Нулевой Отряд (СИ) - Шмаков Алексей Семенович

— Убьёшь это тело — ничего не изменится, — с трудом произнёс заражённый.

Дальше слушать не стал и свернул носителю шею.

Тело обмякло.

Один из сотрудников немедленно связался с базой. В нескольких коротких фразах он доложил о заражённом среди группы сопровождения и запросил проверку всей смены. Второй продолжал держать оружие и явно хотел узнать, как я обнаружил заражение, но задавать вопросы сейчас не стал.

Украденная сила уже уходила. Боль в мышцах оставалась, сердце колотилось слишком быстро, зато ощущение переполненности слабело с каждой секундой. Ещё немного и от усиления останутся только последствия.

Я смотрел на лежавшее возле машины тело. Скверна только что предложила мне работать на неё. Причём знала обо мне то, чего в этом мире не должен был знать никто. И это пугало.

Обратно меня везла уже другая группа.

Машину, тело и сотрудников оставили дожидаться специалистов. Константин Николаевич связался со мной ещё до того, как мы тронулись. К этому моменту ему успели передать доклад сопровождения и запись случившегося, поэтому пересказывать разговор смысла не было.

Цесаревич задал несколько вопросов о моём состоянии и потребовал возвращаться на объект. Всё остальное предпочёл обсудить лично после того, как сам прослушает обе сегодняшние записи целиком.

Я и не собирался ехать куда-то ещё.

Сайто оставался там, и чем ближе мы подъезжали, тем меньше мне нравился предстоящий разговор.

Когда приглашение на встречу пришло, Сайто уже ушёл с Ингрид на крышу. Я был против этой прогулки с самого начала, но спорить с братом из-за неё не стал. Потом появилась фотография, следом пришло предложение поговорить, и всё завертелось слишком быстро.

Дальше решение было полностью моим. Я уехал до возвращения Сайто и попросил Константина с Дмитрием ничего ему не рассказывать. В тот момент это казалось удобным: не придётся отвечать на вопросы и отговаривать брата ехать со мной.

Только подобные привычки формировались совсем в другой жизни.

Там я привык не объяснять окружающим, куда ухожу и вернусь ли вообще. Здесь рядом находился Сайто, который уже давно не был ребёнком, каким я продолжал иногда его воспринимать.

На подземной стоянке меня встретили двое незнакомых сотрудников. Первым делом я проверил их ауры.

Чисто.

Теперь придётся делать это с каждым встречным одарённым.

Дмитрий ждал возле лифта. Умник успел узнать о случившемся и сообщил, что Константин поднял доступных сотрудников. Проверяли смены, перемещения водителя и людей, с которыми тот контактировал. Ингрид после возвращения с крыши некоторое время оставалась с Сайто, но затем и она принялась за работу, оставив брата одного.

Я вошёл в небольшую комнату.

Сайто сидел на диване, положив рядом выданную ему на базе белую трость. Голову повернул в мою сторону ещё до того, как закрылась дверь.

— Живой?

— Как слышишь.

— Уже лучше. Потому что «как видишь» сегодня было бы совсем неудачно.

Обычно после такой реплики он обязательно улыбнулся бы, но не сейчас.

Я сел напротив. Некоторое время брат молчал, скорее выбирая главный вопрос из слишком большого количества накопившихся.

Начал с того момента, когда вернулся с крыши и обнаружил, что меня уже нет. Константин с Дмитрием ничего толком не объяснили, и довольно быстро стало понятно: молчали они по моей просьбе.

Отпираться смысла не было. Я рассказал, что приглашение пришло, когда они с Ингрид уже ушли. Времени почти не оставалось, поэтому мы с Константином договорились о прикрытии, Дмитрий остался работать с базы, а я отправился на встречу. И уже тогда попросил ничего не рассказывать Сайто до моего возвращения.

Брат выслушал.

— Вот этого я и не понимаю. Почему нельзя было просто сообщить мне, что ты уезжаешь? Я не спрашиваю, почему ты не взял меня с собой. На такую встречу я бы и сам не полез без необходимости. Но после всего, что нам сегодня рассказали, ты опять решил, что мне лучше ничего не знать.

