Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ) - Токсик Саша

Я висел в кипящей темноте, и меня переваривали.

Со стороны, должно быть, выглядело скверно, но здесь в глубине не было никого, кто мог бы смотреть на меня со стороны. Не лучшая из идей, что приходили мне в голову, но и далеко не худшая.

Бить заклинаниям я перестал. Озеро уже доказало, что мою энергию попросту проглатывает и не замечает.

Колотить в закрытую, дальше мог бы только тот, кому опыт ещё не намекнул, что упрямство и тупость порой неотличимы.

Поэтому я расслабился, повис тряпкой в жгучей жиже и держался за единственное, что во всём этом озере меня интересовало.

За тонкую упругую нить, натянутую где-то в глубине, словно поводок, на котором кто-то невидимый держал это чудовище. Ту самую чужую волю, на которую я наткнулся, когда снял щит и позволил себя сожрать.

Кислота разъедала тело ровно и неторопливо, без всякой злости. Боль я отодвинул в самую глубину сознания и ждал. Весь мой многовековой опыт свёлся в этот миг к одному. Висеть тихо и не привлекать к себе внимания.

Долго ждать не пришлось.

Кислота вдруг отдёрнулась, и обожжённую кожу обдало холодом. Поводок дрогнул и провис, потому что рука, державшая его наверху, вдруг ослабла.

Вот она, та секунда, которую я ждал.

Что произошло на берегу, я не знал, да и выяснять было некогда. Ясно одно, Федька и Капля справились. Не знаю, как, но я доверился им не зря. Они не подвели. Но сейчас рассыпаться в благодарностях, даже мысленных, было некогда.

Я ударил.

Без всякого изящества, одним коротким движением, к которому готовился всё это время. Отнять поводок у того, кто его не ждёт, дело нехитрое. Я просто рванул нить на себя, резко и сильно.

Тот, кто был наверху, опомнился мгновенно.

Нить натянулась, и несколько долгих секунд мы перетягивали её каждый к себе. Воля попалась сильная, привыкшая, что ей повинуются, но момент был упущен. Чем больше в ней зрела растерянность, тем увереннее я перехватывал контроль.

Поводок, видимый только нам, выскользнул из её хватки.

Зверь на один удар сердца остался ничей.

Огромный, тупой и слепой, он заворочался и зашарил вокруг, ища привычную руку. И на этом месте оказался я. Быстрее, чем туша сообразила, что могла снова одичать.

И зверь признал нового хозяина.

Моё.

По телу прокатилась первая тёплая волна, азарт схватки улёгся, и на его место пришло спокойное чувство контроля.

Что делать дальше, я знал отлично. Что за зверя, я поймал, мне было хорошо известно. Обычная батарейка, ученическая поделка, разросшаяся за века до размеров озера. Простейший элементаль, единственный смысл существования которого — собирать энергию отовсюду. От родников, подводных течений, дождя и даже той ряби, что оставляет ветер на поверхности. Собирать, а потом отдавать её магам, слишком занятым или торопливым, чтобы пополнять её с помощью обычной концентрации.

Я знал, что такое батарейка, но никогда не ощущал её изнутри. Обычно, эти структуры были намного меньше, да и никакого смысла залезать внутрь элементаля не было.

Существовали транспортные элементали и даже элементали-доспехи, но взаимодействие с ними осуществлялось иначе, да и я столетиями не пользовался ничем подобным.

Архимаг на высшей ступени своего мастерства превосходит любой транспорт и любое оружие. На таком уровне уже не нужны «костыли».

Сейчас же я не просто был внутри. Я был частью примитивного организма, огромного и тупого. Мое сознание растекалось в его массе, беря под контроль новые и новые участки туго сплетённого энергетическими узлами и накаченного под завязку магического желе.

Мое тело стало огромным и постепенно обретающим чувствительность, как отсиженная рука или нога.

Я потянулся дальше, и оно растеклось к берегам.

Я становился озером. Всем сразу: пологими тёплыми заводями у южного края, мягким илистым дном, холодными ключами, что били из глубины чистой и яркой струёй. Я занимал всю чашу от берега до берега, и лениво ворочался в ней, устраиваясь удобнее.

А следом пришла масса.

