Большая охота (СИ) - Хай Алекс
— Эти украшения принадлежали женщинам нашего Дома, — сказал Василий. — Отныне они принадлежат тебе и твоей семье. Носи их, передай своим детям или измени, если захочешь. Семейная вещь должна жить и служить семье, а не лежать в сейфе.
Гости выпили за молодых. Лена коснулась рукой серьги, затем закрыла первый футляр.
— Спасибо, папа.
Василий обнял её и сел.
Следом поднялся Андрей Петрович Ушаков. Ему не понадобилось дожидаться тишины. Едва он поднялся, разговоры разом стихли.
— Мой сын сделал выбор, — произнёс граф. — Я не сразу признал его правильным и не стану скрывать это перед людьми, которые знают наши семьи. Но время показало, что Денис выбрал женщину, достойную войти в Дом Ушаковых.
Татьяна Львовна вновь промокнула глаза платком. Андрей Петрович продолжил:
— Елена Васильевна, отныне наш дворец и наша семья принадлежат вам в той же мере, в какой вы принадлежите им. Живите своим умом, берегите друг друга и помните: за вашей спиной стоят два великих рода.
Он взял со стола папку и передал её Денису.
— Это документы на квартиру в Петербурге, на Владимирском проспекте. Третий этаж целиком, с отдельным входом. Левашово — хороший дом, но служба, полагаю, не позволит Денису каждый день проводить два часа в дороге.
Денис раскрыл папку. Его глаза расширились.
— Отец, это же квартира деда…
— Да. Теперь она ваша.
Лена подошла к Андрею Петровичу и поцеловала его в щёку. Граф замер, словно подобное не предусматривалось этикетом, затем положил ладонь ей на плечо.
— Благодарю, папа, — сказала она.
На слове «папа» Андрей Петрович моргнул. Татьяна Львовна снова заплакала.
Я решил дать семье Ушаковых время прийти в себя и поднялся со своего места.
— Мне долго пришлось думать, что пожелать человеку, который женится на моей сестре, — начал я.
Денис с настороженностью на меня посмотрел.
— Терпения у него достаточно. Он доказал это ещё до помолвки. Смелость тоже имеется, иначе он не сидел бы сейчас рядом с Леной. Поэтому пожелаю вам вещи более редкой: никогда не забывать, что любой дом строят двое. Даже если один из них заранее составил план и распределил обязанности.
Лена выгнула брови.
— Я хотя бы составила хороший план.
— Никто не спорит. Денис, твоя задача — вовремя читать приложения.
По залу прошёл смех.
Я поднял бокал.
— За Лену и Дениса. Пусть в их доме всегда будет куда возвращаться и ради кого возвращаться.
Гости встали. Бокалы зазвенели, оркестр подхватил торжественную мелодию. Денис обнял Лену за плечи. Она прижалась к нему и впервые за день выглядела не собранной, не храброй и не решительной. Просто счастливой.
Я поставил бокал.
— Однако это не всё, — сказал я.
По моему знаку двери распахнулись. Четверо мастеров внесли в зал высокий предмет, скрытый плотным синим бархатом, и осторожно установили перед столом молодожёнов.
Лена посмотрела сначала на подарок, потом на меня.
— Саша, что ты опять придумал?
— Ничего опасного.
Я подошёл к подарку и взялся за край ткани.
Глава 3
Ткань соскользнула вниз и легла у моих ног тяжёлой синей волной.
Перед Леной и Денисом предстали напольные часы почти что в человеческий рост. Корпус из морёной карельской берёзы я не стал перегружать резьбой. Дерево и без того играло на свету тёмными волнами, а серебряные накладки по углам лишь подчёркивали рисунок. Циферблат закрывал круг горного хрусталя. Вместо обычных отметок по краю шли двенадцать небольших эмалевых пластин — по одной на каждый месяц.
Но гости смотрели не на циферблат.
Под ним, за второй хрустальной створкой, находилась миниатюра усадьбы в Левашово.
Не всё имение, разумеется. Я сделал усадебный дом с колоннами, центральную аллею, ворота и старые липы по обе стороны. Фасад собрали из светлого нефрита и серебра, окна — из жёлтых топазов. Снег лежал на крышах белой эмалью, а голые деревья были отлиты из чернёного серебра. По бокам корпуса располагались два небольших картуша: гербы Фаберже и Ушаковых. Каждый сам по себе, без нелепой попытки слить две фамилии в одну. Только серебряные ветви под ними сходились и образовывали общий узор.
