Император Пограничья 29 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

В Баку он прибыл порталом, путешествуя кружным путём через Варшаву, чтобы не прыгать напрямую из Гаврилова Посада, потратив на дорогу лишние часы. Зато портальная площадка Бастиона стояла в пятнадцати минутах ходьбы от его гостиницы, так что вышло даже удобно.

Ландграфа Костромы в Баку не приезжал вовсе. В гостиничной книге значился Артур Ренатович Ахвердов, представитель казанского торгового дома, приехавший за химическим сырьём; бумаги были настоящие, дом существовал, агент купцов тоже был жив и лежал в Казани с воспалением лёгких, не подозревая, как удачно распорядились его именем агенты Коршунова, ладившие бумаги. Легенды хватало на дорогу и возможное внимание полиции. На человека, к которому Черкасский прибыл на встречу, она не распространялась.

Чайхана помещалась на втором этаже над торговыми рядами, и лестница к ней шла снаружи, вдоль глухой стены. В общем зале пахло дымом и кардамоном, у окон играли в нарды, стучали костяшками и переругивались беззлобно. Хозяин провёл гостя за занавесь, в комнату с двумя окнами на порт, поставил на стол пузатый чайник и два грушевидных стаканчика-армуду, шевельнул бровью и вышел, ни о чём не спросив. Уличный шум сюда доходил ровным гулом, не мешая спокойно общаться.

Фархад Гасан оглы Аскеров пришёл вторым, минута в минуту.

Было ему сорок с небольшим. Полнота рыхлая, кабинетная, нажитая сидячим образом жизни, а не только обильной едой. Впрочем, костюм на нём сидел безупречно, выдавая достаток. Потел он даже здесь, в прохладной комнате, промокал лоб и шею сложенным платком, и платок скоро изрядно набух.

— Садитесь, уважаемый Фархад, — Черкасский показал на подушки напротив и сам разлил чай. — Меня отрекомендовали как человека, с которым можно говорить коротко.

Встречу организовал местный посредник и своё уже получил авансом.

— Коротко — это хорошо.

Русский у него был чистый, с мягким выговором, и слова он ставил аккуратно, с осторожностью человека, привыкшего, что за них можно поплатиться.

— Долгие разговоры, уважаемый, обходятся дорого обеим сторонам. Чем могу быть полезен? Гусейн сказал, что у вас серьёзное дело?..

Двое суток до этой минуты Черкасский наблюдал за собеседником со стороны, проводя полноценную оценку договороспособности Фархада на фоне предстоящего серьёзного дельца. Обедает в двух шагах от канцелярии, всегда за одним столом у окна. С двумя сослуживцами здоровается через зал, не поднимаясь, перед третьим уважительно встаёт, а ведь тот моложе его лет на пятнадцать, значит, чей-то важный родственник. Со службы уходит без четверти шесть, у поворота на свою улицу берёт у лоточника кулёк с чем-то сладким и несёт домой бережно. Дом каменный, с новыми рамами и застеклённым балконом, и по утрам оттуда на учёбу увозят девочку лет девяти в форменном платье, а он всегда тепло прощается с ней на пороге.

Всё это сводилось в одну итоговую строку. Человек берёт взятки уже много лет, полученные деньги вложил в дом и в семью, держась за это крепче, чем за что-либо иное. Подступаться к такому надо крайне аккуратно.

— Прежде чем начнём говорить о деле, скажу чьи интересы я представляю, — Тимур отставил стакан с чаем и сбавил темп.

Дальше начиналось то, из-за чего в угрюмском кабинете чуть не отменили всю поездку.

Возражал против всей этой затеи один лишь Коршунов.

— Ядрёна-матрёна, риск это и причём большой, — говорил он, когда после новогодних праздников Великий князь поставил им задачу. — Инкогнито держится ровно до первого человека, который узнает его лицо, — обронил он тогда в кабинете Прохора, разглядывая карту с таким видом, будто именно та была во всём виновата. — А лицо ландграфа Костромы в Содружестве видели многие.

— Допустим, узнают, — Прохор не двинулся с места.

— Тогда приезд сам станет уликой. От пойманного купца можно отречься, а с вассалом это сделать гораздо сложнее. След приведёт прямо в кремль. В Угрюм, в смысле.