Сила, которую эта батарейка впитала в себя век за веком, нахлынула ко мне медленно и тяжело. Её было много. Её было столько, сколько я не чувствовал с того дня, как лишился прежнего тела, и и обрёл нынешнее.

И эту силу что-то выводило из себя.

Только зверь покорился ещё не весь.

На дальнем конце поводка прежний владелец всё не прекращал свои жалкие попытки вернуть контроль. И я почувствовал, теперь уже изнутри, всем огромным телом ставшего мною озера, что зверю это в тягость. Каждый её рывок отзывался в тупой туше глухим, нарастающим раздражением.

Что ж, сами напросились.

Я приспустил поводок.

Не отпустил вовсе, а ослабил ровно настолько, чтобы раздражённая тварь ответила. Огромное равнодушное внимание развернулось к надоедливой руке где-то там у противоположного берега. Там, где вечером мы видели ленточки на берёзах и весёлую купальщицу. Надеюсь, я ещё успею узнать, кто это была такая. А может и нет.

Озеро лениво двинулось, и сопротивление у другого берега резко оборвалось. Так, как вдруг становился легким удилище, когда с крючка сходит рыба. Зверь успокоился, подвластный моей воле.

Но оставлять его в таком виде было нельзя. Даже ослабленное или с перестроенной структурой, оно не станет прежним послушным инструментом. Пройдет сотня лет, и снова пойдут байки про озеро-людоеда.

«Батарейку» надо было развоплощать, а для этого требовалось выпить её до дна. И даже придя сюда за энергией, я ощутил сомнение. Это было всё равно, что выпивохе нырнуть в бочку с пивом. Заманчиво, но не слишком разумно.

Так я подумал, а после потянул энергию себе. Для этого не требовалось пробивать канал или пускать гарпун. Я пил энергию всем телом, кожей, каждой клеткой организма. Её было так много, что она переполняла меня, не успевая впитаться, заполнить ядро и распределиться по каналам.

Я чувствовал, как монстр уменьшается в размерах. Как развязываются узлы структуры без постоянной подпитки, как густая вязь рассыпается на отдельные волокна, между которыми появляется чистая озерная вода.

Энергия хлынула в меня, как горный поток. Она распирала изнутри, словно перестраивая саму структуру каналов, расширяя их и пробивая новые. Я не чувствовал боли, даже не понимая, где заканчивается тело и начинается озеро. Просто, в какой-то момент я перестал чувствовать совсем, и сознание погасло.

Очнулся я оттого, что меня тихо покачивало на воде. Я открыл глаза в черноту, не сразу сообразив, отчего мне так хорошо. Потом дошло.

Вокруг была вода, просто вода, и ничего больше. Она расступалась от одной мысли о движении, обнимала и несла, льнула к коже послушно и легко В ней не осталось ни следа того душного желе, что недавно тянуло из меня жизнь.

Я вынырнул на поверхность, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух. Затем оглянулся, и с трудом увидел мерцающий огонёк на берегу. Капля, больше тут светиться некому. Я мысленно прикинул расстояние, и не спеша поплыл к берегу.

Федька ещё не отдышался после броска, как за спиной зашуршало.

Он обернулся. На него шли с двух сторон: давешняя девушка в белом сарафане, та самая, на которую он днём заглядывался, и вторая, тощая и высокая. Обе оклемались, и теперь надвигались, выставив когти, и лица у обеих были голодные.

Федька попятился. Песок поехал под сапогами, сзади плеснула вода. Дальше отступать было некуда. Руки сами поднялись перед грудью, пустые. Слепить комок воды или поставить щит он уже не успевал и сам это понимал.

Всё, теперь ему конец.

И тут вода у его ног вскинулась.

Из чёрной глади взметнулись тёмные и текучие щупальца,. Они хлестнули мимо Федьки, обдали ему щёку холодными брызгами и впились в обеих женщин. Не не ударили, а вцепились как пиявки, и потянули, как тянут за ниточки куклу.

А дальше Федьке захотелось зажмуриться, да не вышло.

Вчерашняя девушка запрокинула голову в шаге от него. И прямо на глазах с её лица поползла та красота, на которую он днём засматривался. Кожа высыхала и шла трещинами. Под ней проступало что-то древнее, ссохшееся, а рыжие кудри осыпались с головы седой трухой.