Демоноборец (СИ) - Петров Максим Николаевич

— Что ж, Алексей? — сказал он, внимательно глядя на меня. — Кажется, я обязан тебе жизнью.

— Не стоит благодарности, Сергей Витальевич.

— Стоит, — строго ответил он. — Пускай я не знаю, что произошло… Точнее, знаю, но не до конца понимаю. А понимаю лишь то, что мой сын… это не мой сын. Не знаю, как объяснить.

Мэр тяжко вздохнул и теперь сам, будто бы в поисках ответа, уставился на огонь.

— Между нами, Алексей. То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. То, что произошло с моим сыном… это за гранью моего понимания. Но одно я знаю точно: моего мальчика больше нет. Вместо него что-то… другое? Что-то, что пыталось меня убить.

Я лишь молча кивнул. Разубеждать не собираюсь, подкидывать явно лишнюю информацию тем более.

— Я прошу тебя, — продолжил Громов. — Никому не рассказывать о том, что здесь произошло. Пожалуйста, дай мне время разобраться самому.

— Как скажете, Сергей Витальевич, — ответил я.

— Спасибо, — кивнул он и наконец-таки отлип от огня. — А теперь давай к делу. Я очень не люблю быть должным. Ты спас мне жизнь, и я хочу отплатить тебе пусть не тем же, но… хоть чем-то. Говори, что хочешь. Сделаю всё, что в моих силах.

А я не стал юлить.

— Вообще-то есть момент, — сказал я. — Только давайте условимся. Никто никому ничего не должен, ладно? А то, что я от вас попрошу… это просьба. Причём просьба о справедливости. Дело в том, что ваш сын в последнее время почему-то сильно обозлился на меня и начал создавать проблему…

Дальше я довольно подробно рассказал мэру про трактир и про закладную на трактир, которую так легкомысленно подмахнула моя сестра. А ещё про обвинение в том, что я убил эту самую сестру и про палки, которые юный Громов вставлял мне в колёса, когда я всего лишь хотел получить своё. А именно — честно добытое на дуэли имущество Сивушкина.

Сказать, что Громов был в шоке — ничего не сказать.

— Это… разбой? — выдохнул он. — Подпись твоей сестры это прекрасно, но… Серёжа ведь понимал, что она не имела права? И с остальным… чёрт! Я взрастил чудовище, — прошептал он. — Настоящую тварь. Под боком. В собственном доме. Сколько же ещё грязи он успел наделать?

Тут Громов-старший тряхнул головой и снова собрался с мыслями.

— Завтра же все эти вопросы будут улажены, Алексей, — твёрдо сказал он. — Как глава своего рода, я признаю закладную на трактир недействительно. И никаких препятствий по наследству Сивушкина больше не будет. Никто не посмеет посягать на тебя и твоё имущество. Клянусь.

Он помолчал секунду, а потом добавил:

— Если хочешь, я могу принести клятву на магии. Свяжу себя словом, чтобы ты был уверен.

А мне почему-то вдруг так весело стало, я аж рассмеялся.

— Не стоит, Сергей Витальевич, — ответил я. — Достаточно вашего слова. Ну а теперь мне, пожалуй, пора. Не хочется отнимать ваше внимание у Елены Петровны. Думаю, оно ей сейчас гораздо нужнее…

Мы обменялись коротким рукопожатием, и я покинул особняк. А на улице меня уже ждал джип с заведённым двигателем. Миша Саватеев стоял, прислонившись к нему спиной и поглядывал по сторонам.

— Всё хорошо, ваше благородие?

— Всё просто прекрасно. Погоди. Сейчас сделаю один звонок и поедем.

Достав телефон, я нащёлкал контакт Шапкина.

— Авраам Аранович? Не разбудил?

— Нет-нет, Алексей Николаевич.

— Ситуация изменилась, — сказал я. — Отбой по всем делам, кроме одного. Претензии к полиции остаются в силе.

— Понимаю, — ответил Шапкин. — Значит, работаем по этому направлению. Чудесно. К завтрашнему утру подготовлю бумаги и заеду к вам в особняк, чтобы обсудить детали. Вы не против?

— Да как можно, Авраам Аранович? Буду ждать…

Полковник Уваров сидел в своём кабинете, глядел на то, как за окном валит снег, и думал. И чем дольше он думал, тем менее радостной становилась картина. Опытный старый волк, он умел просчитывать несколько ходов наперёд и уходить из-под ударов, но сейчас… Сейчас ему настал конец.

