Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна

— Ага. И ты… темный? Банально, что капец.

— Есть еще светлые.

— Трудно было названые придумать нормальное? Например… стражи света и стражи мрака! Плагиат, конечно, но как звучит! Это Дмитрий Емец придумал, если что. У меня вот в книге хранители. Жизни, душ, любви. Могу продать идею.

Деймонд рассмеялся, и снова на его щеках появились очаровательные ямочки. Как же жаль, что Харпер не героиня любовного романа. Но слава небесам, что она не героиня порно-романа. Секса с использованием щупалец или еще чего похуже (иногда она поражалась фантазии авторов, которые умудрялись засунуть в несчастную даму что угодно), она бы не вынесла. Душа желала романтики… и денег. Много денег.

Деймонд снова поморщился: видимо, шов доставлял неудобства.

— Если что, мы темные и светлые, — невозмутимо продолжил Деймонд, опустошая банку йогурта, — не потому что одни хорошие, а другие плохие. Просто… так пошло. И магия у нас одинаковая. Но мы отличаемся по внешности: одни темные, другие светлые, вот и все. Разные родословные. Я потом объясню подробнее.

— И какого лешего ты делаешь у меня? В этом богом забытом мире?

— Мы охотились за одним важным артефактом. Добрались одновременно. Была яростная битва, меня ранили, но я успел схватить свиток и открыть переход к тебе.

— Ко мне?

— Твое имя в свитке. Ты первая избранная, к кому еще мне было идти?

— Я? Ты сбредил. Нет, это я сбредила. Санитаров вызовешь? Мне пора в увеселительное заведение сумасшедший дом!

— Веснушка…

— Харпер.

— Веснушка, — Деймонд осторожно провел по ее носу и щекам, указывая на ее веснушки, заставляя вдруг гореть от смущения, — давай я завтра тебе все объясняю подробно. Я до смерти устал: спал последний раз дня три назад. Да и ты тоже устала.

Харпер облизала губы. Устала. Факт. И будь это книгой, то логично было бы продолжить разговор завтра, мол, дали читателям затравку, не перегрузили их мозг, ведь пишем развлекательное фэнтези, но… это не книга! Это ее реальная жизнь!

— Пожалуйста, веснушка. Там лекция на пару часов, не меньше.

— Ты не можешь остаться, — твердо сказала Харпер. — Максимум до утра.

— Понимаю.

Деймонд снял перстень с указательного пальца (а Харпер и не заметила, как их много у него!), протянул ей.

— Подскажу кому продать. В моем мире обычный камень, в твоем — большая редкость. Получишь миллион, не меньше.

— Миллион? Типа, белларусских рублей?

— Типа, твоей валюты. Рубли, да? Где мы? — Деймонд заметил непонимающий взгляд Харпер, нехотя пояснил: — Я не знаю, на каком языке говорю. Автоматический переводчик — чистая магия.

— Это Санкт-Петербург. Россия. Планета Земля. А ты с Марса?

— А! Это очень удачно, что ты живешь именно тут, по правде.

Харпер разглядела перстень. Видимо, из желтого золота, толстое и тяжелое, в завитушках, а камень сиял бирюзой, и едва оказался в ее руках, появились еще и розовые оттенки. Она несмело надела его на большой палец. Продать? Миллион — это много. Это же какое продвижение книгам можно сделать! Но… красивое. Да и всегда будет план «Б» в жизни: не бомжевать, а продать украшение, если планы стать известным писателем пойдут прахом.

— Оно считывает твою энергию, — пояснил Деймонд. — Поэтому стало бирюзовым с розовым. Говорят, приносит удачу, но я сомневаюсь. И, Харпер, веснушка, я никогда не причиню тебе вред. И будет гораздо лучше, если поживу с тобой. Для твоей безопасности.

«Безопасности»… пока не ясно, в какую именно заварушку попала Харпер, но очевидно одно: бывший может и не отстать от нее. И в следующий раз ее запугивания ножом может оказаться недостаточно.

Она представила, что снова будет одна в квартире ночью. Сознание вернуло во времена, когда умерла бабушка, а Харпер осталась одна на всем свете. Даже позвонить оказалось некому. Ее сжирали темнота, пустота, тишина, пережевывали даже кости, таким мучением это оказалось.

— Ты можешь остаться, — нехотя сказала Харпер. Хочет ли она, чтобы Деймонд остался? Насколько это безопасно? Черт его знает. — Но у меня есть условия. Мне нужна твоя защита. Ко мне может заявиться… бывший. Я вроде как с ножом его сегодня выгоняла.