Логика звучала железно, но Великий князь отклонил это двумя доводами. Первый: пухлый конверт, который ведёт к нему самому, он не отдаст в руки человека, которому не доверяет. Второй весомее: чиновника, которого просят украсть у собственного хана, уговаривает не наёмный купчишка, а тот, кто говорит от имени Великого князя, иначе разговора не выйдет вовсе.

Ехать же мог только Тимур. Его держала магическая клятва, и предать он не мог, даже если бы захотел. Работу такую он знал: годы у Демидовых, своя агентура, чужие города, где он жил под вымышленным именем и возвращался живым. Спорить дальше не стали, и Черкасский поехал.

— Я приехал от Великого князя Угрюмского, Владимирского и далее по списку, и говорю сейчас, имея полное право заключать сделки от его лица, — Черкасский выждал ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник проникся. — Своё имя я вам не назову, а вот имя моего нанимателя вам знать необходимо, иначе вы полразговора будете гадать, кто же стоит за мной и есть ли у него необходимые средства.

— Как я могу быть уверен, что вы говорите правду?.. — напрягся Фархад.

Вместо ответа Тимур продемонстрировал кольцо-печатку.

— Можете поискать фотографии Великого князя в Эфирнете, я подожду. С этим кольцом он обычно не расстаётся и выдал его мне лишь, чтобы снять последние ваши сомнения.

Чиновник торопливо достал магофон, полез в поисковик и вскоре успокоенный убрал его в карман. Секунды три он смотрел в столешницу, и по лицу было видно, что он обдумывает заново всё, что успел сказать и услышать.

— Платонов, значит… — выговорил он наконец. — Тот самый.

— Тот самый.

— Ну что же, — Аскеров смял платок в кулаке. — С таким человеком я хотя бы знаю, чего мне бояться и на что рассчитывать. Говорите, я вас слушаю.

Имя человека напротив, начальника отдела сбыта государственной нефтяной компании, выдал арестованный владелец колонок Хлудов. Заодно сообщил и через кого к нему подходят, посредника, живущего с комиссии. Верность такого человека сама по себе не стоит ничего, а молчание надёжно: донести он не может, не выдав себя, потому что свою долю берёт с каждой такой встречи много лет подряд. Коршунов проверял обоих долго, готовый к тому, что Хлудов на прощание подсунул пустышку.

Так что механику встречи не выдумывали на ходу, её лишь обкатали.

— Нам требуется авиационный керосин. Доставка порталом в Гаврилов Посад.

— В каком количестве?

Тимур озвучил заранее согласованную цифру.

Чиновник на секунду замер со стаканом у губ. Черкасский оценил эмоции: не испуг, не жадность, а работа счетовода. Аскеров прикидывал, откуда взять требуемое и на какие цели списать, и делал это быстро, значит, брал такие заказы не впервые.

— Керосин можно, — он опустил стакан и потянулся за платком. — Слушайте, как это делается, чтобы потом между нами не было недопонимания. Есть у нас покупатели, которые из года в год берут керосин. Небольшую часть зарезервированных под них объёмов можно перенаправить под вас. При наливе часть топлива всегда пропадает: что-то недоливают, что-то испаряется, что-то остаётся на стенках. На это положен допуск, и всё, что теряется внутри него, списывается само, без единого вопроса. Ваш объём в этот допуск помещается целиком. Ему недольют, вам нальют, а бумаги сойдутся до последней цифры.

— И как это пойдёт по бумагам с точки зрения логистики?

— А здесь совсем просто, — Аскеров позволил себе тень улыбки, и вышла она усталая. — Алхимическое крыло вашего Бастиона весь этот год закупало у нас кое-какое нефтехимическое сырьё, канал законный, отгрузки идут порталом, площадка ваша, площадка наша. Ваши бочки пройдут строкой внутри этой закупки. Лишняя строка в работающем канале не удивит никого.

— Полагаю, у вас там есть свой человек на отгрузке?

— Полагаете верно, — с удовольствием отозвался Фархад.

— А если он сменится, заболеет или уйдёт в отпуск?

— Тогда вы подождёте две недели, и новый человек, его сменщик, тоже станет моим, — Аскеров выговорил это без хвастовства, будто речь шла о погоде. — Отделу моему больше полусотни лет, уважаемый. Люди в нём меняются, сам отдел не меняется вовсе.