Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел

Я тяжело вздохнул. У зверя была по-настоящему железная воля или же отчаяние оказалось сильнее инстинкта самосохранения. И то и другое пугало: без еды и воды он долго не протянет.

«Ладно, — подумал, отрывая взгляд. — Пора заняться насущными делами».

Вспомнил про дверь и замок. Недавний приход пьяных «друзей» не выходил из головы, ведь они могли в любой момент вернуться, подкараулить на улице или вломиться в лавку, пока меня не будет. Рисковать этим я не собирался.

Пересчитал оставшиеся деньги — двадцать восемь медных марок. Немного, но на простой замок у кузнеца, надеялся, должно хватить.

— Люмин, — позвал я. Зайцелоп, облизывавший лапку у клетки Грайма, поднял голову. — Остаешься за главного. Никого не впускать, со всеми драться. Понял?

Он пискнул в ответ, будто и вправду понял, и важно уселся посреди зала, приняв вид бдительного стража.

Сунув деньги в карман, ещё раз окинул взглядом лавку, вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и зашагал в сторону кузницы. Утреннее солнце уже разгоняло ночную прохладу, окрашивая грязные стены домов района «Отверженных» в бледно-золотистые тона.

Миновав рынок, где только начинали расставлять прилавки, свернул в сеть более узких переулков, ведущих к массивной городской стене. Воздух здесь менялся: запах гнили и дешёвой еды постепенно вытеснялся устойчивым, густым ароматом угольного дыма и раскалённого металла. Спустя минут десять неспешной ходьбы до меня донёсся первый отчётливый звон металла о металл — глухой, ритмичный.

Вскоре передо мной оказалось низкое, приземистое здание из почерневшего от сажи тёмного камня. Крыша, покрытая толстенным слоем мха, опасно провисала по краям, словно устала от вечного жара. Перед входом лежала груда ржавого лома, поломанных тележных колёс и бесформенных железных болванок.

Из кузницы доносились тяжёлые, сокрушительные удары молота, непрерывное шипение мехов, резкий визг металла, режущегося под напильником. Всё это сливалось в оглушительную, но на удивление организованную симфонию тяжёлого ремесла.

Я подошёл к проёму, слегка щурясь от едкого дыма. Внутри, в полумраке, разгоняемом лишь адским заревом горна, двигались две фигуры. Исполинского сложения кузнец, чья борода и волосы сливались с окружающей копотью в единый тёмный ореол, обрушивал на лежащую на наковальне заготовку удары огромного молота. Рядом юный подмастерье, весь в поту и с напряжённым лицом, качал огромные кожаные мехи. Он то раздувал пламя горна до ослепительно-белого жара, то позволял ему чуть ослабнуть.

Я подождал, пока кузнец не закончил, отложил молот и выпрямился, растирая поясницу.

— Доброе утро, — сказал, подходя ближе.

Кузнец обернулся — его маленькие, глубоко посаженные глаза окинули меня оценивающим взглядом.

— А, целитель, — пробурчал он хриплым голосом. — Если вновь испортил инструменты — выкину из кузницы.

— Нет-нет, что вы, с ними все в порядке! — запротестовал я. — Спасибо вам ещё раз. Без них я… вряд ли бы справился.

— Зверь-то жив? — строго спросил кузнец, вытирая руки о грязный фартук.

— Жив. Идёт на поправку.

На лице кузнеца мелькнуло нечто вроде одобрения.

— Ну и ладно. Чего пришёл-то?

— Мне нужен замок на дверь.

— Понятно. — он почесал затылок. — Если новый делать, то с месяц подождать придётся. Заказов больно много в последнее время.

У меня в груди похолодело. Месяц? Да мне тогда вообще из лавки отлучаться нельзя будет…

— Но… — кузнец обернулся и крикнул подмастерью: — Эй, Генн! Тащи ту коробку из-под левой наковальни, с ржавым хламом!

Подмастерье кивнул и скрылся в тёмном углу мастерской. Через минуту он выволок небольшой, но тяжёлый деревянный ящик, доверху набитый кусками железа, обломками инструментов и прочим металлическим мусором. Кузнец наклонился и начал копаться в нём, что-то бормоча себе под нос.

— Вот! — наконец, он вытащил оттуда массивный, покрытый пятнами и старой смазкой предмет. — Был у меня один клиент… Заказал партию замков для своих амбаров, но забрал все, кроме этого — говорит, бракованный, а по мне так просто царапина на корпусе. Лежит, пылится уже лет пять, наверное.

