Единственное, что утешало Натана – по словам свидетелей, адепты Ордена обращались с Элио очень бережно, как с хрустальной вазой.
Пока.
Первым свидетелем стал начальник филуджской стражи. Его солдаты привели к нему Бреннона и агентов после того, как те показали фирью эмира. Начальник стражи, в отличие от рыбаков, читать умел и долго изучал документ на предмет поддельности, но в конце концов дал разрешение на проход в город и даже вызвал солдат, которые стояли у ворот вчера. Они уверенно описали пятерых бартолемитов, потому что запомнили, что высокий и худощавый мужчина с длинными вьющимися черными волосами вез перед собой на седле спящего юношу.
И вот так, двигаясь от свидетеля к свидетелю, Натан и его агенты к вечеру достигли порта. Здесь адепты Ордена и Элио затерялись, потому что в порту было слишком много людей с континента, чтобы местные уделяли внимание еще шестерым.
- Что будем делать, сэр? – спросил Диего.
- Пока не знаю. А ты? – Натан повернулся к Шарлю. – Видишь что-нибудь?
Юноша весь как-то съежился и пробормотал:
- Мне посмотреть на них на всех?
“И в самом деле”, – подумал Бреннон: если Мируэ снимет очки, то увидит весь город сразу. Юноша не мог смотреть своим Истинным Взором выборочно; а кто знает, что будет с мальчиком, если он получит такое потрясение.
- Давайте пройдем к причалу, – предложила ведьма. – Может, кто-нибудь из капитанов кораблей видел, как соседний таз с парусами взял на борт пятерых бартолемитов и одного джилаха.
- Но капитаны не обязаны нам отвечать, если они не подданные эмира, – возразила Диана, – хотя попробовать все равно нужно.
- Ладно. Только я отлучусь на пару минут, – Джен взяла рекрута за локоть. – Надо вернуть в замок это бесполезное создание.
- Пусти! – Шарль дернул рукой в безуспешной попытке вырваться. – Я же еще ничего не сделал!
- Вот именно. Зачем ждать, пока ты ничего не сделаешь и дальше?
- Я могу посмотреть вероятности! – выпалил юноша.
- Погоди, – Бреннон сделал Джен знак отпустить рекрута и наклонился к нему. – Мы же договаривались, помнишь? Ты становишься рекрутом Бюро, а мы – не пользуемся твоими способностями.
- Я делаю это не ради вашего Бюро, – огрызнулся Мируэ, – а ради Элио!
- А разве ты можешь посмотреть прошлое? – усомнился Диего. – Вероятности – это ведь будущее, так?
- Так. Но они начинаются в прошлом, так что я могу поискать, где их истоки. Только мне нужно тихое место, где меня никто не будет отвлекать.
- И где мы не привлечем внимания, – пробормотала Диана. – Сэр, давайте разделимся! Диего и Шарль снимут номер в ближайшей гостинице, а мы отправимся на поиски корабля.
- Здравая мысль, – кивнул Бреннон. – Кусач, иди с Уикхемом и Мируэ.
Пес заскулил, жалобно глядя в лицо Натану.
- Со мной ничего не случится. Но рекрута, вот этого, надо усиленно охранять. Мы ведь не знаем, не оставил ли здесь Мальтрезе своих шпионов, а мы сильно бросаемся в глаза среди местного населения.
Кусач сказал “УФ!” достаточно громко, чтобы Натан понял, насколько пес не одобряет его идею, но все же сел у ног оборотня.
На том они и разошлись. Диего, Мируэ и Кусач направились к самой приличной на вид гостинице около порта, а Бреннон в компании Джен и мисс Уикхем стал спускаться к причалу.
- Интересно, – заметила Диана, – почему они никак не пытались замаскироваться? Неужели так спешили, что даже минуточки на чары не нашли?
“Вот именно, – мрачно подумал Бреннон. – Как бы это все не оказалось ловушкой...”
***
В гостинице долго отказывались принимать в качестве постояльца собаку, пока наконец Диего не вывернул все карманы. Расставшись с четвертью месячного жалования, оборотень повел на третий, самый худший, этаж Шарля и пса. Муриэ шел молча и даже не рассматривал гостиницу, хотя обычно внешний мир вызывал жадное любопытство у парня, который восемнадцать лет просидел взаперти в башне.
