— Приятное впечатление. И я с удовольствием пойду еще раз, если меня пригласят.
— Конечно, пригласят.
— Ну, тогда что случилось? — я подскочила с кровати, завернувшись в одеяло и пытаясь посмотреть мужчине в глаза. Рома прятал от меня взгляд.
— Тебе ничего не показалось странным или, может быть, смутило? — он надел футболку и повернулся ко мне.
— Ром, ты правда меня пугаешь. Я не понимаю, что сделала не так.
— Дар-р-рья, — проурчал он, беря меня за плечи, — дело не в тебе. Не в тебе. Не нужно так думать. Дело в… нас.
Я призадумалась и осторожно произнесла:
— Ну. Было не очень приятно слушать о том, что я первый человек в вашей семье. Звучит, словно вы питомца завели, — выпалила я.
Рома нахмурился:
— Не помню, чтобы такое говорили.
— Твой старший брат… — напомнила я.
— А, — протянул он с пониманием. — Илья говорит очень много. Но, поверь, больше половины не проходит фильтрацию в его голове на уместность. И он никогда не скажет тебе дурного. Скорее, эта информация предназначалась мне. Он в очередной раз намекал, как мне будет сложно.
— А почему тебе со мной будет сложно? — спросила я, вызывая улыбку.
— Идем завтракать, — сказал он, сокрушенно покачав головой.
— Идем. И вообще не я начала этот странный разговор.
— Он не странный.
— Странный, — упрямилась я, обиженно поглядывая на мужчину.
— Прости. Простишь? — он положил ладони на плечи и смотрел с высоты своего роста с обезоруживающей улыбкой. — Простишь?
— Нет! — фыркнула я.
Улыбка тут же погасла.
— Даш, я правда не хотел…
— Ром, я пошутила. Пошутила. Пойдем завтракать. Я жуть какая голодная.
— Это хорошо, — ответил он с какой-то странной улыбкой, словно я вновь сказала что-то не то.
Я одевалась медленно, все еще прокручивая в голове его резкую смену настроения. Надевала сарафан, поправляла волосы, а внутри неприятно тянуло. Я что-то упустила. Или не поняла.
Снизу уже доносились звон посуды, шаги и звук закипающего чайника. Я выдохнула и спустилась вниз. Рома стоял у плиты спиной ко мне. В футболке, низко сидящих штанах, босиком. Как в рекламе идеального утра.
— Садись, — сказал Рома, не оборачиваясь.
На столе тарелки, чашки, нарезанный хлеб. Он поставил передо мной огромную тарелку с омлетом и овощами и сел напротив.
— Ешь, — коротко сказал он.
Я взяла вилку, но не спешила.
— Что? — не выдержала внимательного взгляда.
— Ничего, — быстро ответил Рома. — Ешь, пока горячее.
Я откусила, прожевала.
Он чуть подался вперед.
— Как ты себя чувствуешь?
Я замерла со вторым кусочком у рта.
— Нормально.
— Точно?
— Ром… — я нахмурилась. — Ты хочешь меня отравить? — спросила и нервно рассмеялась.
— Не говори глупостей.
— Я не понимаю резкую смену твоего поведения.
— Ничего странного не замечала в последнее время?
— Например? — уже с раздражением спросила я.
Он замялся.
— Слабость. Тошнота. Может, голова кружится?
Я медленно опустила вилку.
— Нет.
Он кивнул, но продолжил:
— Запахи, — он наклонил голову. — Все нормально воспринимаешь?
Я резко подняла на него взгляд.
— В смысле?
— Ну, может, что-то стало неприятно. Или наоборот.
Я уставилась на мужчину.
— Рома. Рома, — повторила я уже жестче, — или ты сейчас говоришь, что происходит, или я сойду с ума.
И вновь тишина. Он выдохнул, откинулся на спинку стула и явно не хотел говорить.
— Ром.
— Ты, — он запнулся. Слова давались ему с трудом. — Ты беременна?
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанное.
— Что?.. — вырвалось у меня. И я вдруг болезненно рассмеялась. — Нет.
Он не улыбнулся.
— Ты уверена?
— Ром, ты серьезно сейчас? — я покачала головой, все еще смеясь, но уже с надломом. — Нет. Конечно, нет.
Он сжал губы.
— Мы не предохранялись.