Я мог объяснить всё опасностью, неизвестностью и необходимостью действовать быстро. Это было правдой, но не отвечало на главный вопрос. Сайто тоже это понимал.

— Дейчи, за последние дни вокруг нас происходит слишком много. Я был рядом с тобой, когда мы столкнулись с Косьяновым. Сегодня мне наконец объяснили, что такое Скверна. Потом меня фотографируют на крыше, а следом тебе приходит приглашение на встречу. А ты всё равно решаешь, что мне лучше узнать обо всём потом. Я младше тебя на пять лет, не на пятьдесят. Если после моей фотографии тебе приходит такое приглашение, я имею право хотя бы знать, что ты туда поехал.

Спорить было не с чем. Самое неприятное заключалось в другом: скрыть встречу я решил не потому, что существовала реальная необходимость. Мне так было проще. Я поступил так, как привык, а потом заставил остальных подыгрывать.

— Хорошо. Если происходящее касается тебя или нашей семьи, буду говорить, куда собираюсь и почему. Насколько позволят обязательства перед Отрядом. И больше не стану просить остальных скрывать это от тебя.

Сайто не торопился радоваться. Он уточнил, что произойдёт, если сам захочет участвовать. Здесь уступать я не собирался. Решать, кто идёт на конкретную операцию, следовало исходя из обстоятельств, а не родственных отношений. Поэтому договорились просто: он получает информацию, а участие обсуждаем отдельно.

После этого брат задал вопрос, которого я ожидал с момента сегодняшнего инструктажа. Откуда я вообще знаю, как обращаться с заражёнными?

Ответа он не получил. Пока. Объяснение потребовало бы рассказать о другом мире, собственной смерти и годах, проведённых в роли ликвидатора. Слишком много для одного разговора. Особенно сейчас.

Сайто сразу связал моё молчание с Косьяновым. Я ничего не подтвердил, а он не стал давить. Только предупредил, что к вопросу обязательно вернётся.

Потом пришлось рассказать о Воронцове.

Я изложил главное без лишних деталей. Бывший сотрудник Нулевого отряда представлял людей, которые хотели использовать Скверну для усиления одарённых. Именно они организовали встречу с Косьяновым, чтобы проверить мои возможности.

На прямой вопрос Сайто я ответил сразу: работать с ними не собирался. Но и обрывать контакт сейчас не собирался. Пока Воронцов считал меня потенциальным союзником, через него можно было добраться до остальных.

Последняя часть рассказа заставила брата окончательно забыть об обиде.

— А заражённый после встречи?

— Уже мёртв. Через него со мной говорила сама Скверна.

Сайто замер. Пришлось объяснить только главное: носитель говорил от первого лица, называл усиление своим и предложил сотрудничество.

— Она знала, кто ты?

Я задержался с ответом всего на секунду.

— Знала достаточно.

Он мог и дальше задавать вопросы, но не стал. Пожалуй, наш разговор действительно что-то изменил в обе стороны. Я согласился перестать решать за него, что ему можно знать. Он, в свою очередь, не стал требовать немедленно раскрыть всё остальное.

Теперь требовалось поговрить с цесаревичем, который уже ждал. Сайто отправился со мной. На этот раз я даже не попытался оставить его в комнате.

Константин Николаевич ждал нас в небольшой переговорной. Дмитрий сидел сбоку с планшетом. Ингрид отсутствовала, и это упрощало разговор.

На столе перед цесаревичем лежали наушники. Записи он уже прослушал.

Это подтвердилось почти сразу. Константин не попросил пересказывать ни встречу с Воронцовым, ни разговор возле машины. Его интересовало то, чего на записи не было.

Моё мнение.

— Ты действительно считаешь, что говорил не водитель?

— Да. С ним разговаривать было уже не о чем. Через него говорила Скверна.

Константин откинулся на спинку кресла.

— Почему ты настолько уверен? Мы раньше ничего подобного не фиксировали. Заражённые меняются, подчиняются Скверне, начинают действовать в её интересах, но собственная личность у них сохраняется всегда. По твоим словам получается, что здесь человека уже вообще не было.