что у них тут всё серьёзно, разве что брендового логотипа не хватает.

— Это да, — кивнул Круглов. — И всё же, Алексей Николаевич, когда получится поработать?

— Кхм, — прокашлялся в кулак Резнов. — Признаться, я и сам хотел спросить вас о том же самом.

Что ж…

— Антон Иванович, Захар Борисович, поверьте мне на слово, я и сам заинтересован не меньше вашего. Любо-дорого будет поработать вместе, учитывая ваши производственные мощности. Но боюсь, что в данный момент у меня на повестке вопрос, который не терпит отлагательств. Мне кровь из носу нужно наладить работу трактира. Люди сидят без работы. Род недополучает денег.

— Понимаю, — кивнул Резнов. — Прекрасно вас понимаю, — а вот Захар Борисович чуть было не расплакался.