Симптом Кернига положительный с обеих сторон. Согнутую в тазобедренном и коленном суставе ногу разогнуть полностью не удаётся, мышцы бедра напрягаются.
Симптом Брудзинского тоже слабоположительный.
Я выпрямился. Судя по этим трём показателям, это менингеальный синдром. Но ещё нужно определить, какой именно это менингит.
Невролога пока звать не стал, надо разобраться самому.
— Хронические заболевания есть? — спросил я.
— Нет, — мотнула она головой и тут же поморщилась. — Я вообще не болею. То есть простуды бывают, но на этом всё. Гипертонии нет, диабета нет, ничего такого нет.
— Беременность? — спросил я.
— Мы планируем, но пока… нет, — ответила Ольга Константиновна.
— Не принимаете преднизолон, цитостатики, биологическую терапию? — спросил я.
— Нет. Ничего такого.
— Так, ели за последнюю неделю что-то необычное? — спросил я. — Что обычно у вас нет в рационе?
Женщина задумалась.
— Сыр ела, — сказала она. — Меня в деревне одной угостили, мягкий такой, фермерский. Очень вкусный!
Кажется, нашёл. Я задал ещё несколько вопросов, но картина уже складывалась.
Всё началось с сыра. Я проверил себя праной и увидел воспаление в мозговых оболочках. С микроабсцессами в стволе головного мозга. Бактерия, на которую я думал, очень любила именно этот отдел. Часто давала ромбэнцефалит — поражение моста и продолговатого мозга.
Листериоз, очевидно. Листерия особенно любит мягкие непастеризованные сыры, паштеты, сырое молоко. И может давать менингит у иммунокомпетентных взрослых.
Инкубационный период листериоза при инвазивной форме — от нескольких дней до нескольких недель, в среднем около недели.
Я вышел из приёмного отделения и быстро позвонил Шумковой. Так ответила почти сразу.
— Доброе утро, Александр Александрович, — проговорила она. — Что такое?
— Пациентка — женщина, тридцать четыре года, иммунокомпетентная, — кратко начал я. — Острое начало двое суток назад. Менингеальный синдром, лихорадка тридцать девять с лишним. Рвота, светобоязнь. В анамнезе употребление непастеризованного фермерского сыра. Подозреваю листериоз.
— Очень похоже, — согласилась женщина. — Давайте её срочно ко мне. Не тратьте время на КТ, если очаговой неврологии нет и сознание сохранено, то везите сразу.
— Принято, — ответил я. — Начну ампициллин внутривенно и гентамицин. И отправлю к вам.
Я положил трубку и вернулся в приёмное отделение.
— Марина, венозный доступ, — начал командовать я. — Физраствор, ампициллин два грамма, гентамицин пять миллиграммов на килограмм. И в скорую звони, пациентку в инфекцию направим.
Затем подошёл к Ольге Константиновне.
— У вас подозрение на листериоз, — объяснил я. — Это бактериальная инфекция. Мы переведём вас в инфекционное отделение, там будете лечиться антибиотиками.
— Это из-за сыра? — поморщилась женщина.
— Скорее всего да, — кивнул я. — Ваш лечащий врач обязательно уточнит этот момент, чтобы больше никто не заразился.
Пока Марина ставила ей капельницу, я прошёлся по стволовой симптоматике. Глотание в норме, лицо симметрично, нистагма в покое нет. Глазодвижения сохранены. Вовремя пациентку к нам привезли.
Активировал прану и направил её в мозговые оболочки. Убить листерию я не мог, но можно снять отёк и воспаление, поддержать ствол головного мозга.
Минут через десять Ольга открыла глаза.
— Доктор, — удивлённо сказала она. — А голова… Как будто чуть отпустило.
— Это препараты действуют, — спокойно ответил я. — И капельница. Не радуйтесь раньше времени, ехать в инфекционку всё равно надо.
— Я понимаю, — ответила она. — Просто как будто и правда легче.
Отлично, прана действует. Я убрал риск развития осложнений. Дальше всё в руках Шумковой. У женщины организм молодой, справится.
Снова приехала скорая, я переложил пациентку на каталку, и её повезли в инфекционное отделение.
Пока что можно выдохнуть. Шумкова свяжется с эпидемиологической службой и проследит происхождение того сыра. Листериоз — опасное заболевание, лучше бы не допускать вспышки эпидемии.
У меня зазвонил телефон. Кречетов, неожиданно.
— Александр Александрович, прошу вас зайти ко мне, — заявил он, стоило мне взять трубку.
Снова главврач в воскресенье на работе. Похоже, он до сих пор не может до конца разобраться с беспорядком, оставленным после Власова, и работает без выходных.
Я поспешил к главному врачу. Новых привозов пока не было, так что время есть.
Павел Викторович сидел за столом, хмуро уставившись в какой-то документ.
— Добрый день, — вошёл я. — Что-то случилось?
Кречетов поднял на меня взгляд, который не сулили ничего хорошего.
— Больничные листы за деньги, значит, — хмыкнул он. — Ну надо же. От вас, Агапов, я этого вообще не ожидал.
Я замер. Откуда он узнал? Татьяна Александровна, Шарфиков?
— Я могу всё объяснить, — спокойно сказал я.
Главврач коротко хмыкнул.
— Тут нечего объяснять, — заявил он. — Вы уволены.
От авторов:
Дорогие читатели! Всем спасибо за поддержку этой серии. Вы — лучшие!
Продолжение истории Сани Агапова уже выложено здесь:
https://author.today/reader/595690/5695390