— Не переживай, — произнесла я, чувствуя горечь. — Вряд ли я могу забеременеть. Почти год у меня нет месячных. Гормональный сбой, стресс, да много всего. Так что я уверена, что я не беременна. Ты можешь не переживать.
Какое же паршивое утро. Оно перечеркнуло все приятные моменты последних суток.
— А ты хочешь детей? — спросил он.
— Хочу, — ответила честно. — И всегда хотела. Но понимала, что не смогу разорваться между мужем-инвалидом и малышом. Поэтому отказалась от идеи материнства.
Мне невероятно трудно давалась правда.
— А ты бы хотела детей со мной?
— А ты?
Я смотрела на него, не отводя взгляда, и мне стало по-настоящему страшно услышать ответ.
— Хочу, — тихо сказал он.
Я сглотнула.
— Со мной? — уточнила я почти шепотом.
— С тобой, — повторил он и посмотрел прямо в глаза. — Только с тобой. Я не идиот, — продолжил спокойно. — Я понимаю, как это звучит. Понимаю, что для тебя это слишком быстро. Но для меня, — он замолчал, подбирая слова. — Для меня это, словно я наконец дошел туда, куда должен был.
Я наконец положила вилку, что все это время держала на весу, на стол и произнесла серьезно:
— Давай договоримся, что в следующий раз, когда ты захочешь спросить что-то, ты не будешь доводить меня до паники. Я очень хочу детей. И хочу их с тобой, хотя не представляю, как это будет. Но я уверена в том, что ты будешь самым лучшим отцом.
Глава 39. Роман
— Ты глянь, он сюда уже как на работу ходит, — слышу ворчание Виктора Сергеевича.
— Дед, — Даша смеется и качает головой. — Нам нужна помощь. Разве нет?
— Конечно, нужна, — соглашается он. — На земле без крепких рук никуда. А мои руки уже не такие и крепкие.
— Нормальные у тебя руки, — говорит она, поглаживая старика по сгорбленной спине.
Виктор Сергеевич сидел на низком стульчике у грядки с зеленью и продергивал сорняки.
— Да какие нормальные, — сокрушался он. — Не руки, а крюки. Вон, смотри, сколько укропа пощипал.
— Дедуль, все хорошо.
Даша поворачивается, машет мне, когда я подхожу к калитке.
— Привет, — кричит мне и улыбается. — Я сейчас подойду. Тебе ничего не нужно? — спрашивает у Виктора Сергеевича.
— Да ничего мне не надо. Я еще немного поработаю и пойду отдыхать. Иди гуляй.
— Точно?
— Точно. Вон, твой нетерпеливый какой. Как конь в стойле, копытом бьет.
— Дед, — смеется она. — Скоро вернусь, — обещает и целует старика в щеку.
Даша легко поднялась, стряхнула с ладоней землю и почти бегом направилась ко мне.
— Привет, — выдохнула она, останавливаясь совсем близко.
На секунду оглянулась через плечо, проверила, не смотрит ли дед. И, убедившись, что он снова уткнулся в свои грядки, потянулась ко мне и быстро поцеловала в щеку.
Я усмехнулся, чуть наклонив голову к ней.
— Мне кажется, Виктор Сергеевич и так все понимает.
Она тихо фыркнула и не отстранилась. Взяла меня за руку и повела к озеру.
— Конечно, понимает, — спокойно ответила она. — Я ему рассказала.
Я чуть напрягся.
— Что именно?
— Про развод, — пожала плечами Даша. — Без подробностей. Просто сказала, что Леша встал на ноги и мы смогли расстаться.
Я внимательно посмотрел на нее.
— И он?
Она на секунду отвела взгляд, потом снова подняла на меня.
— Не обрадовался, — честно сказала. — Но сказал, что все к этому и шло. И, честно говоря, Леша деду никогда не нравился. А ворчал, наверное, потому что привык по-старому. Он с бабушкой прожил пятьдесят лет.
Я кивнул.
— Это уже хорошо.
— Угу, — тихо согласилась она.
Я провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, чуть сжал ее.
— Значит, нам больше не нужно прятаться.
Она посмотрела на меня с легкой усмешкой.
— Звучит странно. Не нужно прятаться. Как подросткам. Осталось сообщить маме. Про тебя. Не про развод. Хотя, думаю, она и так все понимает.
