Темный Лорд устал. Книга Vlll (СИ) - "Afael"

Стена сделала именно то, что я рассчитал. Она сожрала магию судного дня, пожертвовав лишь крошечным участком. Двести метров выжженной пустоты. Дверь для букашек открылась.

— Прибытие в Сектор Семь, — доложила Фея.

Платформа резко затормозила, гася колоссальную инерцию, и с глухим лязгом вошла в стыковочные пазы стартовой шахты.

— Поднимай, — приказал я.

Плита дрогнула и пошла вверх. Шахта подъёмника уносила меня к поверхности. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Я не испытывал ни восторга, ни злости. Только фокус на предстоящей задаче.

Над головой с оглушительным скрежетом расходились створы замаскированного люка, сбрасывая с себя тонны грунта и дёрна. Титан буквально вспарывал землю изнутри.

Мои оптические сенсоры мгновенно отсекли слепящий утренний свет, переведя картинку в тактический режим.

Я сделал первый шаг.

Опора из матового карбона с чудовищным лязгом обрушилась на грунт. Земля под моим весом треснула, издав болезненный стон.

Я шёл через лесополосу к пролому. Вековые сосны расступались передо мной, ломаясь, как сухие спички и каждый мой шаг отдавался дрожью в костях имперской армии.

— Хозяин, они нас видят, — сообщила Фея.

— Хорошо.

Я вышел из-за деревьев прямо в клубящийся пар пролома. Сенсоры мгновенно развернули передо мной тактическую карту. Бесполезные танки Империи, выстроившиеся для атаки. Журналисты, бросающие свои камеры, и жалкая кучка истощённых магов S-класса у остывающей пентаграммы.

Внезапно тактическая сетка окрасилась красным. Командующий имперской армией, видимо, справился с первобытным оцепенением и отдал единственный доступный ему приказ.

Сотни стволов тяжёлых танков и самоходных орудий ударили одновременно. Воздух разорвало сплошным рёвом. На меня обрушился шквал бронебойных и фугасных снарядов.

— Фиксирую массированный кинетический удар, — скучающим тоном доложила Фея. — Нагрузка на барьеры — три процента.

Я даже не замедлил шаг. Мир вокруг Титана потонул в стене ревущего огня, чёрного дыма и поднятой взрывами земли. Тысячи килограммов раскалённого металла бились о мои кинетические щиты, сминаясь в лепешки. Система лишь услужливо перенаправила часть поглощенной тепловой энергии от взрывов на подпитку биореакторов.

Для них это был удар, способный стереть гору. Для меня — просто пыльная буря.

Я прошел сквозь стену огня, даже не пошатнувшись. Дым и пар расступились. Солнце било мне в спину, и огромная тень от тридцатиметрового Титана накрыла выжженную землю.

Валериан Люмис стоял на коленях в центре контура, опустошённый до последней капли маны. Его роскошная мантия обгорела, а лицо было серым, как пепел. Рядом с ним — четверо остальных. Они вложили всё в один удар. Всю свою силу, ярость и резервы. И теперь стояли передо мной беззащитные, как новорождённые котята.

Люмис поднял голову. Я видел его расширенные от ужаса глаза через оптику, налитые кровью. Его мозг отказывался принимать картину перед ним.

А затем в его глазах мелькнуло отчаяние. Архимагистр, гордость Столицы, не мог позволить своей реальности рухнуть так просто. Он закричал и выжег собственную ауру, превращая свою жизненную силу в последнее заклинание. С его рук сорвалось копьё концентрированного чёрного пламени и ударило мне прямо в грудную пластину.

Я даже не стал блокировать его щитом, а дал дотянуться до брони. Железное Древо зашипело. Броня поглотила жар за долю секунды, тут же переварила энергию и пустила её на подпитку моих же реакторов. Я даже не замедлил шаг. Для Титана это был словно укус комара.

И вот тогда Люмис сломался окончательно. Он снова упал на колени, опустив руки.

— Фиксирую попытку построения защитного контура, — деловито прокомментировала Фея. — Двое пытаются собрать щит. Расчётное время — семь секунд. Прочность — около двух процентов от стандарта.

Я заметил слабые, дрожащие потоки маны, которые они выскребали из последних резервов. Жалкая попытка заслониться от неизбежного. Щит, способный остановить пулю, но не то, что я собирался им показать.

Правая рука Титана начала подниматься.