Лена медленно поднялась из кресла.
— Саша…
— Я же сказал, ничего опасного.
— Ты всегда так говоришь, а потом мы читаем о твоих приключениях в утренних газетах.
По рядам гостей прошёл смех. Я поднял с пола ткань и передал её подоспевшему лакею.
Сестра и подошла ближе. Денис держал её под локоть, хотя Лена в поддержке пока не нуждалась. Впрочем, она не отстранилась. Это было хорошим знаком. За последние месяцы сестра научилась не только снова ходить без посторонней помощи, но и принимать её тогда, когда помощь действительно требовалась.
Я открыл узкую дверцу сбоку и завёл механизм.
Внутри негромко щёлкнули шестерни. Стрелка дошла до часа. В серебряной усадьбе распахнулись ворота, затем одно за другим загорелись топазовые окна. Над крышей поднялась маленькая золотая звезда. Часы сыграли несколько тихих нот — не торжественный марш и не церковный хорал, а простую мелодию, которую Лена когда-то насвистывала в мастерской, считая, что никто не слышит.
Она услышала её сразу и смущённо улыбнулась.
— Ты её запомнил…
— У меня хорошая память.
Это было не совсем правдой. Память прежнего Саши иногда напоминала ящик с обрывками цепочек: иной раз звено находилось лишь тогда, когда за него случайно цеплялась рука. Но эту мелодию я помнил. Мелодия этой старой французской песенки звучала в доме ещё до того, как Фома решил, что может распоряжаться нашей жизнью.
Я указал на узкую золотую пластину под миниатюрой. На ней было выгравировано: «День основания семьи Дениса и Елены Ушаковых».
— Здесь календарь семейных дат. За неделю до каждой нужная пластина будет подсвечиваться. Часы сами сверяются по восходу и закату, выравнивают остальные механизмы в доме и после полуночи не бьют. Завода хватит примерно на год.
— Примерно? — переспросил Денис.
— Одиннадцать месяцев и двадцать семь дней. Если собрался забывать о годовщине, я оставил тебе четыре дня на оправдания.
На этот раз засмеялся уже весь зал. Денис возмущённо на меня уставился, но Лена опередила мужа:
— Он не забудет, уж поверь мне.
Я коснулся края корпуса. Над часами работали не один месяц, и самым сложным было скрыть работу от Лены. Начал я ещё до поездки в Поднебесную, потом оставил чертежи мастерам, вернулся, переделал календарный узел и едва не опоздал с миниатюрой. Разумеется, сейчас можно было перечислить десяток мест, где я сделал бы иначе.
— Дом можно перестроить, — сказал я. — Поменять мебель, стены и даже ворота. Но ничто не может вернуть время, которое люди не провели вместе. Поэтому следите за тем, что вам отпущено.
Лена ничего не ответила. Только обняла меня — осторожно, чтобы не смять платье, и крепко.
— Спасибо, Саша, — тихо сказала она.
Денис протянул руку. Я пожал её, и мы едва заметно кивнули друг другу.
Оркестр уже приготовился снова играть музыку, когда со стороны столов раздался звон металла о хрусталь.
— Минуточку, Александр Васильевич, — произнёс Холмский. — У мастерской тоже имеется подарок.
Двое подмастерьев выкатили на низком столике самовар. Не тот позолоченный кошмар, которым можно было ослепить гостя через весь зал, а добротную серебряную вещь с широким туловом и ручками из той же карельской берёзы. По сторонам блестели четыре эмалевых медальона. Левашово весной утопало в молодой зелени, летом стояло под густыми липами, осенью отражалось в рыжей воде пруда, зимой было занесено снегом. На крышке сидел маленький золотой грифон.
Лена повернулась ко мне.
— Ты к этому непричастен?
— Впервые вижу, — честно ответил я.
— Совершенно верно, — подтвердил Холмский. — Елена Васильевна всегда строго следила за тем, чтобы у нас всегда было всё необходимое, своевременное жалованье и даже обеды. Поэтому мастера решили подарить вам вещь, которая у нас ассоциируется с теплом, уютом и заботой. Александр Васильевич к созданию не допускался. Иначе он непременно сделал бы из самовара артефакт восьмого ранга, способный отражать нападение кавалерийского полка.
Похожие книги на "Большая охота (СИ)", Хай Алекс
Хай Алекс читать все книги автора по порядку
Хай Алекс - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.