Он протянул мне находку. Замок был солидным, тяжёлым, длиной с мою ладонь. Корпус из толстого кованого железа слегка коробкообразной формы, с массивной дужкой. «Царапина» оказалась неглубоким забоином на боковой стенке и до механизма не доходила. Ржавчина была поверхностной, кузнец коротко провернул дужку и уверенно кивнул, показывая, что замок исправен. На ржавом колечке висело два простых ключа с бородкой сложной формы.

— Механизм простой, но надёжный, — пояснил кузнец. — Не взломать, не выбить, дужка толстая, — он покрутил замок в руках. — Со всем необходимым для установки отдам.

— Сколько? — спросил я, уже чувствуя, как от надежды сжимается желудок.

Кузнец прищурился, снова оценивающе посмотрел на меня, потом на замок.

— Пятнадцать медяков, — вынес он приговор. — Замок, два ключа, скобы, гвозди и молоток. Дешевле не будет, новый бы втридорога тебе встал.

Пятнадцать медных марок — огромная сумма. На эти деньги можно жить неделю, если питаться готовой едой один раз в день, или несколько, если готовить самому, но память услужливо показала дубовую дверь моей лавки, которую недавно чуть не вышибли. Испуганные глаза Люмина, спящего Грайма, запуганного Кроха. Делать нечего. Безопасность дороже.

— Беру, — сказал я.

Отсчитал пятнадцать монет. Звон меди, казалось, был особенно громким. Кузнец ловко сгрёб их в карман фартука и кивнул.

— Вот и ладушки, — он повернулся к подмастерью: — Генн, заверни ему всё в тряпку, да молоток тот, что поменьше, дай.

Пока подросток собирал «комплект», кузнец вдруг сказал, не глядя на меня:

— Лавку береги. Полезным делом занимаешься, тем более что таких, как ты, в нашем районе больше нет. И зря, что ли, я тебе инструменты точил?

В его грубом тоне прозвучало что-то вроде поддержки.

— Спасибо, — сказал я искренне, принимая из рук подмастерья свёрток, туго перевязанный верёвкой, и тяжёлый, но удобный молоток с короткой рукоятью.

— Удачи, — буркнул кузнец, уже поворачиваясь обратно к горну. — Не теряй ключи.

Обратная дорога с грузом показалась короче. Свёрток оттягивал руку, но на душе спокойнее. Теперь у меня был ключ к безопасности, в прямом смысле.

Вернувшись, первым делом заглянул в лавку. Всё тихо и на своих местах. Люмин, услышав меня, подбежал к двери и принялся радостно пищать, описывая круги вокруг ног. Грайм спал, Крох сидел. Миска с водой не тронута.

— Молодец, страж, — похвалил я Люмина, почёсывая ему загривок.

Высыпал содержимое свёртка на пол у входа. Комплект впечатлял: сам замок, две толстые железные скобы с предварительно пробитыми отверстиями для гвоздей, десяток массивных гвоздей с широкими шляпками и два ключа.

Теперь нужно всё это установить. Дверь была дубовой, массивной, с хорошими железными петлями, но на ней не было ни одной проушины для навесного замка. Нужно прибить одну скобу на дверное полотно, другую на косяк, да так, чтобы они совмещались при закрытии двери.

Я никогда раньше не делал ничего подобного, но принцип понятен. Главное прибить скобы ровно, на одной высоте.

Сперва прикинул на глаз, где будет удобнее всего. Выбрал место чуть выше пояса. Приложил первую скобу к косяку, взял гвоздь, прицелился и ударил молотком. Люмин с интересом наблюдал за процессом, сидя рядом и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Глухой удар потряс косяк, гвоздь вошёл на треть. Неплохо для первого раза. Ещё два удара и шляпка плотно прижала железную скобу к дереву. Я проверил — держалось намертво.

Следом приложил скобу к двери, медленно прикрыл её, следя, чтобы выступы совместились. Сдвинул скобу на миллиметр вправо, снова прикрыл. Теперь лучше. Ещё немного… Отлично.

Держа скобу одной рукой в точно выверенном положении, другой начал забивать гвоздь. Удар. Ещё удар. Дерево двери было твёрдым, старым, гвоздь входил туго. Пришлось изрядно потрудиться, но в конце концов скоба была прибита намертво.