Я чувствовал это движение, перенаправляя тысячи тонн веса. Бронеплиты на предплечье разошлись, обнажая катушки рельсотрона — кольца сверхпроводящего металла, обвитые золотистыми венами Железного Древа.

Система зарядки активировалась. Конденсаторы начали накачивать энергию, и воздух вокруг орудия задрожал. Молнии заплясали между катушками, срываясь вниз и оставляя на земле выжженные следы.

Физика пространства начала искажаться. Огромная масса заряжающихся магнитов создала локальную гравитационную аномалию. Мелкие камни и куски выжженной земли вдруг потеряли вес и начали медленно подниматься в воздух, закручиваясь в спирали.

Свист нарастал. Низкий, вибрирующий звук, который перекрыл крики в имперском лагере и рёв моторов.

Прицельная сетка легла на группу магов. Пять красных маркеров.

«Ты хотел шоу, Валериан?» — подумал я. — «Ты его получил».

Я подал мысленный импульс.

Вольфрамовая игла покинула ствол рельсотрона со скоростью семи Махов. Я не видел её полёта — это было слишком быстро даже для моих сенсоров. Просто ослепительная вспышка на срезе катушек и чудовищная ударная волна, которая смела остатки тумана в проломе.

Глава 24

Брусилов

Бинокль в руках Брусилова задрожал мелкой, предательской дрожью, которую он не мог унять, как бы ни сжимал рифленый пластик корпуса.

Он стоял у панорамного бронестекла «Цитадели», колоссального мобильного командного пункта весом в пять тысяч тонн, и смотрел на то, что медленно выходило из тумана. Его мозг, натренированный академиями и десятилетиями войны, категорически отказывался принимать увиденное. Пятьдесят лет службы Империи, десятки кровавых кампаний по подавлению мятежей, сотни выигранных сражений. Он думал, что видел всё: от ковровых бомбардировок до массовых ритуалов.

Он ошибался.

Из пролома в Стене, прямо из клубящихся облаков белого, перегретого пара, порождённого Великим Искуплением, выступала машина. Нет, не машина — существо. Нет, ни то и ни другое. Это было нечто третье, чему не существовало названия в языке, который знал генерал-полковник Брусилов.

Высотой около тридцати метров. Он инстинктивно прикинул высоту по обгоревшим остовам сосен на границе пролома, и эта цифра показалась ему издевательски невозможной. Тридцать метров брони, которая не была похожа на броню в классическом понимании. Матовый полимер переплетался с органикой. По этим колоссальным мышечным переплетениям бежали золотистые огни, словно раскаленная кровь по венам исполина.

Ноги — две титанические колонны. От их тяжелых шагов земля вздрагивала даже здесь, в двух километрах от Стены. Вибрация передавалась через гусеницы «Цитадели», поднималась по стальным переборкам и отдавалась дрожью в позвоночнике. Руки — левая заканчивалась циклопическим клинком, а правая несла на себе орудие, при виде которого у старого генерала мгновенно пересохло во рту.

Голова чудовища была угловатой, лишенной лица. Лишь глухая скошенная бронеплита и два узких красных визора, которые равнодушно смотрели на поле боя с высоты десятиэтажного дома.

Брусилов медленно опустил бинокль. Линзы больше не были нужны. Монстр заслонял собой горизонт.

Генерал обвёл взглядом своё войско, раскинувшееся в низине.

Танковые клинья «Медведей» — шестьдесят тонн композитной брони и огневой мощи в каждой машине, непобедимая гордость имперской армии. Батареи самоходных орудий «Коалиция», способные за час сравнять с землей укрепрайон, мобильные зенитные комплексы и тысячи солдат.

Ещё утром эта армия казалась ему неостановимым катком, способным раздавить любой мятеж. Сейчас, на фоне тридцатиметровой хтони, вышедшей из-за Стены, всё это внезапно показалось Брусилову тем, чем и было на самом деле. Детскими пластиковыми игрушками, рассыпанными в песочнице.

Он вспомнил вчерашнюю трансляцию. Воронов в уютном плетёном кресле, с дымящейся чашкой чая в руках. Мятежник расслабленно обсуждал надои и новые виноградники, пока архимагистр Люмис брызгал слюной и надрывал глотку, обещая стереть Эдем в порошок. Тогда Брусилов думал, что этот провинциальный выскочка просто псих. Безумец, который оторвался от реальности и не понимает, какую военную машину навлёк на свою голову.