Этот выскочка Светлов и его крючкотвор Шапкин копают в его направлении. И докопаются, что самое гадкое.

«Нужно бежать», — мысль была чёткой и единственно верной.

Отход был готов уже давно. На всякий, так сказать, случай, ведь мало ли как пойдёт служба? Паспорт на чужие имена, наличка, машина — всё было продумано. И осталось сделать лишь одно дело — хорошенечко замести следы.

Нужно не бежать, а пропасть! В последнее время в Торжке люди пропадают с изрядной регулярностью, так почему бы не стать одним из них? В таком случае никто его искать не будет. Никто не станет преследовать. Но! Для этого нужно оборвать последнюю ниточку, которой можно связать Уварова с Громовым.

— Артём Борисович? — набрал он номер того самого человека, через которого к нему будут подбираться. — Не спишь?

— Нет, Виктор Павлович, — хмыкнул капитан. — Не спится как-то…

— Понимаю, — сказал полковник, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Есть серьёзный разговор. Срочный. Нужно встретиться и обсудить… Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что нам нужно обсудить. Я могу заехать к тебе? Прямо сейчас?

— Да, Виктор Павлович, — немного поколебавшись, ответил Ребров. — Без проблем.

— Отлично. Только смотри: жену с детьми срочно отправь куда-нибудь. И никому, даже им, не говори, что мы встречаемся. Поверь, Артём Борисович, это в наших общих интересах.

— Понял…

Встреча была назначена через два часа. Уваров не взял машину. Уваров не вызвал такси. Уваров оделся во всё самое тёмное и неприметное, натянул шапку по самые брови и вышел из отделения пешком. Снегопад как раз усилился — заметал следы, превращая город в белую пустыню.

Виктор Павлович шёл быстро, стараясь держаться подальше от фонарей. Всё должно быть чисто. Настолько, насколько это вообще возможно: никаких свидетелей, никаких видеозаписей и никаких машин, которые можно было бы отследить.

Он просто вышел поздно ночью с работы домой и исчез.

Участок Реброва был скромным. Небольшой домик в престижном, но тихом районе — без пафоса и высоких заборов. Уваров был здесь впервые и одобрительно хмыкнул. Молодец, мол. Деньги рубит немалые, но не палится.

По прочищенной от снега дорожке Уваров добрался до дома, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Тишина. За ней одинокий топот и щелчок замка, и перед ним предстал Ребров — в простой домашней одежде.

— Проходите, Виктор Павлович, — сказал он, отступая в глубь прихожей.

— Своих отправил?

— К тёще, — Ребров кивнул. Кивнул, а уже в следующую секунду резко изменился в лице. Сперва удивление, потом понимание и наконец ужас.

— Извини, капитан, так надо, — сказал Уваров и выстрелил…

Глава 24

За окном была уже совсем глухая ночь. Сергей Витальевич сидел в кресле напротив жены и смотрел, как та запивает успокоительное чаем с ромашкой. Последние несколько лет были самыми счастливыми, а заодно и самыми спокойными в жизни Елены Петровны, а тут вдруг на неё навалилось всё и сразу. Одна плохая новость сменялась другой, и даже внезапное спасение мужа обернулось очень неприятным откровением. Хотя… «Неприятным» — это очень слабо сказано.

— Ты мне веришь?

— Верю, — голос Елены Петровны дрогнул. — Но как же так, Сергей? Как?

— Я начал замечать это ещё несколько месяцев назад, — Громов старался говорить, не глядя жене в глаза. — Сначала мелочи. Грубость, которую он раньше себе не позволял. Потом… друзья эти его. Потом я узнал, что он делает с теми, кто ему перечит. Несколько раз приходилось подчищать за ним очень неприятные вещи.

Елена Петровна бессильно откинулась в кресле, уже надумывая себе эти «неприятные вещи». Громов же в свою очередь думал — стоит ли рассказывать жене, как именно он оказался в коме. Думал, думал и решил, что не стоит. И вместо этого сказал, что буквально только что выяснилось — их сын пытался разорить Светлова.

— Зачем? Почему? — Сергей Витальевич вздохнул. — Понятия не имею, но факт остаётся фактом.