Охота на чародея (СИ) - Рюмин Сергей

За разговорами мы незаметно подъехали к моему дому. Денис во двор заезжать не стал.

— У вас какие новости? — в свою очередь поинтересовался я.

Денис достал конверт с тремя фотографиями, протянул мне:

— Знаешь их?

Это были Валентин Славин и его два друга, работники обкома ВЛКСМ.

— Видел, — отозвался я. — Даже пообщались.

— Значит, твоя работа? — нахмурился Денис.

— А что тебя это вдруг так обеспокоило? — улыбнулся я. — Ребят дристун прохватил. Кишечник прочистится заодно с мозгами. Сплошная польза организму.

— Они в инфекционке лежат, — сообщил Устинов. — Под капельницей уже целую неделю.

— А ты знаешь, почему они там оказались? — зло поинтересовался я, поворачиваясь к собеседнику всем корпусом. — По какой причине? Нет?

— Водитель Славина сообщил, что они следили за кем-то в поселке Химик, — буркнул Устинов.

— Я с друзьями сидел в кафе, — выговаривая каждое слово, начал я. — Эти козлы стали приставать к моей девушке. Потом поехали за нами в поселок. Потом натравили ментов на моего друга. Менты моего друга избили, ограбили, порвали одежду и — вуаля! До кучи отправили в медвытрезвитель. Им показалось, что он пьяный и нарушает общественный порядок. Хватит?

— Ты мог позвонить мне, — отрезал Денис. — Я бы ситуацию разрулил.

— Вот как? — возмутился я. — То есть, если вдруг какая-то тварь начнет обижать мою девушку, моих друзей. Я должен бежать к тебе? Спасите, Денис Владимирович! Помогите? Так что ли?

Я рассмеялся.

— Дэн! Так никогда не будет! Ни-ког-да! — по слогам повторил я. — Если меня или моих друзей кто-то тронет, то огребет в ответ по максимуму. Это, во-первых. Во-вторых, первый и последний раз я тебе про это говорю. Или ты считаешь, что я перед твоей службой должен по жизни отчитываться и послушно ходить на задних лапках?

— Я не это имел ввиду! — повысил голос Устинов. — Я тебе говорю, что надо поступать по закону!

— По закону? — удивился я и психанул. — Ну, ты хоть не смеши меня! В самом деле! Где твой закон был, когда меня с матерью цыгане чуть в гроб не загнали? Когда Фокину позвоночник сломали? Моего дружка менты избили, ребра поломали, ограбили… Они ж представители закона! Так что не надо мне про закон! Повторяю, если меня тронут, плевать я хотел на все законы! Не трогайте меня, будет вам счастье!

Не знаю, отчего вдруг на меня нашло.

— Для кого он, этот твой закон? Для ментов? Для чиновников? Или для народа? Ты подумай, а потом мне скажешь!

Я хотел выйти из машины, но Денис ухватил меня за рукав:

— Подожди! Об этом я и хотел с тобой поговорить!

Я нехотя повернулся к нему:

— О чём? О том, что все эти негативные проявления носят исключительно частный характер?

— Антон! — грубо оборвал меня Денис. — Ты можешь помолчать, в конце концов?

Я заткнулся. Что-то я, действительно, разошелся. Несколько раз вдохнул-выдохнул, чтобы успокоиться.

— Мы следили за Славиным, — сообщил Устинов. — В разработке он у нас в связи с многочисленными злоупотреблениями, фарцовкой, валютными махинациями и прочими. А его приятель, которого ты вместе с ним отправил на больничную койку, и вовсе собирался слинять за границу. Сначала хотел через Болгарию в Турцию. Между этими странами граница насквозь прозрачная. Он турпутевку уже стал присматривать, да мы не дали. Решили ему задачу усложнить. Так он в Батуми через знакомого катер приобрел. Весной собрался нас покинуть. Ну, ладно, это дело десятое.

Он перевел дух.

— Помощь нам опять твоя нужна. Мы сейчас работаем по некоторым очень высокопоставленным товарищам. Материалов для задержания хватает. Но есть одно «но». Там, — Денис ткнул указательным пальцем вверх, — могут не дать санкцию на задержание и арест. А вот если будет чистосердечное признание да еще снятое на камеру, тогда сто процентов санкция обеспечена.

— А моя роль в обеспечении чистосердечного признания на камеру? — ехидно усмехнулся я.

