– О, если хоть кто-то из них уцелел, то мы непременно их допросим! – воскликнул консул.
– Он лжет, – тихо сказал Элио. Диего удивленно дернул ухом. – Не знаю, почему я это чувствую, но он лжет.
– Я думаю, что если вы допустите нас в ваш дом… – начал было Дзакконе, и тут Илса снова разразилась дикими криками. Почти все окна на первом этаже были выбиты, так что ее вопли далеко разнеслись по улице.
– Что это у вас там?! – воскликнул дель Конти и положил руку на револьвер. – Что вы делаете с женщиной?!
– Происходит естественный процесс пополнения человеческого рода, – отвечал мистер Фогг. – Если же говорить о том, чтобы допустить кого-то из вас в дом, то это произойдет не раньше, чем вы отошлете солдат на стены.
– Но мы привели их сюда, чтобы обеспечить вашу безопасность!
– Взять под арест, вы имеете в виду?
– Проклятие! – зашипел юноша. – Мы так ни до чего не договоримся! Идем… то есть нет, ты стой здесь, я сам пойду.
Однако не успел Романте сделать и два шага от окна, как впереди, в темноте, замелькал свет факела или фонаря – его нес быстро приближающийся человек. Точнее, стремительно бегущий от стены к дому мистера Фогга.
– Синьор! – завопил этот человек. – Синьор капитан!
– Ну что там еще? – недовольно спросил дель Конти, поворачиваясь к вестнику; наемники расступились, чтобы дать ему дорогу.
– Синьор! В город со стороны порта вошла колонна солдат и направляется к Рександретте! Ей наперерез из дворца выдвинулась эмирская стража!
– Ого! – прошептал Элио. – Видимо, этот шейх Уссем спешил изо всех сил, чтобы не пропустить все веселье!
– Это все вы! – вдруг взвыл Дзакконе. – Вы и ваше чертово самоуправство, Фогг! Теперь из-за вас нас всех тут убьют!
– У вас все еще есть возможность атаковать мой дом, схватить эмира и выдать его визирю, – сухо ответил негоциант. – Если вы не боитесь, потому что мы не сдадимся без боя.
Среди солдат прокатились смешки, которые, впрочем, быстро стихли – в свете факелов, что принесли с собой наемники, в доме с выбитыми окнами и распахнутыми дверями даже в ночи были видны тела тех, кто уже совершил первую попытку.
Диего потянул носом, пытаясь на нюх определить, сколько их было. Дюжину положили эмир и Элио, а из большой гостиной мощно пахло как минимум пятнадцатью трупами.
– Есть ли над колонной, которая приближается со стороны порта, знамя? – вдруг спросил Анир дан-Улудж.
Наемник замялся.
– Отвечай! – велел ему дель Конти.
– Да, синьор. Они несут факелы, так что мы разглядели – черная птица на синем поле.
Анир поднял глаза к небу и зашевелил губами, судя по лицу – вознося хвалу Всевышнему.
– Ну и что? – нервно спросил консул. – Что все это значит?
– Черная птица на синем фоне – это штандарт шейха Уссема, Коршуна Пустыни, союзника и дяди по матери его величества, – сказал мистер Фогг.
Среди солдат прошелестел испуганный шепоток:
– Коршун Пустыни!
Кольцо наемников подалось назад, и ряды его несколько расстроились. Капитан дель Конти замер, опустив голову. Исподлобья глядя на молодого эмира, начальник рександреттской стражи о чем-то напряженно размышлял. И Диего вполне понимал, о чем: схватить ли Анира, чтобы заслужить сомнительную благосклонность Аль-Сухрана, или объявить себя союзником, чтобы защититься от этого Уссема, раз уж его имя вызывает такой трепет?
– Чего вы ждете? – зашипел консул. – Хватайте их! Только не убейте девчонку! Заказ визиря…
Элио быстро прошептал заклинание и щелкнул пальцами. Дзакконе подавился словами и схватился за горло. У него вырвался слабый хрип.
– Элио! – прошептала Диана. – Ты что наделал?!
– Это всего лишь заклятие онемения!
– А если он тут задохнется насмерть?
Не то чтобы Диего расстраивала такая перспектива, однако раньше юный джилах не ошибался с мощью заклятия – он всегда тщательно рассчитывал свои силы, потому что у него их было немного. Все это уже не на шутку беспокоило оборотня, и он решил, что им нужно будет это обсудить, прежде чем они отправятся к островкам Агьеррина.
