Учитель Особого Назначения. Том 7 (СИ) - Савич Илья

Пару раз Лариса отругала Влади́слава за то, что тот слишком активно ёрзал и вертел головой, но Ратко и сам так грозно глянул на своего ученика, что тот мигом успокоился.

А вот Лизе не повезло — ей досталась группа Максимилиана, ну и наоборот. Максимилиан же, в своб очередь, оказался умнее Леонида. Если Можайский пытался давить на нервы и отвлекать стрессом, то этот лощёный хрен не выпячивал свою неприязнь так явно. Но тихо и безмолвно нервировал учеников, мешая им писать тест. То резко остановится рядом, внимательно взглянет в листок. То вдруг обернётся и будет наседать с глазами. То многозначительно откашлится или усмехнутся, поцокает. И гадай, по какому поводу он это сделал.

Бедные девушки из Академии Ковалевской то и дело отвлекались, терялись, и им приходилось сосредотачиваться заново. Я видел, как им трудно проходить испытание. Лиза как могла поддерживала их на расстоянии и едва не срывалась, чтобы отомстить Максимилиану через его же учеников. Но всё же держала себя в руках, за что ей честь и хвала.

Мои же парни держались. Злились, но держались.

Причём самое трудное для них было не подпалить Можайскому шевелюру. Саня явно уже присматривался к густой русой макушке очень заинтересованным взглядом.

Такое ощущение, что испытание было не только для учеников, но и для учителей. Так-то оно и было, конечно. Но я пока что не совсем понимал, в чём именно его суть. Неужели мы должны завалить учеников конкурирующих команд? Не, мне такое не нравится. Это же всё равно ученики. И конкретно сейчас эти ребята из Академии Велесова — мои ученики, которых я в обиду не дам.

Один из парней, Сергей Волконский, тормозил уже несколько минут. Он успел написать три задания корявым почерком, который становился всё хуже от строчки к строчке. Но теперь и вовсе не мог чиркануть ни единого символа, хотя четвёртое задание было простейшим — всего лишь разгадать ошибку в базовом заклинании магического замка.

Да, курс заклинаний не входил в основные предметы, а у нас в Академии они и вовсе только зарождались в плане учебной программы. Но на теории магии Лена давала базовые вещи, я уж точно знаю. Когда она готовилась к этим урокам, мне приходилось включаться на полную и давать советы. И это у нас, а в якобы элитной Академии Велесова, да ещё у отпрыска благородного графского рода, таких проблем просто не могло быть.

Но парень дрожал от ужаса, вместо того, чтобы быстро решить пустяковое задание. И было несложно догадаться, что он просто перенервничал. Бывает.

Я остановился рядом, и его Источник вздрогнул ещё сильнее.

— Тихо, парень, успокойся, — прошептал я.

— Ч-что? — ещё сильнее заволновался он. — Я… я же ничего такого!..

Так, надо его поскорее успокоить. К тому же, я почувствовал, что на нас устремляются многие взгляды, это не добавит ему спокойствия.

— Да знаю я, просто нервничаешь, — прервал я парня. — Повторяй за мной: вдох…

— Вдох…

— Да не слова, — улыбнулся я. — Дыши. Вдох — глубокий, плавный. Давай! Р-раз…

Он вдохнул.

— Задержи дыхание на пару секунд, — кивнул я, глядя в распахнутые глаза бедолаги. — И выдохни до самого конца, тоже медленно, понял? Отлично. Вы-ы-ыдох….

— Вы-ы-ыдо-о-ох, — повторил он за мной, но вместе с этим и выдохнул, как я и сказал.

— И ещё раз, — мягким тоном продолжил я. — Давай. вдо-о-х… Вот, молодец, ага. И вы-ы-ыдох… Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох.

Беспокойство на лице пацана понемногу спадало, а Источник приходил в норму. Да и сам я принялся дышать и почувствовал, как раздражение внутри разглаживается, разум становится яснее.

— Ну вот и всё. Молодец! — похлопал его по плечу. — Дышать не забывай только, и всё нормально будет. Иногда организм забывает про эту замечательную способность, и приходится ему напоминать. Усёк?

— Усёк, — кивнул он. — С-спасибо.

А через секунду с другого конца зала раздался ворчливый голос Леонида:

— Смородин!

— Свиридов! — снова рыкнул Антон.