— Именно! — подтвердил Денис. — Исключительно чистосердечное признание и никакого вранья и оговоров. Поможешь? Без тебя, дружище, ну никак.

Я задумался. Цель вроде благая, «конторщики» мне нужны. По крайней мере, пока нужны. Можно попробовать. Только не давая себе сесть на шею.

— Завтра! — объявил я. — После занятий приезжаешь ко мне, забираешь меня и едем к тебе. Предварительно на один раз. Надо посмотреть.

— Конечно, конечно! — обрадованно согласился Денис и, запнувшись, попросил. — Ты больше так никому из моих коллег насчет избирательности нашего законодательства не говори, хорошо? Я-то, ладно. Я никому не скажу. А кто-то вполне может тему развить дальше. Я не скажу, что тебе это выйдет боком, но жизнь может здорово осложнить. Кстати, мне тоже.

— Потому что вовремя не доложил? — засмеялся я.

— Именно! — Устинов остался серьезен.

Под сиденьем водителя мигала едва заметным красным светодиодным глазком «планка», устройство для прослушивания и записи разговоров.

Глава 37

Глава 37.

«Барин»

На следующий день после четвертой пары Устинов ждал меня там же, в фойе. Если вчера я был в джинсе, то сегодня надел костюм, светлую рубашку, повязал галстук. Всё-таки в гости к чекистам иду, не к каким-нибудь профсоюзно-комсомольским «шнуркам», то есть чиновникам.

Устинов подвез меня на той же серой «волге» не к центральному входу, а к большим воротам, которые тут же открылись, стоило нам подъехать. К тем самым воротам, через которые меня когда-то, совсем, кажется, недавно пытались вывезти на «рафике» в Москву.

— Сиди, — приказал Устинов, когда мы въехали во двор. — Ждём.

По дороге в Управление КГБ мы разговаривали мало. Устинов коротко проинструктировал меня, что делать, что говорить, а в основном, молчать в тряпочку, если не спрашивают.

— Не вздумай там свой характер показывать! — предупредил он. — А то и шеф не спасёт. У нас доброжелателей в Конторе хоть отбавляй, в том числе таких, что спят и видят, как Киструсса поменять.

Из двери Управления, выходящей во двор, выглянул наш общий знакомец Игорь Ершов, приглашающе махнул рукой.

— Пошли! — скомандовал Денис. Мы вышли из машины, быстро вошли внутрь здания. Игорь придержал мне дверь, первым протянул мне для рукопожатия руку. С Денисом они, видимо, уже сегодня встречались, раз не поздоровались.

— Шеф ждёт! — коротко сообщил Ершов. Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж, замерли в конридоре перед дверью с надписью «Приёмная». Игорь потянул меня за рукав и вполголоса то ли сообщил, то ли проинструктировал:

— Значит так, в кабинете генерала вместе с шефом сидит человек. Ты вводишь его в транс или гипнотизируешь, ну, в общем, как ты всё это делаешь. Понял? И даёшь ему команду рассказать о махинациях на меховой фабрике «Соболёк». Мы тут же ставим кинокамеру, записываем всё. Как только он закончит говорить, мы камеру убираем, ты даёшь ему команду забыть про этот рассказ. Справишься?

Он внимательно посмотрел на меня, вопросительно кивнул головой снизу вверх.

— Это очень важно. А еще важнее, чтобы этот товарищ абсолютно ничего не вспомнил и не заподозрил. Очень важно! — подчеркнул он.

— Тогда всем хана будет, — влез в разговор Устинов. — Ну, разве что, кроме тебя. Останется только застрелиться!

— Ты готов? — спросил Ершов.

— А? — я вопросительно взялся за боковины куртки, намекая, что надо бы раздеться. Устинов с готовностью подставил руки, куда я скинул верхнюю одежду и шапку. Ершов глубоко вздохнул и:

— Пошли!

И открыл дверь, запуская меня. В приемной сидела секретарша, пожилая женщина. Рядом с ней стоял штатив с кинокамерой. Ершов знаком показал на дверь, словно вопрошая:

— Можно?

Секретарша величественно кивнула.

— Пойдешь один, — сообщил на ухо Ершов. — И сразу начинаешь работать. Сразу. Без команды. Понял? Иди!

Он открыл мне дверь и толкнул в спину, придавая ускорение.