Дверь комнатушки оборотень сразу запер и придвинул к ней сундук для вещей. Кусач лег перед сундуком, опустил морду на лапы и с интересом уставился на Шарля. Юноша нервно описал круг по комнате и наконец опустился на узкую кровать, оперся спиной о стенку. Больше тут ничего не было, кроме табуретки с тазом и кувшином для умывания, потому Диего неловко застыл посреди комнаты, не зная, что ему делать дальше. Он никогда не видел, чтобы Шарло делал эти штуки с вероятностями – и даже не очень понимал, что это такое.
- Это больно? – наконец спросил оборотень, видя, что Мируэ сидит неподвижно и как будто ничего не делает.
- Это неприятно. И можно не вернуться. Однажды я провел там почти пять дней.
- Где – там?
- Не знаю. Мне никто не может дать уроков насчет того, что это за место и как я вообще могу видеть то, чего увидеть нельзя, – сухо сказал юноша.
- Но ты сам-то понимаешь, как это делаешь, и сможешь вернуться? – заволновался Уикхем; черт, эта затея казалась ему все более бесполезной и опасной.
- Если я хорошенько сосредоточусь и напрягусь, – медленно произнес Шарль, как будто ему хотелось хоть с кем-то поделиться тем, что он невольно знает, – то могу увидеть мир как ковер из бесконечно переплетающихся линий. Они расходятся от каждого узелка, и если всмотреться в него, то модно различить, к чему ведут линии. Или, наоборот, увидеть, какая нить привела именно к этому узелку.
- Но ведь если ты так видишь мир, то от каждого узла может быть сотня, тысяча, да сколько угодно нитей!
- Угу, – буркнул Шарль, – в этом-то и проблема. Чем дольше всматриваешься, тем сильнее кажется, что вот-вот сойдешь с ума. Поэтому, – резко добавил он, – я никогда не буду этого делать. Никогда больше, ни единого раза! Только сейчас... – он снял очки, положил их рядом и прикрыл глаза.
“Может, и сейчас не надо?” – хотел спросить Диего; но как же тогда Элио... сколько дней и недель у них уйдет, чтобы его найти! И что от него останется к тому времени?
Шарль вдруг кашлянул:
- Диего, ты не мог бы... можно мне держать тебя за руку?
- Конечно, – оборотень сел на кровать рядом. – Я могу как-то тебя оттуда вытащить?
- Нет. Но если держаться за чью-то руку – это помогает не заблудиться там насовсем. Ну ладно, – рекрут судорожно вздохнул. – Чего тянуть, приступим.
Он открыл глаза и уставился в потолок. Золотистые полоски вокруг зрачков Шарля расширились и... больше ничего не произошло. Он просто молча сидел, глядя в одну точку, и не шевелился. Диего уловил только изменения в дыхании – оно становилось все тише, как будто юноша засыпал. Даже посапывание Кусача было громче, чем его дыхание.
Прошло несколько минут. Вдруг золотистые полосы полностью затопили глаза Шарля, он обмяк, как тряпичная кукла, и съехал по стене набок. Диего едва успел подхватить его. Голова Мируэ запрокинулась, пальцы разжались, и он выпустил руку оборотня.
- Шарло, – испуганно позвал Уикхем. На лице юноши не дрогнул ни единый мускул. Оно было бледным, так что даже губ не видно, и застывший незрячий взгляд делал его жутким, словно погребальная маска. Диего прижал юношу к себе и уловил несколько медленных ударов сердца. Он все еще был жив.
Кусач обеспокоенно шевельнулся и чуть слышно, вопросительно поскулил.
- Я не знаю, – прошептал оборотень. – Он никогда раньше так не делал!
Диего сам сжал руку Шарля – она была безвольна, как у человека в глубоком сне. Сколько времени они так просидели – Уикхем не знал. Внезапно у Шарля вырвался приглушенный стон, и тут же тело юноши выгнуло дугой от сильной судороги; его пальцы впились в ладонь Уикхема так, что оборотень даже слабо охнул.
- Шарло, – позвал Диего, – ты слышишь меня? Очнись!
Кусач, который лежал на полу у порога, сел и беспокойно подергал ушами. Мируэ снова протяжно застонал, так горестно, словно увидел что-то мучительное и страшное, но его глаза наконец задвигались, хотя и странно, дерганно, а зрачки запульсировали, сжимаясь и расширяясь.
- Шарло, – Уикхем прижал юношу к себе, – очнись, пожалуйста! Я здесь! Приходи в себя, прошу!