Капитан наемников тоже наконец что-то решил и приказал:
– Расступиться! Ваше величество, мы обеспечим вам безопасный путь к воротам. Можем ли мы просить вас о том, чтобы вы уговорили досточтимого шейха не атаковать Рександретту?
Консул издал отчаянный звук, но его мнение, видимо, уже не пользовалось весом среди наемников. Они, повинуясь жесту дель Конти расступились и выстроились в две шеренги, прикрывая улицу слева и справа.
– Ваше величество, я бы настоятельно не рекомендовал вам покидать дом! – зашептал мистер Фогг. – Из такой позиции они могут атаковать вас со всех сторон, и нам будет крайне сложно отбиться!
Анир дан-Улудж помолчал, прислушиваясь к стонам, которые все еще доносились из спальни, хотя и постепенно стихали. Затем он положил руку на плечо мистера Фогга:
– Позаботьтесь о моей семье. Я доверяю вам их защиту, как доверил бы отцу и братьям.
– Неужели вы пойдете с ними? – воскликнула Диана.
– Да. Но я бы просил, чтобы ваш юный джилахский брат, – с улыбкой добавил эмир, – сопровождал меня.
Уикхем издал недовольный звук и придвинулся к юноше.
– Хорошо, – сказал Романте. – Диего, останься здесь.
– Фффыррр!..
– Здесь женщины, которые не могут сами позаботиться о своей защите. Если на нас нападут – я что-нибудь придумаю.
* * *
Вид, открывающийся с надвратной башни Рександретты, был завораживающим и угрожающим: две колонны солдат, одни в синем, другие – в черно-синем, сошлись, как два клина, на небольшой площади перед купеческим кварталом. Жители Арбеллы, несмотря на глубокую ночь, наводнили улицы, как будто опасность от столкновения армий шейха и визиря их совсем не пугала.
«А может, горожане и вовсе намерены принять деятельное участие в развлечениях», – подумал Элио.
Он ощущал себя так, словно оказался на страницах исторического романа – однако его совсем не прельщала роль активного участника событий. Он о таком хотел только читать, а не наблюдать воочию. Хотя вид улиц, заполненных, как золотой лавой, огнями фонарей и факелов, был очень впечатляющим.
Капитан дель Конти кашлянул:
– Мне бы хотелось, ваше величество, чтобы вы что-нибудь предприняли.
Эмир обернулся к Элио и чуть слышно спросил:
– Когда мой врач говорил, что вы тоже владеете особым джилахским знанием – он ведь не ошибся?
– Нет, сир.
– Сумеете ли вы защитить меня от выстрелов, как… – Анир дан-Улудж запнулся.
– Как ваш врач? – невинно поинтересовался юноша; эмир кивнул. – Конечно, сир. Желаете ли увидеть знамения со стороны высших сил в вашу пользу?
– О! – заинтересовался эмир. – А какие вы можете предложить?
Внизу, пока они обсуждали знамения, тоже наметилось движение: на площадь со стороны черно-синей колонны выехал всадник на белом коне, указал на войска Аль-Сухрана и рявкнул:
– Кто посмел поднять оружие против законного эмира, сына Улуджа?! Выходи, пес, покажи свое лицо!
Толпа вокруг согласно загудела. Со стороны дворцовой стражи тоже началось некоторое волнение; однако сам визирь на открытое пространство выходить не стал, ограничился только тем, что не менее громко крикнул:
– Недостойный сын слабого владыки! Он продал Таназар иноверцам – вот мы стоим под стенами их крепости, словно не мы хозяева в нашей стране, а они!
Толпа зарокотала, соглашаясь и с этим тезисом. Капитан стражи положил руку на револьвер и кивнул своим солдатам. Те заняли позиции – как на башне, у бойниц, так и на стене, между зубцами.
– Слова предателя! – с презрением произнес всадник. – Что же ты не выходишь сюда, к нам? Боишься показать свое лицо?
Рокот горожан усилился. После некоторой заминки колонна стражей дворца расступилась, и перед ней появился старик верхом на коне – визирь Аль-Сухран. Он, правда, не рискнул слишком удаляться от своих солдат.
– Почему ты явился сюда с войском, Уссем? – строго спросил визирь. – Где твоя клятва верности?