Даймонд прыснул, но все же кивнул.

— Отрезала что-нибудь?

— Только пугала, — спокойно ответила она. А Деймонд вдруг нежно обхватил ее за запястье, кивнул на синяк, что оплел ее, словно браслет. Она скривилась, так больно оказалось касаться этого места. — Не спрашивай.

— Веснушка, просто скажи, кто он и где, и я объясню ему, что так поступать с девушками нельзя.

— Это был первый и последний раз. Тебя это не касается. А еще в этом доме действует принцип активного согласия.

— Не увижу я больше твоих трусиков, пока ты твердо и ясно не скажешь «да»? Не проблема. Я не насильник.

— Надеюсь. Но нож под подушку положу.

Деймонд отодвинул пустую баночку из-под йогурта. Внимательно оглядел Харпер, и от его взгляда у нее мурашки пошли по коже, словно он просканировал ее, добрался до души и сжал пальцами, чтобы выяснить все секреты.

— Харпер, я не наврежу тебе. Обещаю. Никогда я не причиню тебе вреда.

— Без обид, но это просто слова, — прямо ответила она. Смысл врать и делать вид, что она наивная дура? — Я знаю тебя не больше часа. Доверие нужно заслужить.

— Заслужу.

Харпер ушла в комнату, открыла створки шкафа и задумалась, какое постельное белье вручить незнакомцу. Раскраснелась еще сильнее, осознавая, что собирается спать в одной комнате с непонятным мужиком. Ужас подполз к горлу, но она отмахнулась от него — он обязан ей жизнью, значит, и правда не навредит. Если он, конечно, человек чести, что в наше время большая редкость. Может, все же вампир, которому семнадцать уже так давно, что он застал еще королей?

— Давай я сам. — Деймонд отобрал у нее постельное белье с ромашками и одеяло. Она хотела кинуться помогать (еще не хватало, чтобы шов разошелся), но передумала. Села на кровать и тяжело вздохнула. От усталости, потери крови и алкоголя в голове витал туман. Хотелось просто уснуть и проспать вечность.

— Диван выдвигается. Просто потяни на себя. Сколько тебе лет? — не выдержала Харпер, наблюдая, как Деймонд заправлял одеяло в пододеяльник. — Скажи, что семнадцать! Умоляю. Я так давно хочу процитировать «Сумерки»!

— Увы. Мне тридцать.

— Печально. Я надеялась, тебе слегла за сто хотя бы. Ходят слухи, что первая сотня лет у мужчин — детство.

— Тебе-то сколько? — насмешливо спросил Деймонд, расправляясь с подушкой. Оглядел диван и решил последовать совету и выдвинуть его. Запоздало Харпер вспомнила про шов, заметила, что бинт начал краснеть, и нахмурилась. Но «пришелец» не бытовой инвалид, очевидно. Уже плюс, раз он решил задержаться с ее доме.

— Двадцать пять, — пожала плечами Харпер. Деймонд без стеснения расстегнул пуговки брюк и начал раздеваться. — Ты что творишь⁈

Харпер скорее закрыла глаза ладонями, несмело расставила пальцы, чуть расслабляясь: трусы имелись. Хоть и выделяли… прям все. Срамота какая. Но руки убрала, чтобы рассмотреть все получше.

— Ты так спать собрался?

— Могу голым.

Красная, как спелый арбуз, Харпер открыла ящик комода, где остались вещи бывшего, нашла трусы-шорты и кинула их в Деймонда. Заодно выудила для него полотенце.

— Голым ходить нельзя по моему дому, ясно? И… какого лешего? Серьезно! Ты не должен сейчас… без сознания лежать? Стонать от боли? Кричать «вызови мне „скорую“»?

— Во мне магия. Я гораздо выносливее тех, в ком магии нет. А еще я упорно занимался, много тренировался, поэтому я сильный темный. Такая рана… хм, ерунда. Заживет.

— У тебя кровь, — заметила Харпер.

— Я все еще живой человек. Не зашей ты меня, я бы умер от потери крови.

— Хм. Я зубы чистить. — Размышлять о силе «пришельца» наверно не стоит. Иначе можно и с криками убежать из собственной квартиры.

Не думай, Харпер. Просто не думай. Сосредоточься на его красоте. Способности заправить одеяло в пододеяльник. И даже разогреть лазанью, найденную к холодильнике (ну, это уже за гранью!). Во всем надо искать плюсы. Даже если это кресты на кладбище, разве нет?