Врачебная тайна (СИ) - Сёмина Дия

— Замолчи, я уже всё поняла! Ты нечисть, какая захватила…

— Я перешла по наследству, тебе не понять. Настя была квашнёй, рохлей, нытиком, прилежной дурой. Недостойной той силы, какую получила, и ты тоже недостойна, потому что уже умерла, где-то там в других мирах. Из-за тебя погиб Гриша, он тебя собой закрыл. И кто из нас плохая?

Её бесконечный поток слов и оскорблений начал нестерпимо гудеть в голове, типичные манипуляции, она уже натаскалась, научилась, как изводить несчастную Настю, и теперь решила отыграть этот номер на мне.

Но она не на ту напала:

— Мне это не интересно. Если бы я была виновата перед Гришей, он бы давно мне об этом сказал. Даже если он и закрыл меня собой, то это не твоего ума дело и не тебе нас судить. А теперь я прекращаю сеанс твоей бесконечной болтовни, жаль, я думала, что мы будем полезны друг другу. И, кстати, о чувстве вины, оно должно тебя поедать поедом за издевательства над Настей, ты её пугала летающими стаканами, миражами и голосами. Со мной это не пройдёт.

Я вдруг придумала, как её нейтрализовать! Бредовая идея, но могло сработать. Достала перстень на цепочке, и начала его раскачивать перед своим лицом, заставляя Асю успокоиться. Но не успеваю, мы уже приехали. Однако кольцо само по себе сработало так, как я хотела, шум в сознании стих. Она уступила, оставив мне тысячу пугающих вопросов.

— Госпожа, позвольте, — Анатолий деликатно открыл дверцу кареты и подал руку, помогая мне спуститься, чувствую себя, словно полумарафон пробежала. Кое-как дошла до парадного, вошла и на встречу спускается муж, и вид у него расстроенный до невозможности.

— Что случилось?

— Наш с тобой развод, дорогая. Вот, требование приехать в канцелярию синода, — его голос звенит как расстроенный рояль, ещё немного и случится истерика, что совершенно непозволительно.

— Это уже вопрос решённый? Или они будут спрашивать тебя, желаешь ли остаться в браке со мной…

— Важно другое, желаешь ли ты остаться в браке со мной, Настя, вопрос жизни и смерти, я без тебя никто, прости меня за всё. Я был дураком во всём, честное слово, мне кажется, на меня был наведён морок, но я не хочу расставаться с тобой. Прости меня, пожалуйста, — он схватил мои руки и сжал так, словно сейчас из-под его ног земля исчезнет, и он будет спасён только, если не отпустит меня.

Стою ошарашенная, не понимая, что делать. Это же единственный шанс получить долгожданную волю от мужа, который мне вообще неинтересен, не нужен, и можно грубее сказать. Однако граф отказал в опеке, а этот трясётся, только бы остаться со мной.

Зажмуриваюсь от приступа дурноты, Ася Хайд снова за своё, она ненавидит Андрея так же, как ненавидит Елену…

— Мне очень плохо, Андрей, не в смысле от событий, а просто, что-то дурнота подступила. Вот, Аракчеев дал карточку очень хорошего юриста. Елена пошла в атаку, и ей помогает очень могущественный адвокат, способный обелить дьявола. Именно из-за них ты едешь сейчас в синод.

Видимо, я позеленела от дурноты, Андрей подхватил меня под руку, крикнул Стешу и скорее повёл в спальню, пока я ещё способна держаться на ногах.

— Да что с тобой, Настя?

— Может быть, я беременная от тебя… Мы с тобой спали до моего падения?

Я уже сижу на диванчике, а шокированный новостью Андрей стоит надо мной, зажав свой рот рукой, чтобы челюсть не отвисла и не заклинила в таком положении. По всему ясно, что он спал с женой. Для него мысль о моей якобы беременности не лишена смысла.

— Значит, спали, и ты меня же сдал в монастырь? Не стыдно? — меня вдруг захлестнула волна женской обиды, я же его почти простила из-за безразличия, а сейчас всё начинается с самого начала, мы как семья, не способная развиваться, и только и делаем друг друга, что шантажируем да выясняем отношения, причём одни и те же…

Он опустился на колени, снова взял мою ледяную руку и молчит. Ему нечего сказать в своё оправдание, а мне не хочется его оправдывать.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, но ты наименьшее зло, из тех, что на меня свалились за последние недели. Поэтому на разводе не настаиваю, но и противиться ему не буду. Если так сложатся обстоятельства, то так тому и быть. Я даже пальцем не пошевелю в защиту нашего фальшивого брака. А ты можешь делать всё что угодно, мне всё равно…

— Это жестоко, но справедливо, — он сдался.