— Вот когда научишься писать нормальным почерком, и я смогу разобрать твою фамилию, тогда и будешь возникать! Что это за художества курицы лапой? Переписывай!

— Чё? — нахмурился Антон.

— Переписывай, говорю! Я не позволю сдать такую работу на проверку! — заявил Можайский и, не дожидаясь, пока его прямо в лицо пошлют нахер, с важным видом пошагал дальше.

Пожиратель в Источнике парня аж облизывался, как хотел сожрать этого негодяя. Вот только ему не суждено было это сделать. Пожиратель для засранца будет слишком лёгким наказанием, Хаос его раздери.

Всё, мне надоело!

Этот лысый хрен у меня сейчас таких трындюлей получит, что на всю жизнь от слова «Олимпиада» будет икать до потери пульса! Почему лысый? Ведь у него нормальная шевелюра, скажет случайный свидетель, да?

Ну, не стоит делать поспешных выводов. Кто знает, может, он лысым окажется после того, как я ему макушку вздрючу!

Но я не успел навалять Можайскому. Только повернулся в его сторону, как вдруг по залу прокатилось громогласное:

— Господа! — воскликнул вдруг Марат Игоревич. — Осталось семнадцать минут до конца тестирования. Прошу всех быть готовыми принять выполненные работы.

Градов задержал на мне взгляд, полный не то поддержки, не то осуждения, и я всё понял.

Семнадцать минут. Что-то вообще объявляют за семнадцать минут? Очень ведь круглая цифра, да?

Хех, ну, Градов…

Ладно, кажется, я и правда вспылил. Вдох, выдох. Надо верить в парней. Они справятся. Импульсивная справедливость сейчас ни к чему хорошему не приведёт. Если вдруг что, поговорим с Можайским с глазу на глаз потом, когда Олимпиада уже будет позади.

Парни справятся…

Зараза! Ох, как иногда сложно быть рациональным. А-а, я ведь ещё и учитель! Это ж прям должен быть эталон рассудительности. Нужно подавать пример молодому поколению и бла-бла-бла, вот это всё.

Ладно, вернёмся к работе. И надо отключить сенсор, а то опять буду переживать за ребят.

Дальнейшие минуты тестового испытания прошли более-менее спокойно. Мой ряд собрался с мыслями и начал работать ударными темпами. Ученики Академии Велесова действительно были хорошо подготовлены. Не знаю, сколько в этом заслуги Можайского, но каждый из них решил все задания, так или иначе. Даже Сергей, которому пришлось навёрстывать упущенное, успел поставить точку на последнем вопросе до того, как прозвенел сигнал.

Мои ребята, кажется, тоже справились. Несмотря на все попытки Леонида им помешать. Но тут сложно сказать, ведь они с такими довольными и явно что-то замышляющими лыбами могли как решить всё на «отлично», так и провалить каждое из заданий в чистую.

Мы с другими учителями начали собирать листы с ответами. Один за другим, велесовцы передавали мне свои работы, а Сергей даже взглядом поблагодарил меня, кажется. По крайней мере, его робкую улыбку я счёл именно за благодарность.

— Да что ж ты будешь делать! — снова раздалось ворчание Можайского. — Поднимай, давай! Не мне же корячиться!

Я обернулся и увидел, что Саня выронил свой листок, и теперь лез под парту, чтобы передать его Леониду.

— Как ты с такими кривыми руками вообще в магической академии-то учишься? — буркнул Можайский уже потише, принял листок и пошагал дальше.

Саня буравил его взглядом со спины с поджатыми губами и стиснутыми зубами. Мне тоже пришлось стиснуть зубы. Услышал скрип и понял, что сейчас вот-вот разорву пальцем бумагу в руке.

Вдох, выдох! Вдох, мать его, выдох!

Затем все учителя поднялись на помост. Там, по обе стороны от Градова, стояли наши столы, за которыми мы и разместились.

— Отлично! — воскликнул Марат Игоревич. — А теперь попрошу учителей проверить тесты и оценить их по пятибалльной шкале.

Кажется, этого ожидали все, хоть Градов и не предупреждал, что мы будем проверять работы. Но когда задание прозвучало из его уст, всё же чувствовалось некоторое волнение. Лиза нервно закусила губу, кинув взгляд в сторону ухмыляющегося Максимилиана. Она явно металась между тем, чтобы держать марку честного преподавателя, и рвением завалить учеников Академии Ларджанского ко всем чертям.