— Жестоко, это то, как вы со мной обращались. И ты не понимаешь всей жестокости ситуации, взгляни шире, мы никогда не станем счастливой парой, если ты кого-то полюбишь, не сможешь получить развод. Мы вместе, пока кто-то из нас не умрёт, нужен ли тебе такой брак?

Он смотрит на меня с детским удивлением, словно до этой секунды, думал, что мои слова несерьёзный лепет обиженной женщины, но теперь, наконец, дошло, что это навсегда.

Улыбнулся, но так грустно, что я бы его пожалела, будь у нас обстоятельства проще.

— Точно такой же разговор у нас уже произошёл недавно, но, видимо, ты после припадка в ледяной ванне, забыла. Это мои слова. Вместе мы сможем достичь многого, порознь — вряд ли даже если один из нас погибнет, второй не получит ни форы, ни двойного выигрыша. Тем ты отличаешься от Елены. Кажется, так я сказал тебе, и если ты действительно беременная от меня, то я буду нести крест вины перед тобой и нашим ребёнком, за то, что подверг вас опасности. В синоде я скажу, что люблю тебя, по-настоящему люблю, там каждое слово проверяется…

— Любовь их не интересует. Эта проверка, только формальность, Елена наняла адвоката дьявола, решение по нам уже принято, у тебя есть имя очень влиятельного юриста, только он спасёт наш никчёмный брак. В самой крайней ситуации, если почувствуешь, что тебя зажимают, потребуй указать в протоколе допроса, что я нахожусь на постоянном контроле Его сиятельства графа Аракчеева, так как обо мне распустили опасные слухи, но подтверждения им нет. И захвати с собой выписку из банка, из которой понятно, что Елена нас обворовывала, и что ей движут только материальные мотивы, и это она причина всех наших неурядиц. Тебе мстит за сорванную когда-то сделку с недвижимостью, мне мстит из ревности, потому и мутит воду.

Это всё, что я смогла придумать в нашу защиту, но достала из кармана визитку адвоката и отдала мужу, он быстро прочитал имя и просветлел, кажется, эта карточка стоит дороже всех наших идей по спасению.

— Пожалуй, это самый верный вариант. Но если ты в положении…

— Об этом лучше вообще не заикайся. Мне просто очень плохо, если скажешь, что я в положении, а в положенный срок ребёнок не родится, то меня обвинят ещё в одном ужасном преступлении.

— Да, конечно, об этом я не подумал…

Андрей поцеловал мою руку и поднялся, ещё раз долгим взглядом посмотрел, словно прощаясь, и вышел, время не ждёт, опаздывать в канцелярию синода так же опасно, как и в Тайную.

А я уже готова ко всему, развод так развод…

Однако мысль, что эта тошнота не просто так случилась, начала серьёзно волновать. Ася молчит, снова из вредности, только бы создать мне очередной повод для паники.

Глава 39

Родственник?

Андрей задал мне задачек, раньше казалось, что он подкаблучник, или в нём есть скрытая тяга жить под гнётом властной женщины. Скорее всего, есть такое. Но он не безнадёжен, с самоидентичностью у него всё в порядке, есть своё мнение, и он осознанно выбрал меня, а не Елену.

Им правит здоровая жажда выгоды, по сути, он уже всё получил, только осталось удерживать меня в рамках стабильности, и грамотно распоряжаться средствами. И он, и я прекрасно понимаем, что все брачные договоры — профанация чистой воды. Пока он мой муж, он же и мой душеприказчик, и свои права знает. Его поведение продиктовано не любовью, а страхом потерять то, что он уже достиг, и комфорт, с каким он сейчас живёт.

Мой муж — мужчина без ярко выраженных диагнозов, разве только один неприятный нюанс какой всё портит — он трус, его трусость от беззащитности и из-за отсутствия крепкого тыла, какой обеспечивает аристократический титул. Трусость — тот рычаг, каким умело манипулировала Елена.